Читаем И вернуться онлайн бесплатно
© Eando Binder — «And return», 1941
Отлёт был до странности удручающим. И доктор Артур Темплтон, и молодой Генри Мур с нетерпением ожидали этого момента. Теперь, когда обе их жёны были в слезах, они чувствовали себя до странности расстроенными. Их прежний энтузиазм сменился натянутой шутливостью.
— Пожалуйста, останься! — внезапно взмолилась миссис Темплтон, обращаясь к своему мужу. — У меня ужасное предчувствие, что я больше никогда тебя не увижу.
Эти слова вызвали у собравшихся холодящее, хотя и неопределённое чувство тревоги.
— Что? Давно ли ты стала медиумом? — мягко пошутил доктор Темплтон.
— Ну, дорогая, — серьёзно продолжил он, — беспокоиться абсолютно не о чем.
— Но вы рискуете своими жизнями! — вмешалась миссис Мур.
— Кто-то же должен был управлять первым самолётом, — заметил Генри Мур. — Так же обстоит дело и с этим новым типом космического двигателя. Но наш корабль отменно зарекомендовал себя во время пробного полёта на Луну. Опасности нет.
— Мы вернёмся через месяц, — пообещал Темплтон, взглядом показывая молодому человеку, что пора идти.
Они вошли в длинный, изящный корабль. Двери воздушного шлюза захлопнулись.
Внутри корабля, отрезанные от остального мира, двое мужчин прошли в находившуюся на носу пилотскую кабину. Несмотря на нервозность, Мур умело справился с управлением, и корабль, качнулся вперёд и назад под равномерный шум реактивных двигателей. Мощный толчок атомной энергии оторвал огромный аппарат от земли и подбросил его в воздух.
Катастрофа, словно оправдывая предчувствие, едва не настигла их в самом начале. Через пятнадцать минут после того, как они оторвались от земли, что-то огромное и сверкающее пронеслось мимо них так близко, что они едва не столкнулись с ним.
— Великий Скотт! — тихо воскликнул Мур. — Этот метеорит был очень близок к тому, чтобы отправить нас в путешествие иного рода.
Когда они в десяти милях над Землёй достигли стратосферы, Мур добавил тягу задней системы ракет. Он постепенно увеличивал скорость, которая быстро вывела их за пределы земной атмосферы.
Испытывая сильное волнение, они смотрели на открытое, усыпанное звёздами пространство. Каких новых пределов они могут достичь со своим сверхмощным двигателем?
Доктор Артур Темплтон и Генри Мур составляли блестящую научную команду — Темплтон, увлечённый теоретик, и Мур, искусный техник. Под их совместным натиском не устоял ни один научный рубеж.
Их последним и наиболее важным результатом стала разработка технологии использования атомной энергии, дававшей практически неограниченную мощность. Вместо того, чтобы обнародовать результаты исследований, они решили первыми применить их для дальних межпланетных путешествий. Обычные космические корабли ещё никогда не достигали Плутона.
После успешного испытательного полёта на Луну они сразу же начали готовиться к длительному путешествию на Плутон. На борт были погружены продукты питания, вода, воздух и другие припасы, которых хватило бы на год — именно на таком объёме запасов, обеспечивающих экипажу безопасность, настаивал доктор Темплтон. Он также настоял на том, чтобы взять с собой тонну их нейтронизованного топлива, распад которого и давал им энергию. Мур подумал, что было бы довольно глупо брать с собой достаточно топлива, чтобы доставить их к следующей островной вселенной, и припасов, которых хватило бы на десять таких рейсов, какие они собрались совершить, но не стал возражать. В обстановке полной секретности, они покинули свой огороженный стеной ангар, расположенный в пяти милях от города, в котором все они проживали.
Корабль устремился в космическую пустоту. Земля превратилась в огромный зелёный шар, который сжимался так быстро, как будто его проткнули. Впереди ярко светился красный Марс, на него Мур и взял курс. Он придал кораблю ускорение, на которое не решался во время короткого полёта на Луну. Через 24 часа Марс превратился из точки в диск. Они миновали его и продолжили путь, благополучно пролетев над поясом астероидов, состоящим из карликовых миров. Они не представляли интереса для двух путешественников, но прекрасная картина могучего Юпитера, выраставшего перед ними, заворожила их. Они пролетели достаточно близко от него, чтобы разглядеть несколько потускневшее Большое Красное пятно, и одиннадцать лун.
Затем они отправились дальше, туда, куда отваживались заходить лишь немногие корабли.
Здесь, на открытом пространстве протяжённостью в три миллиарда миль, Мур развил скорость, которая, по его оценкам, составляла 60 000 миль в секунду. Плутон был достигнут за один день. Это было разочаровывающее зрелище, но оно вызвало у них особое чувство, когда они увидели, что Солнце уменьшилось почти до размеров обычной звезды. Прошло меньше недели с тех пор, как они покинули Землю. Они гордились своим достижением, впервые преодолев пространственную пропасть, отделявшую Землю от границ Солнечной системы.
— Это было великолепно! — вздохнул Мур, понимая, что первое волнение прошло и его больше никогда не вернуть. — Что касается нашего двигателя, то он оправдал все наши ожидания. На самом деле, я его ещё толком не освоил. С атомной энергией кажется очевидным, что пределом является только скорость света. Что ж, я полагаю, ничего не остаётся, кроме как вернуться.
Он потянулся к кнопкам управления.
— Подождите!
Соратник доктора Темплтона резко обернулся.
— Пока мы здесь, вдали от яркого солнечного света, я хочу, чтобы вы измерили скорость звёздного света. Вот почему я попросил вас захватить с собой вращающееся зеркало Майкельсона.
Мур уставился на необычно серьёзного учёного. Во время полёта он был погружён в какие-то мысли, о которых Мур и не догадывался.
Мур улыбнулся.
— А у вас есть чувство юмора, доктор. Мы вернёмся на Землю и объявим о нашем новом двигателе и полёте к Плутону — двух новых великих достижениях. А затем, в довершение всего, мы объявим, что измерили скорость света вблизи Плутона, ведь на Земле это делалось всего несколько десятков раз!
Доктор Темплтон даже не улыбнулся.
Внезапно Мура осенила мысль.
— Ради бога! — взорвался он. — Вы же не ожидаете, что скорость света будет выше 186 300 миль в секунду, как рассчитали Майкельсон и другие?
— Это звёздный свет! — ответил загадочным тоном Темплтон.
— Какая разница? Свет есть свет.
— Я не знаю. Но давайте измерим и посмотрим. Попробуйте свет Сириуса.
Мур на мгновение задержал на нём взгляд, затем пожал плечами. Со свойственным ему мастерством он установил необходимые зеркала, чтобы отразить один луч света несколько сотен раз. Вращающееся зеркало в конце схемы приводилось во вращение электрическим двигателем.
— Вы знаете, — сказал Мур вполголоса после многих часов тщательной настройки, — это бессмысленный эксперимент. Если результат будет иным, чем 186 300, вы понимаете, что вся структура астрофизической теории будет подорвана, разбита вдребезги?
— Вы понимаете это? — серьёзно спросил Темплтон.
Мур печально покачал головой и приступил к эксперименту. Удерживая корабль в неподвижном состоянии с помощью гироскопов, он выключил освещение в каюте и установил своё первое зеркало так, чтобы оно отражало лучи Сириуса. Затем он включил вращающееся зеркало. Каюту наполнил тихий вой. Это была жутковатая сцена, и только тусклые лучи Сириуса освещали напряжённые лица двух мужчин.
Когда вращающееся зеркало достигло скорости, при которой оно должно было отклонить световой луч настолько, чтобы создать обычные интерференционные полосы света и тьмы, Мур заглянул в окуляр. Интерференции не было!
— Господи! — потрясённо выдохнул он.
— Увеличьте скорость зеркала! — посоветовал Темплтон.
Мур постепенно увеличивал скорость, пока зеркало не стало вращаться в два раза быстрее, чем требовалось. Он снова посмотрел в окуляр. Интерференционных полос по-прежнему не было! Он выключил машину, с трудом поднялся на ноги и включил освещение в кабине.
— Нельзя вращать зеркало быстрее, иначе оно разлетится на части, — пробормотал он, выражение лица у него было как у пьяного. — Что это значит? — хрипло прошептал он. — Это не может быть правдой! Свет здесь не может распространяться со скоростью, вдвое превышающей скорость, установленную на Земле. Что это значит, доктор?
Лицо последнего озарилось торжеством. Но, как ни странно, к нему примешивалась смутная грусть.
— Это означает, — медленно произнёс Темплтон, — что одна вселенная уничтожена и на её место должна прийти другая!
Он выглянул в иллюминатор, как будто мог видеть, как рушится общепринятая вселенная. Затем он снова повернулся к Муру.
— Все наши представления о вселенной за пределами Солнечной системы основаны на визуальной интерпретации. Науке пришлось использовать свет в качестве мерила для измерения космоса. Принятая сегодня на Земле теория астровселенной основана главным образом на скорости света. Эйнштейн говорит о неизменной скорости света, абсолютной величине, которая входит в каждое из его уравнений.
Темплтон указал на зеркальный прибор.
— Но, как мы уже видели, абсолютная скорость света — миф! Все измерения на Земле проводились с помощью земного источника света. Никому не пришло в голову взять луч звёздного света и измерить его скорость после того, как он пересёк бездны космоса.
— На Земле это было бы практически невозможно из-за рассеивания слабого звёздного излучения, — пробормотал Мур. — Вот почему это никогда не пробовали. Но это так фантастично! Я всё ещё с трудом могу в это поверить! Свет от Сириуса распространяется со скоростью, по меньшей мере, в два раза большей, чем мы считали на Земле.[1]
— А как же тогда звёзды, лучи которых преодолевают расстояние в тысячи раз большее? — продолжил Мур.
— Именно, что с ними? — кивнул учёный. — Если говорить просто и кратко, то свет от многих дальних звёзд прибывает сюда, в Солнечную систему, с почти бесконечной скоростью!
Молодой Генри Мур издавал странные стонущие звуки, как будто был соучастником какого-то ужасного преступления. До него дошёл весь смысл их открытия.
— Мы только что разрушили вселенную! — воскликнул он. — Уничтожили её! Все космические измерения, сделанные на Земле, неверны! Ускорение света никогда не учитывалось. Следовательно, вся наша шкала внеземных величин — это обман, иллюзия. Все планеты стали ближе. Солнце стало ближе. Солнечная система уменьшилась в размерах! Не так уж на много — всего несколько тысяч миль в каждом случае — но это сокращение, если применить его ко всему космосу…
Он в ужасе замолчал. Он закрыл голову руками, как будто ожидал, что в любой момент вселенная обрушится на него.
Более спокойный, чем его коллега, потому как это не стало для него полным откровением, Темплтон продолжил мысль.
— Да, человечество слишком доверяет своим глазам, которые не могут увидеть настоящую вселенную так же, как не могут увидеть субатомные элементы. Как вы говорите, Солнечная система автоматически немного сжалась. В результате все методы измерения расстояний между звёздами оказались неверными. Потому что в целом Вселенная тоже уменьшилась.
— Насколько сильно? — спросил Мур. — Вы производили какие-либо расчёты?
Вместо ответа учёный подошёл к встроенному архиву и вытащил оттуда один лист бумаги и немного смущённо улыбнулся.
— Я имел смелость полагать, что мои подозрения подтвердятся. Согласно моей теории, скорость света ускоряется менее чем на полпроцента в минуту. Этот результат ошеломляюще возрастает, когда мы выходим за пределы Солнечной системы.
Он нервно откашлялся.
— Согласно этой шкале, Альфа Центавра находится на расстоянии светового месяца от нас — всего в 125 раз дальше, чем Плутон. Сириус находится менее чем в 800 миллиардах миль от нас, а не в 60 триллионах. Чем больше удаление от нас, тем сильнее уменьшаются прежние значения. Например, звезда, которая, как считается, находится на расстоянии ста световых лет, на самом деле находится всего в одном световом году от нас!
Мур поймал себя на том, что по непонятной причине затаил дыхание, слушая его. Это было так захватывающе — видеть, как человек берёт вселенную и сжимает её, как губку.
Темплтон продолжал.
— Согласно новой системе подсчётов, вся наша галактика Млечный Путь уменьшается с 300 000 световых лет в диаметре до всего лишь 30 световых лет. Ближайшая островная вселенная, Мессье 33, приближается с расстояния в 770 000 до сравнительно близких 70 световых лет. А расстояние до самой дальней из известных нам, Волопаса, сокращается с 221 миллионов до всего лишь 200 световых лет!
Мур стоял у иллюминатора, глядя на вселенную звёзд, которая внезапно сжалась. На мгновение ему показалось, что он видит эти огромные солнца и туманности, несущиеся к Земле с невероятной скоростью. Он вздохнул.
— В некотором смысле, профессор, — медленно произнёс он, — это какой-то позор. Великая вселенная Эйнштейна, Джинса, Эддингтона и других космологов съёжилась до размеров жалкой горошины, — он глухо рассмеялся. — Мы прилетели сюда, чтобы исследовать космическую пустоту, а возвращаемся, увлекая за собой небеса! Почему-то я не чувствую никакой радости от того, что мы сделали.
Мур отмахнулся от своего странного настроения и сказал более нормальным тоном:
— Что ж, я думаю, мы можем закончить на этом и вернуться.
Глаза Темплтона внезапно заблестели.
— Я планирую продолжить! — тихо сказал он.
— Что вы имеете в виду? — в ужасе выпалил Мур. — Продолжить куда?
— Во вселенную!
Темплтон посмотрел прямо в глаза своему юному другу.
— Вот почему я настоял на том, чтобы корабль был снабжён годовым запасом всего необходимого и тонной топлива. Его распад даст нам достаточно энергии, чтобы отправиться в любую точку Вселенной![2] А поскольку Вселенная только что сжалась до вполне обычных размеров…
— Но наши жёны! — перебил его Мур. — Мы обещали…
Голос Темплтона звучал задумчиво, почти механически.
— Странно, но у меня такое чувство, что мы не должны — или не можем — вернуться сейчас без… — он пожал плечами. — Мы всё ещё можем вернуться в разумные сроки. Когда перед нами весь макрокосмос, почему бы не продолжить?
Мур согласился. Почему, он не знал. В первую очередь, он хотел протестировать новый двигатель. По крайней мере, они могли бы без особого риска посетить ближайшую звезду. Но, возможно, их вела та таинственная штука, которую называют судьбой.
Корабль нёсся сквозь пустоту, словно во сне. Солнце за их кормой постепенно исчезало, пока не превратилось в обычную звезду. Как и предсказывал учёный, их скорость не была ограничена никакими факторами. Не увеличивалась их масса и не уменьшалась способность их топлива достигать более высоких скоростей, как того требовала формула Эйнштейна. Они начали осознавать, что вся астрономическая наука Земли разрушилась, как карточный домик.
Мур тянул на себя регулятор ускорения, пока инерция не вдавила их в спинки мягких кресел. Через несколько часов он произвёл триангуляцию Солнца, Сириуса и Альфы Центавра и обнаружил, что они уже движутся в три раза быстрее света — по старым меркам. И всё же свет ускорялся всё быстрее, потому что они могли видеть звёзды позади себя.
Это было похоже на сон.
