Читаем Я тебе изменил... онлайн бесплатно

Аня

— Нервничаешь? — примеряя на свою шею мое изящное свадебное колье, спросила лучшая и единственная подруга, а я улыбнулась ее отражению в высоком зеркале.

— Еще бы нет? Ведь еще полгода назад я собиралась замуж за совсем другого парня, а теперь вот — посмотри на меня. Вся сияю оттого, что мою жизнь перевернули с ног на голову.

— Сравнила божий дар с яичницей, — фыркнула девушка, сдувая с лица ярко-рыжую прядку, — где твой Толик, и где будущий муж. Такому самцу я и сама бы дала с полпинка.

— Инга! — ошарашенно воскликнула я.

— А что? На правду ведь не обижаются, Анька. Да и, чего греха таить, твой Игнат ходячий секс. И я тебе, по-доброму завидую, конечно. Это же надо, такого принца отхватила! — и рассмеялась, пока я сидела и краснела, охлаждая пылающие щеки ледяными ладошками.

— Перестань...

— Ну уж нет, милая моя, дай хоть помечтать, — беззлобно цыкнула на меня подруга.

— О своем парне мечтай, а моего не трогай! — захихикала я.

— Жадина-говядина...

Мы снова рассмеялись, но уже спустя несколько секунд замолчали, так как в комнату, отведенную для сборов невесты, наконец-то хлынул нескончаемый поток девушек, которые должны были превратить меня в красавицу. А я и против не была, отдавая себя на их волю, потому что уж больно хотела, чтобы мой муж в этот незабываемый для нас и наполненный волшебством день гордился тем, что именно я стала его женой.

Хотя я сама до сих пор не могла постичь того, за какие такие заслуги смогла завоевать любовь такого искушенного мужчины, как Игнат Лисс. Красивый, статный, поджарый, высокий...

Его безупречные внешние данные я могла восхвалять бесконечно.

А уж что говорить про остальное?

Богатый и успешный бизнесмен и я — вчерашняя школьница. Кто бы мог подумать, что именно у меня получится украсть сердце у самого завидного столичного холостяка и заставить его расстаться со свободной, разгульной жизнью, да еще и в такие короткие сроки?

Никто! Вот и я до сих пор не верю, что не сплю!

И вот спустя несколько часов мои длинные локоны наконец-то уложили в элегантную прическу, а на лицо нанесли нежный нюдовый макияж. И теперь, облачившись в подвенечное платье и смотря на себя в зеркало, я не верила в то, что вижу.

Сейчас я была не серой мышкой, какой привыкла себя осознавать, а настоящей принцессой из сказки!

— Вау, — прошептала я, ведя рукой по корсету, расшитому мелкими блестящими камушками, а затем вздрогнула, потому что с диванчика позади меня вновь подала голос моя бабушка, слова которой я напрочь игнорировала, пока меня красили и прихорашивали, попутно все снимая на фотоаппарат и камеру.

— Аня, еще ведь не поздно, одумайся, прошу тебя!

— Ну, ба...

— Этот мужчина совершенно тебе не подходит! Он старше тебя на одиннадцать лет!

— И что? — фыркнула я. — Любви все возрасты покорны.

— Но он смотрит на тебя, не как на любимую женщину, а как на предмет мебели — удачное приобретение. Уж поверь мне, я жизнь прожила и знаю, о чем говорю.

— Ба, я не передумаю, — решительно повернулась я всем корпусом к единственному родному человеку, — я его люблю!

— А он тебя, Анечка?

— И он меня любит! — со всей уверенностью заверила я.

— Попомни мое слово — этот стервец еще попьет твоей кровушки, детка.

— Спасибо за поздравление, ба. Очень приятно услышать подобное в день собственной свадьбы, — обиженно насупилась я.

— Но...

— Хватит!

Устав слушать все эти стенания, я встала и пошла куда глаза глядят, дабы хоть немного успокоить и без того расшатанные нервы. Предсвадебный мандраж бил по мозгам, так еще и бабуля вдруг решила, что я совершаю величайшую ошибку в своей жизни, выходя замуж за неподходящего человека.

Но ведь это было не так!

Совершенно!

Игнат был лучшим мужчиной на земле! Тем самым, что вытащил меня из грязи и отряхнул, прижал к груди и подарил свою любовь. Исцелил ею!

И я была абсолютно уверена, что наша супружеская жизнь будет полна света, взаимопонимания и доверия.

С этими мыслями я не заметила, как заплутала по бесконечным лабиринтам старинного замка, который для нашей свадьбы арендовал вместе с огромным имением мой будущий муж. И уж было запаниковала, не понимая, куда идти по вычурно-роскошным анфиладам, когда неожиданно услышала смех и знакомый девичий голос.

— Ну, скорее же, зверюга! Давай...

Инга.

И я рванула на эти звуки, пока спустя пару поворотов по коридорам, не застыла на пороге чуть приоткрытой комнаты, откуда доносилось шуршание одежды, стоны и явственные звуки поцелуев.

Смутилась, конечно. И уж было хотела повернуть назад, но вросла ногами в пол, услышав сказанное с придыханием имя.

— Игнат... ох... боже, да!

Рука сама потянулась, чтобы открыть дверь шире. Глаза распахнулись, чтобы не упустить ничего из виду. А сердце...

Сердце треснуло и разбилось, видя, как любимый мужчина жадно вколачивается в податливое тело моей лучшей подруги...

Аня

Некоторое время до...

— Мамуль! Бабуль! У меня для вас просто умопомрачительная новость! — по пути сшибая вешалку и путаясь в собственных ногах, я забежала в нашу малогабаритную двушку и ринулась сразу на кухню, скидывая с плеч рюкзак и пытаясь перевести дух.

А там и встала как вкопанная, глядя на то, как мать поспешно прячет какие-то документы в измятый, пожелтевший от времени, прозрачный файлик и улыбается мне явно заплаканными глазами.

— Кто-то умирает? — недоуменно спросила я сбитым от спешки голосом.

Бабушка отвела взгляд и всхлипнула.

— Нет, что ты, милая, — покачала головой мама, — все живы, здоровы.

— Тогда чего вы тут мокроту устроили? — насупилась я, не понимая, как этот мир вообще может быть у кого-то в черно-белых красках печали.

Радоваться надо! Ведь каждый день был наполнен чем-то прекрасным, удивительным и интересным. Для меня, так уж точно! А на шелуху я просто не обращала внимание.

Я была молода и полна светлых планов на жизнь.

Почти окончила школу с золотой медалью.

Скоро поступлю в институт, выучусь и стану дипломированным специалистом, которому все нипочём и даже море по колено.

А еще...

Боже!

Еще меня любит самый замечательный парень на свете, а я люблю его. И еще он...

Ох!

— Просто мы тут вспоминали с бабушкой, какая ты была крошечная еще совсем недавно, Анюта. Маленький визжащий комочек, вечно голодный и шебутной.

— Мам, с тех пор прошло восемнадцать лет, — фыркнула я, проходя в маленькую кухоньку и садясь на шаткий табурет, который жалобно скрипнул под моим весом.

— А кажется, будто бы еще вчера это все было, — улыбнулась мне мама, а я только сейчас заметила, как сильно она похудела за последние месяцы. Вот же, еще совсем недавно, она будто бы была наливным яблоком, а теперь ее глаза наполнились печалью и потускнели. И из них выкатилась крупная соленая слеза.

Неужели из-за того, что я скоро выпорхну из семейного гнезда и начну свою самостоятельную жизнь вдали от дома?

— Мам, ну ты чего? — затем перевела взгляд на вторую женщину, которая до сих пор сидела, отвернувшись и с каким-то укором смотря в бесконечно голубое небо. — Ба, ну ты ей скажи!

— Оля! — всплеснула руками старушка, а я растерянно закрутила головой, не понимая, что происходит. — Ну, скажи ты уже ей!

— Что сказать? — нахмурилась я.

— Ничего, детка, — похлопала меня по руке мама, а затем и сжала ладонь до легкой боли, — все потом. Лучше поделись с нами, что там у тебя такое замечательное случилось, м-м?

— Ой, точно! — расплылась я в улыбке, сразу же забывая обо всех печалях, а затем с гордостью и ликованием в душе, протянула маме и бабушке свою левую руку, демонстрируя на безымянном пальце колечко.

Оно было серебряное и совсем простое, но очень красивое. Со сверкающим камушком, от которого я не могла отвести взгляд. И подарил мне его самый любимый человек на свете.

— Толя сделал мне предложение! — наливаясь румянцем от безграничного счастья, прошептала я, срываясь от эмоций на всхлип.

— Боже мой, — прижала бабуля сухонькие руки к щекам.

— Предложение? — прикусила губу мама, а пустилась в объяснения.

— Да! Он хочет, чтобы мы с ним поженились! Вот прям этим летом, сразу после выпускного, но до поступления. А еще он предложил нам в Москве вместе снимать комнату или даже целую квартиру. Представляете? А ещё ...

— Дочь, — побледнела мама еще сильнее прежнего, — скажи мне, что ты не...

— Что? — непонимающе захлопала я глазами.

— Ты беременная от своего Меркулова? — и желваки мамы заходили ходуном.

— Что? — охнула я. — Да ты что такое говоришь, мам? Я ведь приличная девушка и всем этим буду заниматься только после свадьбы.

— Вот этому Толику и невтерпеж, — поджала губы бабуля, — а еще почему бы он так отчаянно торопится в кабалу?

— Я не поняла, — с претензией оглядела я любимых родственников, — вы за меня не рады, что ли?

— Очень рады, Анюта, очень! — шикнула на бабушку мама и перевела на меня взгляд, тепло улыбаясь.

— Тогда почему вы...?

— Просто мы за тебя переживаем и не хотим, чтобы ты наделала глупостей в столь юном возрасте...

— Не волнуйся, мам, я уже взрослая, — сразу поняла я, о чем толкует моя родительница, — и я твоих ошибок не повторю. Сначала образование получу и на ноги встану, а там уж о детях подумаю. И никак в другом порядке. Я тебе обещаю!

— Вот и умничка, — кивнула мать, а бабуля метнулась к холодильнику, откуда достала пузырек с корвалолом и принялась отчитывать капли в граненый стакан, причитая что-то о ветреных и глупых девчонках, которые все нервы ей измотали.

Я же только подмигнула маме и подскочила на ноги, чтобы унестись в свою комнату и там спокойно помечтать о том, какая великолепная и расчудесная супружеская жизнь меня ждет совсем скоро с любимым Толиком, но не успела.

— Хлеб закончился, дочка, сбегаешь до булочной?

— Но...

— Я пока нашу бабушку в чувства приведу. А когда ты вернешься, так мы сядем и выпьем чаю с ватрушками, отмечая твое грядущее замужество. Идет?

— Отличный план, — просияв, кивнула я, а затем выпорхнула из квартиры, торопясь выполнить поручение.

И так я спешила, так быстро перебирала ногами по бетонным ступеням и вылетала пулей из подъезда, что не заметила на своем пути препятствие.

Живое.

Высокое.

Статное.

И я вписалась в него на полном ходу, вышибая из легких весь воздух и теряя опору под ногами.

— Ох...

И точно бы позорно растянулась на асфальте, если бы сильные руки не подхватили меня, возвращая в вертикальное положение.

Я подняла глаза, чтобы поблагодарить доброго человека за спасение, но почти тут же осеклась и потеряла дар речи, потому что хищные глаза мужчины смотрели на меня слишком пристально.

И не сулили мне ничего хорошего...

Аня

Я же, словно заколдованная смотрела в ответ. Наверное, потому, что никогда не видела такого мужчину вживую, разве что только на экране телевизора. В тех самых глупых и до тошноты романтичных турецких сериалах, которые так любила смотреть по вечерам бабуля.

Холеный. С модной стрижкой на темноволосой голове. Загорелый. С щетиной на скуластом лице. И этого представителя мужского пола, бесспорно, можно было бы назвать красивым, если бы не запредельно жесткое выражение лица и как-то даже брезгливо поджатые губы.

Словно бы он смотрел на меня и заранее браковал.

А потом, насмотревшись вдоволь и, кажется, списав меня в утиль, отпустил. И спросил, неприязненно оглядывая мою кирпичную трехэтажку, которая давным-давно требовала капитального ремонта:

— Это улица Спортивная, двадцать один, дробь восемнадцать?

— Да, — кивнула я, решительно отступая от незнакомца на два шага назад и стряхивая с себя его прикосновения. Прямо там, где он дотрагивался до моих предплечий своими цепкими пальцами.

Меня почему-то передернуло.

Будто бы какое-то предчувствие подсказывало, что от этого странного персонажа надо бы держаться подальше. И неважно, что он весь такой шикарный забрел на непрезентабельную окраину нашего провинциального городишки: в кожаной куртке и белоснежной футболке под нею, в дорогих замшевых ботинках и модных черных джинсах. Весь такой вау — молодой Бурак Озчивит.

Я улыбнулась своим мыслям и покачала головой, на секунду представив себе бабулю, которая бы увидела вот этого мужика и стремительно выпала в нерастворимый осадок.

Нет, ну реально же похож!

Блин...

Или то был Серкан Чайоглу? Ай, они все на одно бородатое лицо...

Кивнула в последний раз незнакомцу и, обогнув блестящий дорогой танк на колесиках, потопала по своим делам дальше, совершенно выбрасывая из головы неожиданное столкновение.

А там и помчалась вприпрыжку до булочной, на ходу набирая на стареньком телефоне, экран которого давно покрылся паутинкой трещин, номер любимого парня. А он взял трубку после первого же гудка и сразу перешел к делу:

— Ну, ты сказала им?

— Ага, — рассмеялась я радостно, потому что грудную клетку распирало безграничное чувство любви и уверенности в светлом и пренепременно счастливом будущем.

— И как они отреагировали?

— Прикинь, думали, что я выхожу замуж по залету, — прыснула я в кулак.

— Что? Блин...

— Да, не бери в голову, они просто переживают за меня, — отмахнулась я.

— Но я ведь не такой варвар, Анюта!

— Они просто тебя не знают так хорошо, как я, Толь. Это нормально.

— Ну, да...

— А твои как? — рискнула я вернуть его вопрос.

— Отец в шоке. Мать пока тоже. Но они смирятся. А куда им деваться? Родители ведь в курсе, что я схожу по тебе с ума с первого класса и мечтаю, чтобы ты стала моей женой. Нет, они, конечно, попробовали артачиться, но я им напомнил, что они сами сыграли свадьбу сразу после школы. На то время мама уже была беременна моим старшим братом Мишкой.

— Они просто волнуются. Времена ведь другие.

— И мы другие, Анюта. И я, как настоящий мужчина, не позволю своей любимой девочке скитаться по институтским общагам, набитым пьяными отморозками. Еще чего, нет! Да и ты ведь со мной без штампа в паспорте жить не станешь, верно?

— В яблочко, Толь.

Мы еще немного поболтали с парнем. Построили планы на будущее, а затем решили, что прямо в понедельник после уроков пойдем в ЗАГС и подадим заявление. А там уж два месяца всего подождать, и мы станем одной семьей. А я — Анной Меркуловой.

Чудеса!

Вот и получилось, что я, улыбаясь от уха до уха, влетела в булочную, но почти тут же скисла. У окна, за мягкими диванчиками сидели мои одноклассницы. Самые популярные девочки, модницы и красавицы. И именно они были моей главной головной болью в стенах школы. Вечно язвительные и жестокие, эти гарпии не упускали возможности, чтобы макнуть меня головой в грязь.

Вот и сейчас не стали себе изменять.

— О, Арефьева! А я думаю, чего так старушатиной неожиданно пахнуло.

— Не будьте такими злыми, девочки, наша бабка Нюра просто за хлебом притащилась, — и в спину мне больно ударился звонкий смех, наполненный ядом. Но я лишь выше подняла голову и проверила, все ли пуговки блузки были застегнуты на шее, да перекинула за спину свою длинную, толстую косу, которая тут же тяжело ударила меня по ягодицам.

Я все стерплю! Их мнение для меня ничего не значит!

— Слышь, убогая, признайся, ты этими длинными юбками свои кривые ноги прячешь, да?