Читаем i 214b56b783ce7311 онлайн бесплатно

Резниченко Ольга Александровна

Dexo

Погоня за мечтой

Посвящается

Оксане Ипатовой.

Ее вере и мечте.

Спасибо за вдохновение, поддержку и помощь J

Посвящается

Моей глупой надежде…

Автор: Резниченко Ольга Александровна

Мэтью Смит (таурус, телец) – самый высокий, плечистый, плотно сбитый, лысый J, полные губы бантиком, светлая небольшая бородка и короткие усы. Темные брови.

Заводила, весельчак, шутник, открытый, добродушный, любит интриговать и прикалываться, вертлявый, шило в попе J. Легко сходится с людьми.

Любитель бокса, секса и уличных драк. Мастер дзюдо и айкидо.

Бабник J

Выглядит лет на 27. Реальный возраст – 89 лет.

Родился: 28 апреля 1920 года. Тампа, Флорида, США.

Обращен: 14 апреля 1947 году.

Воевал.

Дружит с Кайлом с 1956 года. Познакомились в Ирландии.

Кайл Дейнли – высокий, худощавый, тонкие, ядовитые губы, густые черные хмурые брови, большие карие глаза.

Расчетлив, спокоен, холоден, замкнутый, серьезен.

Гитарист и вокалист. Сочиняет песни.

Актер. Шулер. Карточный гений. Математик. С сердцем романтика J

На вид лет 26. Реальный возраст – 71 год.

Родился: 20 сентября 1938 года. Ирландия.

Обращен: 05 сентября 1964 г.

Дружит с Мэтью с 1956 года. Познакомились в Ирландии.

Познакомились с Грэмом в 1987 году в Лондоне.

С Шоном – в 2004 году в Лос-Анджелесе.

Грэм Мэсси – высокий, но чуть ниже Кайла, и на полголовы ниже Мэтью. Овальное лицо, большой лоб. Черные, коротко остриженные волосы. Короткая черная борода и черные усы.

Волосатые руки, грудь.

Серьезен, расчетлив, не любит книги, любит логику, любит шахматы. Гений-механик.

Крутой гонщик.

На вид 32 года. Реальный возраст – 56 лет.

Родился: 05 февраля 1953 год. Великобритания, Бристоль.

Обращен: 10 мая 1985 год.

Познакомился с Кайлом и Мэтью в 1987 году в Лондоне.

Шон Крег – самый маленький ростом и возрастом. Белобрысый, короткий ежик. Хмурые брови. Хитрые глаза. Шустрый, проворный.

Легкоатлет.

Гений компьютерной техники.

Хакер.

Едва не поймали за взлом базы ФБР.

На вид - 20 лет. Реальный возраст – 25 лет.

Родился: 12 марта 1984 года. США. Лос-Анджелес.

Обращен: 13 марта 2004 года.

Познакомился с Кайлом, Мэтью и Грэмом в 2004 году. Зима прошла. Отгулял днюху – и молодого гения обратили.

Глава Первая

Солнце светит, улыбается; ласкает, нежит лицо, целует в губы, скача по ним своими игривыми, робкими лучиками. Слух балует тихий шелест листвы. Аромат леса… он манит меня, захватывает, увлекает за собой в пучину грёз…

Я без опаски и сомнений растворяюсь в блаженстве и беспечности.

Я счастлива, я наконец-то… безумно счастлива!

Но нет, не начать мне рассказ с этих строк. Не начать, и ими его не закончить.

Майя Девю. Мое имя. Или таковым являлось раньше. А сейчас я – просто «Серая». Так прозвали меня здесь… за мою серую куртку и вечно синюшно-земляное лицо. Да и волосы - цвета серого «румянца». Темно-русые.

Серая… она и есть серая.

И вместо леса окружает меня – серый город. Миллионы замкнутых в своих раздумьях, помешанных, зацикленных на собственных проблемах и целях, вечно спешащих невесть куда и откуда, людей - миллионы судеб, миллионы надежд, и триллионы мыслей…

Лос-Анджелес.

Я сбежала сюда тридцать два дня и семнадцать с половиной часов назад.

Сбежала из дома.

Сбежала из вечно бурлящего истерикой, пьяными воплями и неадекватными ссорами сумасшедшего дома. Моего вечного бремени.

Думала, что станет легче. Станет проще. Смогу дышать.

Стану свободной. Счастливой.

Да… увы, не сбылось.

Убежала от отца-алкоголика, от брата-наркомана,…

Убежала от их проблем.

Получив свои.

Майя, Майя, теперь ты - бомж. У тебя уже давно нет денег даже на обратный билет. Билет домой.

У тебя давно уже нет средств на нормальную еду.

Но ты еще жива.

Еще не сдаешься. Ведь так?

Нет, нет, разум, заткнись! Уж лучше холод и голод, чем тот сумасшедший дом. Уж лучше так… чем обратно.

Всё, хватит. Интервью закончилось. Нужно поспешить к мостовой: там хоть руки у «бочки» (костры на земле-то палить запрещено) можно погреть. Да и ночью со «своими» безопасней: высокий шанс избежать глупой стычки с пьяницами, ворами, насильниками и наркоманами. Или, что еще хуже, с копами.

Да, копами. Они отлично знают наши места обитания, но не вмешиваются… пока.

***

Нехотя поднялась с бордюра и побрела в выученном наизусть направлении.

Для вас это тридцать два дня и семнадцать… (ах, простите, уже восемнадцать) часов.

А для меня - 786 часов и сорок тысяч с чем-то безумных минут… между жизнью и смертью.

Сама выбрала?

А я и не сетую!

Подумаешь, пару строк о наболевшем.

…

Огоньки за огоньками…

Авто одно за другим мчало куда-то вдаль. У людей - жизни, надежды, дела…

А я?

А у меня?

Ха, неужели этот недалекий водила думает, что если у него старый пикап, то «волчие», или, по-вашему, воры, не заглянут в него? Такая темнота, что грех не стукнуть локтем в стекло – и не забрать что-то полезное, прибыльное. Что-то, что даст питаться несколько дней. Хотя, не спорю, тут большинство сплавит баксы быстрее на алкоголь, сигареты, наркотики, клей,… чем на еду или одежду.

Все то, что сможет их с легкостью заставить забыть гнусный мир, подарив мираж удивительной феерии. Ведь зачем билет для продолжения сеанса этого абсурда?

Уж лучше - сказка…

Не успела я поравняться с этим злосчастным автомобилем, как вдруг из соседнего переулка, как раз из-за моей спины, выскочило несколько...

Ах, Майя-Майя, ты как всегда вовремя!!!

Ухватив за шкирку, один из молодых людей тут же откинул меня в сторону, высвобождая себе дорогу (едва не ударилась лицом об стену).

Все еще пыталась удержаться на ногах, цепляясь руками за выступы кирпичей, как послышался глухой стук – и зазвенело битое стекло.

Злобное, тихое чертыханье.

Я знала, что лучше не оборачиваться. Лучше не дергаться. Лучше не дышать.

Но… не будь я Майей Девю.

Резкий разворот.

- Перестаньте!!! Он и так нищий! Вы только посмотрите на эту рухлядь! Оставьте его в покое!

Когда-то у отца вот так же украли магнитолу из авто, его постыдного маленького тарантаса. И от такого вопиющего горя (!) он ушел в очередной запой…

на месяц, на год… на целую жизнь.

С тех пор участились скандалы.

С тех пор он стал избивать мамку.

С тех пор брат вновь сорвался…

И всё это, как по цепочке, пошло одно за другим, пока окончательно не оборвалось нитью жизни… единственного дорогого всем нам человечка.

Нашей мамы…

Мир окончательно канул во тьму, без малейшей надежды на просветление.

Я осталась одна - барахтаться в вонючем болоте жизни.

Дико завизжала на ухо волчим, прогоняя страшное прошлое.

- Эй, вы что творите?!! – вдруг, невольно вторя мне, послышался крик из темноты, где-то позади нас… со двора.

Засекли.

- СУКА!!! – кто-то ухватил меня за шиворот и отбросил в сторону на асфальт, освобождая себе путь для отступления.

- Серая, ТЕБЕ НЕ ЖИТЬ!

Прогремело над головой. Прогремело, взвизгнуло, словно сорвавшееся вниз голодное лезвие гильотины. Сердце вмиг встрепенулось и застыло в ужасе; поежилась от страха. Почувствовался тленный запах смерти за плечом. Перед глазами наконец-то стало всё то, истинно то, куда влезла и что натворила.

…

Я все еще сидела на месте, боясь пошевелиться, перебирая тяжелые мысли, как шаги спешащего на выручку незнакомца послышались уже рядом. Еще мгновения - и присел подле меня.

- Ты как? – попытался заглянуть в лицо.

Разве теперь это важно?

- Хорошо, - едва слышно шепнула, с трудом проглотив застывший ком ужаса в горле.

- Зря ты вступилась…

- ЧТО?! – невольно взвизгнула от удивления, молниеносно выстрелив взглядом в глаза.

- Там ничего серьезного не было.

- Ну, спасибо, - съязвила, нервно сплюнула и тут же попыталась встать.

- Прости, спасибо тебе, конечно, - поспешил оправдаться, тут же уже хватая меня под локоть и помогая выпрямиться на своих двоих, - но все же, не стоило…

Едва слышно добавил, словно боясь повторной моей такой же, полной негодования, злости и обиды, реакции. А затем, вдруг сообразив, живо, воодушевлённо громко, продолжил:

- Давай, я тебя отблагодарю.

Поравнялись.

Он был выше меня на целую голову, так что вся моя гордость и злость вглядывались ему в глаза лишь исподлобья ….

Замялся вдруг, засмущался, нервно скривился.

Или это было отвращение? Неприятно видеть нищенку?

- Да подавись ты соей благодарностью, - злобно гаркнула в лицо, выплевывая слова со всей желчью, со всем тем горьким ядом, что скопились во мне от обиды…

Грубо, с презрением вырвала локоть из его хватки.

- Теперь-то мне уж точно без поощрения не остаться. Думай следующий раз, где тачку ставишь! Болван.

Резкий разворот. Торопливые шаги в сторону мостовой.

Хоть бы успеть добраться туда живой.

Хоть бы никого не встретить…

Больше всего обидно его «зря». Ему «зря». А мне теперь что с этого? Глупая, недалекая Майя. Супер герой… без мозгов.

- Прости, - услышала я себе в спину. Услышала его отчаянный крик.

Ай, ай, ай, заткнись – иначе вернусь и точно дам в голову!

Глава Вторая

И как не спеши, как не прячься,... если суждено, значит – сбудется.

Оставался последний квартал, оставались считанные ярды.

Но… не для меня сегодня писался счастливый день. Не для меня.

Резкий удар в голову.

Попятилась назад, едва удерживая равновесие.

Грудь сковал ужас, лишая права нормально дышать.

Предательски встрепенулось сердце и заколотилось, как бешенное, норовя убежать от угрозы. В глазах заплясали яркие золотистые звезды, а в ушах – болезненно зазвенел страх.

Новый удар, подсечка – шлепнулась на асфальт лицом вниз. Приторная ржавчина тут же почувствовалась на языке, что неосознанно уже плясал по зубам, ища потери.

Попытка приподняться на руках, но моментальный удар в туловище лишил всяких надежд и желаний. Обреченно рухнула на землю, утопая в поражении.

Удар за ударом.

Череда приговоров. Череда выстрелов,… и каждый грозился быть последним.

Сжалась в калач, пряча руками голову. Мечтая укрыть себя всю.

Но слишком много жаждущих оторваться.

Слишком много алчущих показать, проявить себя.

… порезвиться.

Вразнобой, а иногда синхронные удары разрывали тело, заставляли еще больше скручиваться, корчиться от боли,…

и молить о конце.

О смерти, что так долго скалилась мне в лицо, и уж теперь … разгулялась.

В голове помутнело, мысли сбились с ходу и перестали быть последовательными, адекватными. Все перемешалось, слепилось, превратившись в ком сумбура и хаоса.

Слезы текли по щеках, руках, губах, соленым горем попадая мне в рот, смешивалось с багровой сладостью и вызывало новые приступы тошноты. Приступы… жизни.

Не было сил кричать, больше не было сил стонать,

не хотелось дышать…

Я умирала…

***

- Майя, Майя, деточка! Очнись, Майя!

Женский голос упорно звал меня, вырывая из забвения.

Покой. Я цеплялась за него, как за воздух.

Не хотела его отпускать.

Прочь… прочь боль, прочь звуки, прочь жизнь…

…

Удивительно… Люди, у которых нет ничего, кроме замученной души, старого лохмотья на себе и кусочка хлеба в кармане, делятся с тобой последним.

А те, которые живут в достатке: крыша над головой, забит холодильник продуктами, машины, дачи, бассейны, а иногда на кухне и собственный повар, - не хотят даже милостыню подать, копейку бросить.

Непростительное расточительство…

Не дали мне уйти на тот свет миссис Бейли и мистер Ренс (неизменные жители все той же мостовой). Именно они меня нашли в полусознании. «Вовремя». Именно они меня и спасли.

Была ли я рада этому?

Не знаю. Часть меня тихонько ликовала (увы, меньшая часть), а вот в остальном – я истинно горевала. Покой был так близок… Тишина. Равнодушие. Счастье.

А теперь вынуждена вновь страдать.

Вновь переживать.

Вновь сражаться… с жизнью.

Время мчало.

Опухшие части тела постепенно стали приходить в норму. Разбитые губы заживали. Почки все меньше и меньше давали о себе знать.

Молодой парамедик Арчи, из местной больницы, добродушно помогал мне все эти две недели. И ему совсем не была важна моя медицинская страховка, ее наличие. И не денежное вознаграждение тянуло каждый раз. Чего с меня взять? Никакой выгоды. Разве что, как он сам повторял, «великая улыбка взамен на крошечные старания».

Искренне, безвозмездно, от чистого сердца…

Каждое его появление для меня было равносильно рассвету. Солнце выныривало из-за туч - и в моей душе вновь щебетали птицы. Звенели ручьи, барабанила капель…

Влюбилась?

Нет…

Нет, я не сочиняю глупости о каких-то романтических отношениях с ним. Отнюдь нет.

Я – не золушка, а он – не принц… не мой принц.

Но это же не исключает право радоваться его визитам?

Радоваться хоть чему-то.

***

- Привет, - послышался где-то сверху над моим дремлющим телом голос Кевина. Еще одного бездомного романтика, такого, как я.

Правда, опыт его скитаний по паркам и под мостовыми намного больше моего. Уже три с половиной года этот чернокожий бард живет на улице. Единственный источник питания его - средства, собранные за игру на гитаре, за ту удивительную музыку, которая издавала его старая «подруга», которую творил он сам... В парке, в переходах, в метро… Где угодно, где можно приткнуться. Пока не прогонят местные «сборщики» милостыни или копы.

И так каждый день. С самого утра до позднего вечера, до ночи.

Прохожих становится все меньше и меньше. И вероятность получить копейку упорно сменяется возможностью попасть под горячую руку «волчих» или обычных пьяниц.

Вот и возвращается он сюда. Все мы сползаемся сюда… кто откуда. Кто с какими уловами и приключениями, с какими мечтами и надеждами. Сползаемся, как гадюки, к себе в нору, под мост на реке Лос-Анджелес.

Домой…

- Майя, не прикидывайся, что спишь.

- Не прикидываюсь. Настроения нет.

- Скучаешь?

- Чего?

- Скучаешь по своему парамедику?

- Нет. Я сегодня еле ноги унесла от тех ублюдков, что меня тогда… едва не убили.

- Я думал, они перебрались в другой район.

- Я тоже так думала, но, видимо, там не слишком прибыльно. Не знаю, но, так или иначе, они вновь здесь.

- Ясно, - тяжело вздохнул. Присел рядом. - Давай сыграю тебе чего-нибудь, подниму настроение.

- Вот только не нужно мне тру-ля-ля. Уж лучше такое, что бы поплакать.

- Не надоело еще плакать? – удивленно уставился в глаза.

Нервно скривилась, укутываясь посильнее в воротник своей подранной куртки.

Не надоело? Тоже мне спросил…

- Играй, давай, уже, - шутливо фыркнула я, спешно умостив голову ему на плечо.

- Ну, тогда начнем с классики…