Читаем GROND VI: Встречный Огонь онлайн бесплатно
GROND VI: Встречный Огонь
Прятаться бесполезно, потому Ольга и ее товарищи бросают вызов тирану, идя войной на всесильного Комиссара. Партизанские вылазки и акты саботажа, шпионаж и ликвидации – все идет в дело, все ради последнего призрачного шанса на победу. Сделать, что можешь, пока волна встречного огня не спалила всех…
Детективы / Боевики– Еще раз, товарищ Комиссар, я хотел бы поблагодарить вас за уделенное нам время, ваша невероятная занятость в последние дни и недели общеизвестна.
– Можно просто Дженна. И я бы не назвала свой труд на новом посту занятостью, данное слово у меня всегда ассоциировалось с тяжелой и нелюбимой работой, которая непосильной дланью ложится на человека, постепенно сокрушая его личность. Я же люблю свое дело и предпочитаю называть его призванием. Это то, что приносит мне радость, то, что делает меня счастливой, уж простите мне мою маленькую нескромность.
– Наши зрители будут рады знать, что ваш невероятный труд на посту Комиссара делает вас счастливой. Ибо масштаб этих работ столь велик и сложен, что он может быть под силу только необычайно волевому и уверенному в себе человеку…
– Вы преувеличиваете. На самом деле то, что я делаю сейчас, не является чем-то непостижимым. Это все могло быть сделано и раньше, еще до того, как я заняла свой новый пост. Более того, осмелюсь сказать, что сильные мира сего преступно затянули с выполнением антикризисного плана, что привело всех нас к самым тяжелым последствиям.
– И все же, со стороны, сделанное вами кажется невероятным! Всего за две недели, в объединенной под вашим руководством солнечной системе прекратились гражданские войны и мятежи, терзавшие все человечество последние страшные годы. А программа экстренной помощи бедствующим колониям – вы ведь справились с голодом и нехваткой кислорода буквально за считанные дни! На всем огромном пространстве Свободной Зоны, на бывших территориях Союза и Сверхновой, везде люди перестали умирать от голода и жажды, перестали задыхаться. А ведь еще месяц назад спасение казалось просто невозможным!
– Борис, не хочу вас расстраивать, но вы слишком сильно раздуваете пламя энтузиазма в сердцах своих зрителей. Голод и прочие беды нашего катастрофического времени далеки от полного поражения, еще очень многое предстоит сделать. И все же, здесь я могу позволить себе осторожный оптимизм, пик кризиса пройден. И дальше ситуация будет постепенно улучшаться. Постепенно, не завтра и не послезавтра.
– Я понимаю, мисс Дженна. Если позволите, я перейду к самому важному сейчас вопросу: среди моей аудитории уже долго ходят упорные слухи…
– Слухи о снятии запрета на марсианскую эмиграцию? Да, все верно, и сейчас я впервые официально объявляю об этом. Нелепый, эгоистичный, и чудовищно жестокий запрет на эмиграцию, стоивший несчетных жизней – он скоро будет снят. Марс снова станет доступным для беженцев и эмигрантов. До конца столетия четвертая планета примет больше двух миллиардов человек. Земляне наконец-то снова обретут дом.
– Непостижимо! Неужели возможности Марса столь велики, неужели там хватит места на два миллиарда?
– Хватит и на гораздо большее число жителей, но нам не стоит повторять ошибок прошлого, и складывать все яйца в одну корзину. Беженцев с Земли и разорившихся колонистов мы будем расселять по всей солнечной системе, не только на Марс. Пора обживать наш огромный фронтир, до сих пор использовавшийся непомерно эгоистично и глупо.
– Мисс Дженна, правильно ли я могу понять, что подобная эвакуация потребует полномасштабной национализации во внеземелье?
– Все верно. Суровый, но необходимый шаг. Владельцы частных поселений на Марсе и других планетах могут не беспокоиться о том, что мы отберем их дома и отдадим землянам – речь идет именно о необжитых территориях, которые столько долго придерживались их прежними владельцами в надежде на рост цен. Такое поведение властных эгоистов всегда напоминало мне попытку продажи воды во время пожара в общем доме. Олигархи и латифундисты подсчитывали сверхприбыли, не замечая, что пол под ними уже объят пламенем. Думаю, всем очевидно, чем закончилась эта странная стратегия…
– Да, безусловно, если бы прошлое руководство Сверхновой и Союза проводило более адекватную и взвешенную политику, мятежники во главе с Элизабет никогда бы не смогли набрать такую силу и едва не сжечь нас всех в пламени своей революции. Но вам удалось выбить из них дух!
– Победа целиком и полностью заслуга наших доблестных вооруженных сил, в первую очередь Объединенного Флота. А я, как старая тыловая крыса, всего лишь обеспечиваю нашим доблестным защитникам надлежащее прикрытие и обеспечение. Но опять же, предостерегу всех от преждевременной эйфории – противник еще далек от разгрома. И хотя гибель Элизабет подтверждена, значительная часть ее террористической организации сохранилась и продолжает представлять изрядную угрозу. Потому я прошу всех – не снижайте бдительности!
– Уверяю, наша аудитория полностью поддерживает вас в вашей борьбе за наше общее будущее, и с пониманием относиться к идее продления повсеместного чрезвычайного положения.
– Похвально, что простые граждане осознают свою меру ответственности. Особенно сейчас – мятежники утратили возможность ведения полноценных боевых действий, и, следовательно, перейдут к саботажу и террору, так всегда бывает. К сожалению, окончательная победа над ними потребует немалых усилий и немалой крови. Мы все должны быть готовы к неизбежным жертвам.
– Мисс Дженна, чтобы вы могли сказать своим противникам, тем, кто продолжает террористическую войну, и тем, кто по разным причинам поддерживает мятежников?
Верховный Комиссар берет короткую паузу на размышление, а затем обращается ко всей солнечной системе с миллиардов экранов.
– Я? Я могу сказать, что по-своему уважаю их как опаснейших оппонентов, не в моих привычках недооценивать врага. Посему, в знак своего уважения, один-единственный раз я предлагаю вам, детям Королевы Ос, и вам, экипажу мятежного крейсера Большевик – предлагаю вам сдаться властям, и предстать пред чрезвычайным судом. В противном случае, кто не спрятался – я не виновата…
Небо действительно кажется близким, настолько, что протяни телескопическую клешню или геологический бур, и сможешь почесать мягкое брюшко бесконечных серо-оранжевых облаков. Но у Ольги нет времени на девичьи шалости, и она продолжает осторожно взбираться на вершину вулкана, внимательно осматривая дорогу перед собой – где-то впереди протянулась глубокая расщелина, поглотившая передовую группу. Где именно – никто не знает, наземная служба позиционированная показывает старые данные, еще до землетрясения, а очередного пролета радиолокационного спутника ждать еще почти сорок минут. Маловероятно, что первая группа доживет до этого момента.
Шум и треск в наушниках заглушает Рэя Дорсета и его веселых друзей, Ольга настраивает рацию как раз вовремя, чтобы услышать взволнованный женский голос.
– Атас, столб на десять часов, идет на нас! Атас!
Точно, вот он, черный столб торнадо: колосс сжатого ветра быстро приближается, подсвечивая себе путь многочисленными молниями. Основание колонны методично перепахивает базальтовую крошку, верхушка теряется где-то в серо-оранжевом небосводе, куда их всех забросит, если они не успеют убраться с дороги.
– Держись, девчонки!
Здесь, на пологом склоне вулкана, прятаться особо негде, остается только расползаться в разные стороны, надеясь, что черный столб пройдет мимо, не обратив внимания на крошечных гусеничных муравьев. Расползаться надо медленно, без рывков, ибо местные смерчи имеют нехорошую привычку менять курс и двигаться вслед за быстрыми объектами. В прошлом Ольга часто слышала эту байку и, разумеется, не верила ей, до тех пор, как своими глазами не увидела стотонный карьерный самосвал, что пытался сбежать от огромного торнадо, был настигнут и выброшен в небо, чтобы затем просыпаться оттуда градом мелких обломков. С тех пор, она с большим пониманием относиться к лагерному фольклору.
– Встать на якорь!
Все, дальше бежать нельзя, впереди показалась расщелина, та самая, что поглотила первую группу. Ольга притормаживает кентавра и выбрасывает наружу все десять моторных тросов веером, как можно дальше от черного столба, что начинает переправу через гигантскую трещину. Якорные захваты вонзаются в породу, старшина вертит гусеничной кормой из стороны в сторону, стараясь как можно глубже закопаться в грязную, рыхлую землю.
– Атас!
Сопровождая свой путь вспышками молний и ударами грома, черный столб с грохотом проносится мимо нее, всего в пяти метрах от кентавра, на мгновенье оторвав правую гусеницу от земли. Но опаснейший миг проходит, а моторные тросы не подвели, не дав торнадо проглотить очередную добычу, и атмосферный хищник уходит несолоно хлебавши.
– Группа Б – перекличка! Есть кто живой – отзовись!
– Первая… вторая… третья… четвертая…
– Пятая! – Ольга откликается последней, выдергивая дальний якорь, что застрял между двумя валунами.
– Ладно, никого не сдуло и на том спасибо, продолжаем поиск. Шевелись, девки, погода портится!
– Я вижу буй, сто тридцать метров к северу!
– Точно.
Все-таки прошедший смерч им немного помог – кажется, это он подцепил и выбросил на поверхность аварийный буй на длинном тросе. Хорошо, теперь не придется искать по всей длине расщелины.
– Осторожно, там края осыпаться могут!
– Спокойно, сейчас посмотрим…
Стараясь не приближаться слишком близко к краю, Ольга спускает в трещину оптический зонд на мотор-тросе. И сразу удача, вот он, разбитый геологический модуль, лежащий на дне расщелины вверх колесами. Обитаемый отсек разбит вдребезги, и крайне маловероятно, что там кто-то мог уцелеть, но аппаратный отсек сохранился, значит, требуемые начальством пробы все еще можно спасти. Так, с вездеходом разобрались, а где же кентавры? Модуль сопровождался тремя машинами, судьба их седоков неизвестна.
– Пятая, не стой столбом, давай, шуруй вниз, мы прикроем!
– А почему я?!
– Потому что сегодня твоя очередь играть в русскую рулетку, я вчера ставила на кон свою задницу! Не бойся, мысленно мы с тобой!
С Триш не поспоришь, она все еще старшая группы и связи с лагерным начальством у нее не пример лучше. Так что Ольга подчиняется, разворачивает кентавра и задом спускается в трещину, поддерживаемая тросами второго и третьего номера. Триш остается руководить спасательной операцией, послав четвертую дальше по расщелине, поискать сопровождающих.
– Майна, майна, майна, стоп!
Вот она уже на дне трещины, которая отсюда кажется необычайно узкой и высокой. Базальтовая крошка, взметенная недавним смерчем, отказывается быстро оседать на поверхность при плотности атмосферы в девяносто раз больше земной, и Ольга крадется вперед в густом черно-сером тумане, едва пробивая его лучами носовых прожекторов. Вот, наконец, из пылевого облака на нее выступает корма геологического модуля, пришло время горелок и резаков, могущих сбить тяжелые замки с аппаратного отсека.
– Челси на связи, я нашла одного из сопровождающих. Он попал под обвал, размазало в блин. Не вижу остальных!
– Поняла, возвращайся, нет времени их искать. Пятая, давай быстрее, дождь начинается!
Действительно, из серо-оранжевых облаков на черную землю падает дождь – тяжелые, бурлящие капли серной кислоты. Дождь быстро сбивает пыль, но теперь Ольге приходится активнее работать дворниками, смывая кипящие струи с объективов и наблюдая, как мутный поток кислоты заполняет дно расщелины. Дождю некуда больше деться, силу тяжести никто отменять не станет, и если ливень будет продолжительным, то расщелину быстро зальет до краев. Тоже, считай, местный аттракцион, ведь раньше, наблюдая вторую планету с орбиты, все были твердо уверены, что кислотные дожди никогда не достигают поверхности, благополучно испаряясь где-то по дороге. А со дна атмосферного океана все смотрится совершенно иначе…
– Готово!
Последний замок сбит, Воронова срывает крышку и быстро осматривает кассеты с геологическими пробами – кажется, ничего не разбито, повезло.
– Подавай по одной, только осторожнее, не разбей!
– Сама знаю, – огрызается Ольга, хорошо помнящая, какой горячий прием ждет их команду, если они угробят эти проклятые кассеты. Потому она использует самый тонкий и гибкий трос, вручную настроив сенсорный регулятор давления до тысячной доли грамма.
– Двенадцатая… тринадцатая… четырнадцатая… пятнадцатая… все, шестнадцать, последняя. Слава богу, валим отсюда!
– Подождите, я что-то слышу. Сбросьте еще раз тросы!
– Хорош трепаться, Пятерка, лезь давай оттуда!
– Тросы, говорю, сбросьте, тут есть кто-то живой, я поймала сигнал.
Подхватив упавшие тросы, девушка осторожно цепляет их к борту разбитого вездехода, стараясь заглянуть под его корпус. Ничего не видно, но настойчивый сигнал аварийного маяка по-прежнему идет откуда-то снизу.
– Так, теперь аккуратно, без рывков, поднимаем его… вира!
Разбитый геологический модуль вздрагивает, нехотя отрываясь от продавленного ложа, а затем медленно приподнимается с правого борта, позволив Ольге запустить под днище камеру.
– Есть, вот они, их придавило корпусом. Еще немного!
Перегревшиеся тросы начинают светить темным багрянцем, но вездеход уже опрокидывается набок, и теперь все видят двух кентавров с опознавательными знаками первой группы. Оба аварийных маяка работают, но помощь требуется только второму наезднику – тяжелый шлем первого кентавра расколот, из разбитых смотровых окон на Воронову скалиться обожженная, высохшая мумия. Старшина хорошо помнит пилота, улыбчивую мексиканку, с которой они завтракали утром перед началом смены – ей осталось отбыть шесть месяцев из двадцатилетнего срока. Судьба…
– Обоих не вытянем, хватай живую!
– Есть.
Сорвав с обгоревшей мумии опознавательный жетон, Ольга подступается ко второму кентавру, чей контур сохранил герметичность и не пустил внутрь местную атмосферу, разогретую до четырех с половиной сотен градусов.
– Как она?
– Жива вроде…
Вторая наездница пережила падение геологического модуля ценой многочисленных переломов и сотрясения мозга. И все же, контур не был пробит, а реанимационная система старого кентавра не дает ей умереть. Надо вытаскивать, бонус за спасение оператора никто не отменял.
– Цепляйте, только осторожно!
