Читаем Гудбай, Россия онлайн бесплатно

«Если бы перед моим рождением Господь сказал мне: «Граф! Выбирайте народ, среди которого вы хотите родиться!» — я бы ответил ему: «Ваше величество, везде, где Вам будет угодно, но только не в России!» Это написал в 1869 году русский аристократ, поэт и писатель Алексей Константинович Толстой[2]. Проницательный Исаак Бабель устами героя «Одесских рассказов» задал риторический вопрос: «…разве со стороны Б-га не было ошибкой поселить евреев в России, чтобы они мучались, как в аду? Чем было бы плохо, если бы евреи жили в Швейцарии…»[3] Так в результате роковой ошибки Создателя мои предки оказались в «неправильном месте» — в Российской Империи. Кому-то надо было вернуть «семейные гены» в Землю обетованную, которую Б-г обещал потомкам Авраама[4]. Сорок лет Моисей водил евреев по пустыне после Исхода из Египта. Столько же времени я прожил в СССР до возращения на родину праотцов еврейского народа Авраама, Ицхака и Якова.

«Гудбай, Россия» посвящена этим годам моей жизни, в ней рассказывается об эволюции правоверного пионера и комсомольца в инакомыслящего интеллигента, о «блефе коммунизма» и генезисе антисемитизма, об огорчениях и достижениях карьеры врача и ученого, о причинах Исхода из СССР и многом другом. В Израиле мне пришлось многое начинать сначала: учиться жить и работать в новой стране, делать то, что мог и должен! Эта книга была задумана давно, но ежедневная лечебная работа в клинике, лекции студентам и врачам, гранты и научные проекты, конференции и доклады, анализ данных, написание статей, монографий и другие неотложные дела занимали все мое время без остатка. Когда же в 2016 году я ушел в отставку, оставил руководство клиникой и перешел в Институт национального страхования, появилось время рассказать про свою «сионистскую миссию». Писать воспоминания оказалось непросто.

• Став главным персонажем повествования, я испытал ряд неудобств, но к завершению работы книга наполнилась многими и разными людьми.

• Мне приходилось преодолевать самоцензуру, приобретенную в стране исхода, чтобы писать правдиво и искренне.

• Мешал мне и литературный стиль, весьма далекий от мемуарной прозы и отточенный на написании научных статей и книг по-английски.

• Я мало читал и практически не писал по-русски последние тридцать лет. За это время и русский язык не остался неизменным. Мне приходилось многое перепроверять и даже консультироваться по поводу отдельных слов, фраз и знаков препинания. Возможно, не все ошибки и опечатки устранены.

• Были трудности нравственного порядка: например, не все люди, которых я упоминаю в книге, живы, а посему они не могут мне возразить и вступить в полемику, если что не так.

Когда же рукопись приобрела некоторую завершенность, внутренний голос задал главный вопрос:

— Так зачем ты, доктор, написал эту книгу? Ты считаешь себя выдающейся личностью или общественным деятелем, с жизнью которого надо познакомить общество?

— Отнюдь нет, — ответил я вполне уверенно, — да и судьба моя, к счастью, не геройская. Я рассказываю о карьере врача и ученого, о семье и учениках, о друзьях и недругах, о стране и времени накануне распада СССР.

— Но ты ведь знаешь, что мемуары субъективны и правда у каждого своя? — гнул свою линию внутренний голос.

— Знаю и несу полную ответственность за все ошибки и заблуждения, имеющиеся в книге. Я стремился быть «…размышляющим, но не занудой, полезным… не излагать детально бесконечные подробности…» (см. ниже «Молитву пожилого человека»). Кроме того, мемуарная литература признается важным источником для научных исследований советского общества[5]. «Когда очевидцы молчат, рождаются легенды», — заметил Илья Эренбург. Можно сказать, что «Гудбай, Россия» — это мой небольшой вклад в еще не написанную историю страны, где я родился и вырос.

— Не секрет, что память не самый надежный источник информации.

— И это правда. В моем распоряжении были личный архив, включающий многочисленные документы, дневники, публикации, обширную переписку и фотографии, а также ресурсы интернета. Правда, не желая превращать текст книги в научную монографию, я привожу ссылки на источники не во всех случаях.

— Хорошо, у тебя есть право на «последнее слово».

— Я, безусловно, воспользуюсь этой возможностью.

• Во-первых, у меня были и остались в России добрые друзья и любимые ученики, которым неизменно желаю процветания и счастья, а также их семьям и стране в целом!

• Во-вторых, когда я вижу, как живут в Израиле мои сыновья, Эдуард и Израиль, их жены, Анна и Маргарита, наши внуки и внучки, Рон, Йонатан, Рути, Диана, Мириям, Даниель и Алон, то понимаю, что именно они являются настоящей причиной, побудившей меня написать эту книгу.

• И наконец, мои «гены» находятся в правильном месте, свою миссию я выполнил, а о «проделанной работе» рассказано в этой книге.

Теперь слово за тобой, дорогой читатель. Любые комментарии, уточнения, поправки, отзывы или предложения приветствуются и будут восприняты с благодарностью.

Михаил С. Рицнер

Хайфа — Тират Кармель

ИЗРАИЛЬ, 2016–2019

ritsnerm@gmail.com

Michael S. Ritsner

Haifa — Tirat Carmel

ISRAEL

«Молитва пожилого человека»:

«Господи, ты знаешь лучше меня, что я скоро состарюсь. Удержи меня от рокового обыкновения думать, что я обязан по любому поводу что-то сказать. Спаси меня от стремления вмешиваться в дела каждого, чтобы что-то улучшить. Пусть я буду размышляющим, но не занудой, полезным, но не деспотом. Охрани меня от соблазна детально излагать бесконечные подробности. Дай мне крылья, чтобы я в немощи достигал цели. Опечатай мои уста, если я хочу повести речь о болезнях, которых становится все больше, а удовольствие без конца рассказывать о них — все слаще. Не осмеливаюсь просить тебя улучшить мою память, но приумножь мое человеколюбие, усмири мою самоуверенность, когда случится моей памятливости столкнуться с памятью других. Об одном прошу, Господи, не щади меня, когда у тебя будет случай преподать мне блистательный урок, доказав, что и я могу ошибаться. Если я умел бывать радушным, сбереги во мне эту способность. Научи меня открывать хорошее там, где его не ждут, и распознавать неожиданные таланты в других людях»[6].

Я всегда буду в долгу перед женой, Галиной Бекерман, чья любовь и забота были для меня и наших сыновей опорой как в России, так и в Израиле. Я, безусловно, очень благодарен родным сестре и брату, Софье Рицнер-Сердце и Вячеславу Рицнеру, за любовь и братство, а также за полезные поправки в тексте книги. Выражаю особую благодарность Стелле Гатовской — за безусловную поддержку, редкое терпение и полезные советы.

Я искренне благодарен учителям и наставникам: доцентам и профессорам А. В. Маслову, Н. Д. Гладковой, В. Д. Линденбратену, Н. Г. Концевой, Е. Д. Красику, Я. Ю. Попелянскому, И. Р. Шмидт, В. М. Гиндилису и Ирвингу Готтесману (Irving I. Gottesman).

Большое спасибо Борису Альтшулеру (Горзеву) и Юлии Абросимовой, Анатолию и Наталье Полищук, Киру Гринбергу, Ольге Подугольниковой, Валерию Кухаренко, Виктору Самохвалову, Николаю Корнетову, Борису Лещинскому, Сергею Карасю, Ольге Ратнер и Анатолию Гибелу. Эти дорогие мне люди не только существенно повлияли на мое становление как личности и врача, исследователя и научного руководителя, но и определенно служили мне нравственным ориентиром. К сожалению, некоторых уже нет с нами, но моя благодарность их бы не удивила.

АМН — Академия медицинских наук СССР (ныне — РАМН)

ГИДУВ — Государственный институт усовершенствования врачей

ГУЛАГ — Главное управление лагерей

д. м. н./д. б. н. — доктор медицинских/биологических наук

ЕАО — Еврейская автономная область

ВАК — Высшая аттестационная комиссия СССР

ВНЦПЗ — Всесоюзный научный центр психического здоровья

ИМГ — Институт медицинской генетики АМН СССР, Москва

КГБ — Комитет государственной безопасности

к. м. н./к. б. н. — кандидат медицинских/биологических наук

НИИ — Научно-исследовательский институт

ОВИР — Отдел виз и регистрации

ОПБ — Областная психиатрическая больница

РАМН — Российская академия медицинских наук

СФ — Сибирский филиал

СФ ВНЦПЗ — Ныне — НИИ психиатрии РАМН, Томск

Спецсовет — Специализированный ученый совет по защите диссертаций

СССР — Союз Советских Социалистических Республик

Технион — Израильский технологический институт, Хайфа

ТНЦ — Томский научный центр АМН СССР

ХГМИ — Хабаровский государственный медицинский институт

За 2989 лет до возвращения в Израиль…

• Иерусалим был столицей Израильского царства примерно в 1000 году до н. э.[7] Иерусалим был раньше, чем появился на свет Нью-Йорк. Когда Берлин, Москва, Лондон или Париж были гнилыми лесами и вонючими болотами, здесь была процветающая еврейская община. Тора дала миру человеческий моральный кодекс — 10 заповедей[8]. Весной 70 года н. э. римский генерал Тит разрушил Второй Иерусалимский Храм. Евреи поклялись, что прежде, чем забудут они Иерусалим, язык у них присохнет к гортани и отсохнет правая рука (см. «Письмо миру из Иерусалима»)[9].

• В 638 году Иерусалим стал называться Аль-Кудс, а на территории Иерусалимского Храма царя Соломона мусульманами была построена мечеть Аль-Акса.

• В июле 1099 года крестоносцы штурмовали Иерусалим: «…в Храме Соломона и во дворе его кровь доходила до колен ехавшим верхом и до конской узды…» Иерусалимские евреи были согнаны в синагогу и сожжены заживо[10]. На целый век (1099–1187) Иерусалим стал центром царства крестоносцев. Их сменил Саладин, затем мамлюки, турки и британцы.

• Когда мне было шесть месяцев, 14 мая 1948 года (5 ияра 5708 года), была провозглашена Декларация независимости Израиля, и год спустя Иерусалим вновь стал столицей Израиля.

• Восстань, светись, Иерусалим, ибо пришел свет твой, и слава Господня взошла над тобою. Ибо вот, тьма покроет землю, и мрак — народы; а над тобою воссияет Господь, и слава Его явится над тобою. И придут народы к свету твоему, и цари — к восходящему над тобой сиянию (Исайя, VIII век до н. э.).

Среда, 19 ноября 1952 года, Смидовичи,

за 37 лет до подъема в Иерусалим

— Папа, ну папа, я опять видел во сне пальмы. — Пятилетний Мишута прилепился к широченным брюкам сорокалетнего мужчины с красивой шевелюрой волнистых волос. — Это те пальмы из сказки, что мне мама читала. Где они растут?

— В Израиле, сынок, на нашей древней родине.

— А где находится Израиль и наша р-ро-ди-на? — с трудом произнес малыш.

— В Палестине… — сказал задумчиво отец. — Надеюсь, ты когда-нибудь ее увидишь, сынок.

— А ты мне расскажешь про Израиль? — не сдавался Миша.

— Обязательно, Мишута, я тебе все расскажу, если ты только захочешь узнать…

Пятница, 20 декабря 1989 года, Москва;за два дня до подъема в Иерусалим