Читаем Я иду возделывать сад онлайн бесплатно

— Что, опять себя жалеешь? — грозно спросила тётушка Мармотта.

Луи вздохнул и открыл глаза. Он и вправду лежал и предавался жалости к себе нынешнему. А что ещё-то делать?

— Поднимайся, дело есть, — сказала тётушка.

Подниматься было неохота, совсем неохота. Но тётушка возвышалась над Луи и ждала, и тут не захочешь, а вспомнишь, что на самом деле это никакая не тётушка, это здешние обитатели её так зовут, любя, а полковник медицинской службы Сесиль Мармотт, профессор целительского факультета Академии Паризии и главный врач здешнего полевого госпиталя. Ладно, не такого уж и полевого — отличные домики, цветочки, горный воздух.

В общем, Луи вздохнул про себя, сжал зубы и осторожно поднялся, опираясь на здоровую ногу.

— Иди за мной, нужна твоя помощь, — тётушка Мармотта дождалась, пока он обопрётся на костыли, и неспешно двинулась из палаты.

Да куда там палаты — просто комнатки. Луи слышал, что до войны это был санаторий, что ли, — десяток домиков в предгорьях. Здесь дышали воздухом и пили целебные воды. И даже поднимались в горы — если могли. А сейчас это госпиталь для магов, раненых магов, увечных магов. Для тех, кому можно помочь неподалёку от линии фронта, чтобы не тащить в Паризию или куда там ещё. И что толку видеть горы в окошко каждый день, если знаешь, что никогда не сможешь туда подняться?

Он, наверное, никогда теперь не сможет толком подняться даже по лестнице. И если боль не уменьшится, то даже и в чём-то другом от него тоже не будет никакого толка. А кому он нужен, бесполезный? Командиру? Да вряд ли. Дяде, кузенам? Тем более нет. А больше у него и нет никого.

Тётушка Мармотта неспешно шла себе по коридору, прошла мимо нескольких запертых дверей — раньше здесь лечились другие некроманты, а сейчас всех уже выписали и вернули в строй, остался один Луи. Это всех прочих размещали без оглядки на специфику силы, а некромантов — отдельно, потому что мало ли. Очень уж у них своя собственная сила. Неодолимая и страшная для других. И если персонал может прикрыться, все маги и не первый день на свете живут, то больные и раненые — нет. И поэтому некроманты — отдельно.

Тётушка привела Луи к закрытой двери и открыла её. Он взглянул из-за её плеча — палата, похожая на ту, где живёт он сам. И кто-то на постели.

Кто там может быть, всех же выписали? И уже три дня как объявили перемирие, уж наверное, все слышали, и никаких стычек на линии фронта нет, да и самой линии фронта уже не должно быть?

— Заходи, — сказала тётушка Мармотта.

Он и зашёл и увидел на кровати… девушку. Укрытую одеялом по грудь, одетую в белую сорочку, а на подушке — коса. Да-да, в век, когда весь женский пол обстриг волосы едва ли не поголовно… коса. Толстая такая, её захотелось потрогать. И цвет дивный — не блондинка, не брюнетка, не рыжая, а такая, как будто… цвета шоколада. В свете магических огней кончик косы вовсе показался золотистым.

И — девушка определённо была магом-некромантом.

Луи понял, что стоит с разинутым ртом и таращится на эту неизвестную девушку.

— Знаешь её? — спросила тётушка Мармотта.

— Впервые вижу, — хрипло проговорил Луи.

— Её привезли вчера под вечер, уже такую. Сказали, третий день в себя не приходит. Дышит, тёплая, но и только. Говорят, надышалась отравы, чего-то вроде магоспирита. Организм как будто в целом в порядке, в смысле физических повреждений нет и все органы на месте, но в себя не приходит. Ты можешь попробовать дать ей силы — вдруг сходная сила пробудит её?

Об отравляющих веществах, изготовленных специально против магов, Луи слышал, но, к счастью, только слышал. Его-то поразили честным снарядом, и сам он был виноват, что вовремя не убрался с линии огня. А эта девушка…

Таким девушкам не место на войне, такие девушки должны максимум что-то делать в столичном госпитале. Или в Академии. Или дома…

О том, что девушка — некромант, а некроманты редки и очень нужны на фронте, Луи в тот момент как-то не подумал.

— Госпожа полковник, вы думаете… от силы ей станет лучше?

— Я уже ничего не думаю, — вздохнула тётушка Мармотта. — Но готова пробовать всякое и разное.

Луи вздохнул.

— Вы только… того, прикройтесь.

— Не вчера на свет родилась, — пробурчала она, но закрылась.

Он спустил с ладони небольшое щупальце силы — серебристое, искрящееся в луче заглянувшего с улицы солнца. И оно аккуратно коснулось руки девушки, лежащей поверх одеяла. Погладило. Поднялось выше, коснулось шеи и щеки. Ещё раз погладило. А потом он решился и поделился силой. Немного. И ещё немного. И ещё.

Луи уже подумал, что ерунда это — пытаться привести в себя человека некромантской силой, но вдруг ресницы её затрепетали, она задышала часто… и открыла глаза. Он немедленно втянул щупальце обратно.

Глаза девушки оказались… тёплыми. Такими… ореховыми. Некромант с тёплыми глазами? Что ж, бывает. У него тоже не самая типичная внешность: чёрные волосы и даже немного загар, некроманты чаще бледные, как сама смерть. Видимо, эта девушка тоже оказалась исключением.

Но кто она и откуда?

Впрочем, она попыталась что-то сказать.

— Здравствуй, милая, — тётушка Мармотта осторожно обошла Луи и приблизилась к кровати. — Ты меня видишь? Слышишь?

Девушка вздохнула ещё раз и что-то тихонько сказала. А потом ещё что-то сказала. Мармотта повернулась и вопросительно посмотрела на Луи. Но он тоже не знал этого языка.

Марьяна проснулась в небольшой белой комнатке. Как и вчера. А что было до того — она и не знала, и где она есть, пока не поняла. Понимала только, что спала очень долго, и могла не проснуться вовсе, однако же господь не оставил, проснулась.

Вчера её разбудила здешняя целительница — женщина статная, строгая, но добрая. И Марьяна не сразу поняла, что говорить-то нужно по-франкийски. Кто бы подумал, что пригодится, и что не зря учитель и наставник Афанасий Александрович, профессор Пуговкин, заставлял их всех учить не только специальность магическую и теорию общую, но ещё и языки. И кто б знал-то, что понадобится, а ведь пришлось вспомнить науку.

И вот Марьяна вчера сильно не сразу сообразила, как здешней госпоже магу отвечать. Понимать — понимала, а как сказать…

На фронте франкийцы встречались. Франкийские маги, сообща с которыми нужно было действовать, с ними договаривались о том, где и как выступить и куда бить. И где скопища нежити, которую уничтожать.

Нежити расплодилось за войну видимо-невидимо. И каждый некромант оказался на вес золота, кто б только мог подумать-то. Вот они и пошли после выпуска добровольцами… не все, но многие. И даже её, девицу двадцати одного года от роду, взяли. Спросили только — у мамки с батькой-то отпросилась али как? Марьяна вздохнула и ответила — али как.

Матушки не было в живых уж полтора года, хворь неведомая забрала её, даже целитель городской не спас. А батюшка, конечно, желал Марьяне добра, когда сыскал жениха, да не просто жениха, а готового её взять после того, как Володька окаянный предал, да после того, как она четыре года в Москве в Академии проучилась. И не просто сыскал, а с собой в Москву привёз, когда на выпуск её приехали — батюшка, братики, все пятеро, и вот жених, значит, Илья Тимофеич. Илье этому Тимофеичу было уже лет сорок, и первую-то жену он схоронил. Искал мамку осиротевшим мальчишкам и надеялся на новых деток. И магом он был, но слабеньким совсем. И как согласился-то на некромантку? Не иначе приданое её глаза застило, не так важно ему было, что там за девица с таким приданым.

Но Илье Тимофеичу было важно, чтобы поскорее. Он прямо в ресторации, где диплом Марьянин отмечали, подсел и сказал: вы, Марьяна Михайловна, как желаете венчаться — поскорее или попышнее? Потому что можно и быстро, и вообще чего тянуть-то, верно? Книги собрать, вещи упаковать? Да зачем вам теперь те книги, не до книг вам будет, дом велик, хозяйство большое, детки малые вот опять же. А вещи дворня соберёт, оставим кого-нибудь. И смотрел так, что… ей страшно стало, а она всё же не просто так маг, а некромант, её чем там обычно не испугать. Она тогда на него не смотрела, вздыхала только. Не говорила супротив ничего. Не хотела батюшку гневить.

А потом уже, ночью, когда с боку на бок ворочалась, подумала: лучше уж на войну, чем за этого вот Илью Тимофеича.

Нет, он собой-то, может, и неплох, но…

Как подумала, что такого в уста целовать и не только целовать, так и поднялась на рассвете, вещички собрала самые такие, без чего никак, оставила батюшке записку и была такова. Слышала, что однокурсники сговаривались утром идти записываться в добровольцы, и туда же пошла.

Там и увидела Митьку Ряхина, Колю Малинина, Костю Петровского да Лёву Сошникова. И ещё Савелия Серова, он с ними учился не сразу, а с третьего курса только, потому что по силе да по опыту был много лучше них, а вот с теорией никак не знался вообще.

— Смотрите, Марьянка к нам пожаловала, — забалагурил Коля, он таков, ему слово — он в ответ десять.

— Ты чего? — не понял Ряхин. — Тебя ж того, батька твой домой забирает?

— С вами пойду, надо мне так, — сказала она и никому ничего разъяснять не стала.

Так что у батюшки она не спросилась. И ладно ещё, что маг и Академию окончила, а то и паспорта могла не иметь, только если бы батюшка в свой её вписал. А как магичка — имеет право на собственный.

Война оказалась делом страшным, но некромантов бросали туда, где была нужда именно в них, и никак иначе. С нежитью бороться, из теней приглядывать, защищать. Марьяна не сразу, но втянулась. И с батюшкой не сразу смогла поговорить, а только через месяц где-то. Он не отзывался поначалу, потом ответил, был грозен, страшил проклятьем, если не вернётся… а потом простил. Благословил и велел вернуться с победой. Что делал Илья Тимофеич и нашёл ли себе другую невесту — она не спрашивала.

До победы оставалось почти два года, и они дожили-дослужили, почти все. И они с Савелием как раз стояли в тенях за плечами тех главных, кто договаривался о перемирии. Там-то всё и случилось.

Марьяна услышала хлопок, дальше нужно было хватать охраняемого большого человека и тенями бежать. И вот там-то, пока хватала, она и надышалась той гадости, которая лишила сил на месте.

И что было дальше — не помнила совсем.

И вот, извольте — госпожа Мармотт, целительница, спрашивает по-франкийски, отвечать нужно так же, Марьяна и отвечала. Кто такова, где служила, что помнит. Госпожа улыбнулась, положила руку Марьяне на лоб и велела спать, сказала: всё будет хорошо, она выкарабкалась, и это главное, дальше уже проще.

А ещё Марьяне показалось, что в этой её палате в момент пробуждения был мужчина. Мужчина-некромант, краше которого она в своей жизни ещё не встречала.

Теперь у Луи было новое развлечение — прислушиваться из своей палаты, как там девушка. Тётушка Мармотта сказала, что это русская некромантка, она ещё с другими такими же стояла за спиной их командующего и их министра на переговорах о перемирии и там наглоталась отравы.

Что ж, отравляющие вещества использовали в хвост и гриву, и если какие-то действовали на тело человека, то другие — на его магическую силу. Были безвредны для простецов и губительны для магически одарённых. Видимо, чего-то такого и наглоталась девушка, что приходила сейчас в себя в другом конце коридора. Мармотта говорила: раз очнулась, дальше уже проще, хоть и небыстро.

Луи даже забыл про собственные невзгоды. И решился вызвать командующего и спросить, не знает ли он чего. Тот почесал затылок и сказал, что вечером заглянет.

И это было хорошо.

Луи даже не возмущался, когда пришла медсестра Марта и велела выметаться на улицу, дышать воздухом и смотреть на горы — мол, успокаивает. Безропотно поднялся и пошёл. И потом съел всё, что принесли на ужин — тоже без обычных ядовитых комментариев о своей нынешней полной бесполезности и, следовательно, о том, что лечить и кормить его совершенно без толку.

Командир, генерал Этьен де Саваж, появился уже в темноте, оглядел Луи.

— Что, говоришь, на поправку пошёл?

— Да где? — не понял Луи.

— Раз спрашиваешь не только о себе, — усмехнулся Саваж.

Когда спустя три месяца после начала войны Этьен де Саваж заявил, что если простецы совсем сбрендили, то магам нужно брать всё в свои руки, о нём только ленивый не говорил, что он дурак, узурпатор, зарвавшийся маг и что там ещё можно сказать в таком случае. Но на его стороне выступили двое старших братьев — тоже Саважи, только боевые маги, плюс бывший король Антуан де Роган, скрестивший магию с промышленным производством, плюс внезапно — президент Франкийской Республики, и несколько разумных магов из союзных государств, и внезапно оказалось, что это весьма могучая сила. Так возник сначала фонд «Магия и Мир», объединивший три десятка магически одарённых семейств из разных уголков мира, и даже людьми из них оказались далеко не все. А уже этот фонд основал Магический Легион, в который тут же захотели пойти служить все выдающиеся маги современности, так, во всяком случае, показалось Луи.

Сам он, как отлично окончивший Магическую Академию Паризии и успевший послужить в обычной армии, попал в Легион по умолчанию. Опыт, магическая сила — да и тот факт, что некромантов мало — всё это оказалось решающим. И дальше — вперёд и только вперёд, как говорят Саважи.

Строго говоря, Тьерселены — дальняя родня Саважей, очень дальняя, почти триста лет назад был общий предок. Но Луи ощущал себя и роднёй Саважам, и магом, одним из тех, кто должен поскорее прекратить творящееся безумие. И он приложил к этому все свои мыслимые и немыслимые усилия.

Увы, прекратить войну в одночасье не удалось. Антуан де Роган говорил, что слишком много противоречий накопилось — и в политике, и в экономике, а война всего лишь одно из средств их разрешения. Тогда, правда, Жан-Антуан, генерал де Саваж, и его брат Этьен, тоже генерал де Саваж, взглянули и сказали, что если кто-то заигрался в экономику, политику и какие бы то ни было противоречия, то дело магов — напомнить людям, в каком мире они живут и зачем.

И что же, напомнили. Какие-то предсказатели вначале выдавали, что перемирия удастся достичь только к поздней осени восемнадцатого года, а удалось это сделать уже в апреле семнадцатого.

И что теперь? Куда теперь, куда теперь ему, Луи Тьерселену, который даже на ногах толком стоять не может?

И что имеет в виду генерал, когда говорит, что он, Луи, спрашивает не только о себе?

— Просто… Мармотта, то есть полковник Мармотт, попросила меня поделиться силой с девушкой, которую привезли откуда-то там, и она никак не приходила в себя.

— Русская девушка. Их было двое, русских некромантов, парень спас премьера Полуночных островов и не спасся сам, а девушка спасла своего министра и сама выжила, молодец девушка. И ты молодец, если помог пробудить её.

— А что случилось-то? Перемирие ведь уже?

— Теперь да. А в тот момент — ещё только переговоры. Противник напоследок попробовал вывести командование союзников из строя. Все ж маги, всегда есть шанс, что надышатся и лапки кверху. Но, кроме охраны явной, была ещё охрана в тенях, пятеро некромантов.

— И эта девушка… одна из тех пятерых? — Ничего себе, значит — маг высочайшей квалификации.