Читаем Греховные клятвы онлайн бесплатно
Греховные клятвы
Я никогда не хотел жену. Со мной никто не будет в безопасности. Никто не будет достаточно хорош, чтобы доверить им мою дочь. Но если я хочу править самой влиятельной преступной семьей Нью-Йорка, у меня есть всего две недели, чтобы найти такого человека. Когда Элси вломилась в мой дом, я увидел возможность, и я заставил ее вступить в брак, которого она не хотела. Никто не переходит мне дорогу, даже такая красавица, как Элси. Она может спорить со мной своим умным языком, но она будет подчиняться мне или вернется в ад, из которого пришла. Я сказал ей, что она моя на год. После она будет свободна. Но чем больше я вижу их вместе, мою дочь и мою жену, чем больше она прикасается ко мне, словно я достоин, тем больше я начинаю задумываться, а может ли она быть по настоящему моей? Но когда война подступает к нашему порогу, когда ее жизнь оказывается под угрозой, я понимаю, что все это время был прав. Никто не может быть в безопасности с таким мужчиной, как я. И уж тем более она.
Романы / Современные любовные романы / Эро литератураНекоторые говорят, что у дьявола нет души. Но я думаю, что это у человечества ее нет.
Мы делаем друг с другом самые отвратительные вещи и находим самые грязные или самые изощренные оправдания. Но на самом деле мы дикари. Все мы. Некоторые больше, чем другие.
— Сними это, — ворчит Кит, запустив руку в свою отросшую седую бороду.
Я поднимаю подбородок вверх, стискивая зубы так сильно, что болит челюсть. Я не сделаю этого. Они могут думать, что моя плоть принадлежит им, но мое сердце таковым не будет. Как и мой разум. Они мои, и я не позволю кому-либо проникнуть туда.
Пусть они причинят мне боль. Пусть убьют меня. Мне все равно. Смерть — это выход, который я буду приветствовать. Но каким-то образом я все еще здесь.
— Элси, пожалуйста, — хнычет Кайла, ее тело обнажено для мерзавца, который работает на Фаро Бьянки, того, кто лишил нас достоинства, которое у нас когда-то было.
Нас забрали вместе, в том числе и нашу подругу Джейд. Боже мой, каждый раз, когда я думаю о ней, мое сердце физически болит. Я понятия не имею, где она.
Это должно было быть просто дорожное путешествие, мы трое наслаждались временем вместе после окончания средней школы, желая немного развлечься, прежде чем колледж — а затем медицинская школа — отнимет у нас все время.
У нас были планы однажды стать врачами. Моя мама — пластический хирург. А я? Я хотела
Но, конечно, я так и не стала кардиохирургом. Никто из нас никем не стал. Мечты Кайлы о том, что однажды она станет онкологом и будет помогать больным раком, сгорели вместе с моими.
А Джейд? Она всегда хотела работать с детьми. Ну, кроме тех случаев, когда она не мечтала играть в международных концертных залах. Она умела играть на пианино, как Пикассо умел рисовать. Но Джейд была самоотверженной. Ее мать-одиночка воспитывала двоих детей, и Джейд хотела иметь работу, которая гарантировала бы ей достаточно высокую зарплату, чтобы она могла помогать матери.
Так и вышло.
Бьянки возглавляют преступную семью Палермо, и мы были у них девять с половиной лет. Жестокие, мучительные годы. Бывали дни, когда я доходила до того, что хотела перерезать себе горло. Это было бы менее болезненно, чем все, что они сделали с нами. Они больны. Все Бьянки больны, но Фаро, который босс, и его брат Агнело — самые безжалостные из четырех братьев.
Они продают наши тела за деньги. И тела детей тоже. Эти чудовища торгуют женщинами и детьми, как скотом. Они владеют секс-клубом только для членов клуба, и единственный способ для клиента попасть туда — позвонить по номеру, указанному на обратной стороне золотой карточки, и чтобы кто-то забрал его. Затем их с завязанными глазами доставляют к месту. И никто не знает, где он находится. Ни мы. Ни мужчины. Никто.
Нас с Кайлой приводили туда много раз. Некоторые девушки работают там постоянно, а другие, как мы, приходят только тогда, когда мы нужны. И никто из нас никогда не хочет быть нужным.
Нас загоняют в комнаты с мужчинами, которые берут каждую частичку нас — нашу кожу, плоть под ней — пока мы не начинаем умолять, чтобы это закончилось. У нас нет контроля. Нет возможности сбежать. У нас нет ничего. Когда мы там не работаем, нас иногда возят с шофером в шикарные отели.
И мы знаем, что там лучше ни с кем не разговаривать. Последняя девушка, которая пыталась получить помощь, была убита. Нам показывали фотографии ее тела с полностью отрубленной головой. Меня вырвало в тот день. Прошло два года, а я до сих пор не могу выкинуть из головы образ ее глаз. Они были карие.
— Сука, ты что, оглохла, что ли?
Кайла задыхается, обхватив руками голую грудь, густая подводка и тушь для ресниц теперь стекают по ее щекам густой рекой. Она никогда не красилась до того, как нас забрали. Она ненавидела это. Теперь это меньше всего ее волнует.
Он делает один шаг вперед, рука сильно бьет меня по щеке, и моя голова резко поворачивается. Но вместо того, чтобы заплакать или издать хоть звук, я смеюсь — действительно смеюсь — и его гнев… он прекрасен.
— Это все, что у тебя есть? — Мой рот искривляется в уголках, длинные черные волосы рассыпаются по спине, почти касаясь моей попы.
На его морщинистом лице появляется настороженная ухмылка, прежде чем его ладонь сжимает мою шею, сжимает до тех пор, пока я не перестаю дышать, его сила заставляет меня подняться на ноги в доме, где нас держат вместе с шестью другими женщинами. Где за нами наблюдают днем и ночью, в основном двое мужчин: Джузеппе и Вито. Им все равно, что с нами делают. На самом деле они делают еще хуже.
Никого это не волнует. Не здесь. Мы не незаменимы. С нами обращаются так же, как с крысами, которые бегают по траве в поздние часы.
Дом находится в самом плохом районе. Полицейские сюда даже не заходят, потому что какой в этом смысл? На углах продают наркотики. Возможно, какая-нибудь банда торгует и женщинами. Но не здесь. Не в этих кварталах. Это территория мафии, и остальные это знают.
Мои легкие горят, когда он сжимает руку сильнее, обнажая зубы.
— Вы, маленькие шлюхи, не знаете, как вам хорошо. Но я покажу вам, насколько хуже может быть.
Кайла всхлипывает, не в силах перевести дыхание.
— П-п-пожалуйста, отпустите ее.
Но он игнорирует ее.
— Ты знаешь, что я могу сделать с тобой, не убивая тебя?
Потому что он знает, что не может убивать, если только это не разрешено боссом.
Я борюсь со страхом. Я борюсь с приступом паники, поднимающейся, как инферно, в моей груди. Я смотрю на него, борясь единственным доступным мне способом. Внутри я кричу так громко, что стекло, удерживающее меня в плену, разбивается на мелкие кусочки вокруг меня. Но снаружи я во всеоружии. Я готова к битве. Война никогда не закончится. Этого никогда не случится. Пока последний меч не пронзит мое сердце, даруя мне покой.
Смерть — единственный выход. Дьявол не позволит мне идти другим путем.
Кит опускает меня на пол, и я задыхаюсь, моя грудь поднимается и опускается, воздух трудно проглотить.
Вдох.
Выдох.
Повторяю.
Горло жжет. В животе бурлит тошнота, и я протискиваюсь сквозь нее. Мне нравится бороться. Это заставляет меня чувствовать себя сильной, даже если все это иллюзия.
Кайла ползет ко мне, закрывая меня своим телом. Но он подхватывает ее за одну тонкую руку и швыряет в сторону. Она ударяется о деревянный пол с тяжелым стуком.
Из меня вырывается низкий стон ярости, и когда я пытаюсь ударить его за то, что он обидел мою подругу — мою милую, никогда не обидящую ни душы подругу, — он наносит мне удар в живот. Затем еще один, и еще, пока я не закашляюсь. До следующего удара.
Я не знаю, сколько еще раз он ударил меня. Я сбилась со счета. Моя голова кружится, свет мелькает в глазах. Кайла кричит о помощи, но голос невнятный, словно я под водой, я почти ничего не слышу.
— Стой… кровотечение.
— Йоу, прочь… товар…
— Пошел ты!
Голоса. Их слишком много. Я вижу Вито и Джузеппе, их образы, идущие вверх, мелькают то там, то здесь. Кто-то хнычет. Я думаю, это я.
— Ш-ш-ш, — говорит Кайла с сопением, ее рука гладит меня по голове.
Я чувствую это. Я не умерла. Очень жаль.
Но как я могу оставить ее? Как я могу быть такой эгоисткой? Она не сможет выжить сама. Но, может, будет лучше, если она тоже умрет.
Мы есть только друг у друга, в то время как другие девушки держатся сами по себе. Все боятся говорить друг с другом, боятся, что нас за это убьют.
А они убьют. Если мы говорим друг с другом о том, что происходит с мужчинами, они нас убивают. Раньше в доме было двенадцать девочек. Остальным не так повезло.
— О, Элси, — плачет Кайла. — Мне так жаль.
Я пытаюсь сказать ей, что ей не о чем сожалеть. Я сделала это с собой. Я точно знала, что произойдет. Но она всегда была такой. Она из тех людей, которые извиняются, когда кто-то другой на нее наезжает. Она не заслуживает этого.
Я едва узнаю ту девушку, которой она была раньше. Эта женщина передо мной слишком сломлена, и я ненавижу видеть, как она ломается еще больше с каждым годом. Неужели мы будем здесь, пока не станем слишком старыми, чтобы использоваться и применяться?
Нет, я не позволю этому случиться. Я покончу с этим на своих условиях.
Джейд была похожа на меня, и если я что-то знаю о ней, я знаю, что она тоже борется. И все же, не зная, что с ней случилось — жива ли она вообще, — я не могу спать по ночам. Лучше ли ей, чем нам? Хуже?
Может, было бы лучше, если бы она была с нами. Так мы хотя бы могли быть вместе. Но я даже не могу спросить у этих засранцев, где она. Я знаю, что Фаро знает. Он все знает. Но он убьет меня прежде, чем скажет мне то, что я хочу знать.
Кайла остается со мной несколько секунд… минут… я не знаю. Но следующее, что я слышу, это ее крики, и когда я поднимаю голову, Кит держит ее в своих лапах, Джузеппе и Вито больше нет.
Он стоит на коленях, его зловонное дыхание бьет мне в нос.
— Я собираюсь трахнуть ее так сильно, что ты будешь видеть ее синяки несколько недель. Можешь поблагодарить себя за это, шлюха.
Затем он дергает ее за каштановые волосы, ее колени бьются об пол, она выкрикивает мое имя, пока не исчезает.
А ее крики? Я продолжаю слышать их еще долго после того, как они исчезли. И я хотела бы, чтобы на ее месте была я.
Воздух изменился, в нем витает прохлада, по земле разбросаны осенние листья, оранжевые, желтые. Они умирают, но все равно прекрасны.
— Как ты думаешь, что они собираются сделать с нами сегодня? — спрашивает Кайла, прижимаясь ко мне плечом к плечу, стоя на противоположной от окна стороне на первом этаже, в которое мы смотрим.
Вито и Джузеппе стоят у двери на противоположной стороне. Фаро заставляет их охранять дверь днем и ночью. Они спят здесь вместе с нами, так что даже когда мы закрываем глаза, мы не в безопасности.
Я думаю о побеге, наверное, каждый день. Но куда я могу пойти, чтобы они меня не нашли? После избиения мне понадобилась неделя, чтобы прийти в себя, а потом я вернулась к работе.
Единственное, что хорошо в том, что я пострадала в тот день, это то, что Кит больше не появляется. Надеюсь, он мертв. Может быть, Фаро убил его за то, что он связался с его игрушкой. Мы делаем ему хорошие деньги, и он не любит, когда мужчины вмешиваются в его источник дохода. Его люди такие же одноразовые, как и мы.
— Я не знаю. — Я закидываю руку ей на спину и притягиваю ее плотнее к себе. — Куда бы мы ни пошли, мы выживем. Мы всегда так делали.
— Но какой смысл выживать? Мы не живем, Элси. — Она произносит слова, которые я держала при себе. — Ты когда-нибудь думала о… — Ее лицо опускается, глаза смотрят в пол.
— Не надо, — говорю я низким тоном. — Я не хочу, чтобы ты даже думала об этом.
Но я лицемерю, не так ли? Я сама только что думала о смерти. Но услышать, как она говорит это вслух, представить, что ее больше нет…
— Ты можешь мне пообещать? — Она смотрит на меня, темные брови напряжены, в ее лесных глазах скапливается влага.
— Зависит от обещания. — Я больше не смотрю на нее. Потому что я знаю, что она собирается спросить.
— Ну же, Элси. Пожалуйста. Просто скажи, что ты обещаешь, — процедила она.
Я слышу, как дрожит ее голос, и это заставляет мое сердце биться. Проходят секунды, и в них я ломаюсь, потому что как я могу обещать такое? Но в конце концов, как я могу этого не сделать?
— Хорошо. Что бы это ни было, я обещаю.
— Ну, теперь ты просто смешна, — вздыхает она с легким смешком, и в ней проскальзывает частичка той веселой, беззаботной Кайлы, которую я когда-то знала.
Боже мой, какие у нас были мечты. Перед нами был открыт целый мир. А теперь нам приходится обещать, что все это придет к концу вместо начала, о котором мы когда-то мечтали.
— Хорошо. — Я заставляю себя улыбнуться, оглядываясь по сторонам. — Что я обещаю?
— Что если я дойду до того, что буду умолять тебя убить меня, ты это сделаешь.
Задыхаясь, я зажмуриваю глаза. Одно дело знать, что она скажет, а другое — услышать это на самом деле.
— Кайла… — Я делаю глубокий, измученный вдох. Мое сердце… оно физически болит.
— Я сделаю это для тебя, Элси. Если ты хочешь этого. Я сделаю это для тебя. Мы больше не можем так жить, — шепчет она. — Я не выдержу больше ни дня.
Она фыркает, и я сдерживаю слезы.
— Они берут и берут, — тихо плачет она. — Нам больше нечего им дать. Я бы предпочла, чтобы родители нашли мое тело, а не гадали, что же произошло на самом деле.
