Читаем Госпожа удача онлайн бесплатно

– Докладывай, Аристофан Андрюшкин!

– Сегодня, 19 июня, в пять часов утра, в моей роте произошла Бойня. Двое первогодков расстреляли из автоматов четырёх дебильных «дедов»! – лицо докладчика осветила широкая улыбка.

– Засунь улыбку, Андрюшкин!

Докладчик сунул улыбку в карман кителя и достал оттуда смущенный кашель.

Смущенный кашель Андрюшкина стали слушать 6 офицеров.

Сам Аристофан Андрюшкин – круглолицый, жизнерадостный капитан. Командир роты.

Оппонент капитана Андрюшкина, суровый полковник Николай Николаевич Гоголев. Командир армейской части.

Вальяжный майор, Сергей Сергеевич Косяков. Заместитель командира части.

Активин, Пассив и Хомяков, три командира трех других рот.

– Я тебе не приказывал кашлять, Аристофан Андрюшкин! – грозно поправил Гоголев.

Кашель был упрятан назад в карман вместе с улыбкой.

– Иванов, Петров, Сидоров въехали на небо сразу. Раненный Брат Иванова отвезён в госпиталь…

– Разрешите? – как в школе поднял руку майор Косяков, он грустно встал.

– Разрешаю, – разрешил Гоголев.

– Брат Иванова отбросил копыта, – меланхолично сказал майор. – Наш медик части установил, что пуля прошла в сантиметре от печени. Однако врач в госпитале увидел, что пуля пробила печень. Брат Иванова поздоровался с ангелами ещё в части, просто наш медик это не вкурил. Чуваку не повезло, как и брату, – майор грустно сел.

– Кстати, о везении! – подпрыгнул капитан Андрюшкин. – Один из первогодков, устроивших Бойню, обладает чудесным везением! – Он шикарно улыбнулся. – Как-то раз…

– Аристофан Андрюшкин! Его везение никакого отношения к Бойне не имеет. И если ещё улыбнёшься, то я тебе – Аристофан Андрюшкин, не завидую. По сути!

Капитан Андрюшкин преданно посмотрел на Гоголева: – Значит, все четверо на Небесах. Бойню замутили Тимон Баев и Валера Клюев – тот самый везунок… Оба родом из Сибири и оба отслужили по три месяца.

– Причины Бойни? – рассерженно спросил Гоголев.

– Думаю о них… Видите ли, товарищ полковник, жизнью бойцов я сильно не интересовался. Но… – капитан Андрюшкин полез в карман за смущенной улыбкой.

– Стопудовая причина – это «дедовщина»! – продекламировал майор Косяков.

Капитан Андрюшкин благодарно посмотрел на Косякова.

– Угу… – изрек Гоголев. Он зловеще поднялся. Активин и Пассив возбужденно обнялись. Косяков сделал вид, что небрежно закуривает косяк. Капитан Андрюшкин колесом выпятил грудь.

– Скоро здесь будет Комиссия по расследованию причин Бойни! Из Столицы! И Она причины найдёт! На солдат Ей плевать, но на общественное мнение Комиссия плевать не может! Поэтому! – сейчас каждый чешет в свою роту и проводит беседу с личным составом. Никого и ничего, «дедовщины» нет! – Гоголев пристальными глазами ощупал офицеров.

– Товарищ полковник, – встрял капитан Хомяков. – А если поганцам приспичит бабахнуть из орудия? Против пушки не помогут и бронежилеты.

– В каком смысле – из пушки? – недоумённо высказался Гоголев.

– Товарищ полковник! – воскликнул Андрюшкин. – Мои дезертиры угнали танк! – Капитан не улыбался, но в тоне чувствовались хвастливые нотки.

– Я ничего не знал про танк… – запечалился Гоголев.

– Ну, теперь знаете, – ободрил капитан Андрюшкин.

– Эти драные киллеры не просто угнали танк. Они вынесли ворота части, а потом уже удрали, – меланхолично обронил Косяков.

– И куда? – совсем растерялся Гоголев.

Активин, Пассив, Косяков пожали плечами с разной интонацией. Аристофан Андрюшкин мучительно выбирал между кашлем и улыбкой.

– Мы когда-нибудь увидимся!

– Или не увидимся. Пока!

Валера Клюев и Тимон Баев пожали друг другу руки и разошлись. С автоматами наперевес, и с вещмешками под мышками. Прощание дезертиров произошло на тихой столичной улочке. Оружие было начинено боевыми патронами, а вещмешки были под завязку набиты денежными банкнотами. И пока об этом знали только дезертиры и трупы двух гражданских, валяющихся в лесополосе на Можайском шоссе.

На территорию армейской части, через ворота без ворот, проехал танк и деловито зафырчал вглубь двора. За танком, со злобной гримасой, наблюдал Гоголев – из окна своего кабинета.

В кабинете возник майор – Сергей Сергеевич Косяков.

– Николай Николаевич! – закричал Косяков в задумчивый затылок полковника. – Танк притаранили назад!

– Вот не надо мне орать под ухо об очевидных для меня вещах, – скривился Гоголев, отворачивая затылок к окну. Взору Косякова предстала мрачная усмешка полковника. – Где был танк?

– В 10 километрах от части, в лесополосе по Можайке. Но это ерундовина… – Косяков сосредоточенно икнул. – Возле танка нашли два гражданских трупа. Абсолютно голые, даже без исподнего, – Косяков вдруг заржал.

– Что за чёрт! – выругался полковник. Он отлепил затылок от окна, приблизился к Косякову, взял майора за грудки. – Почему ты ржешь, сукин сын!? Типа новый Аристофан Андрюшкин?

Косяков захотел покаянно нахмуриться, не получилось:

– Я не понимаю, на хрена с трупов сняли исподнее?.. – Майор вновь залихватски заржал. – Наша доблестная армия каждому выдает по законной паре труселей! Какого хрена чужие? Лично я бы никогда не надел…

Гоголев одну минуту жевал свои хмурые губы, затем изрек:

– Значит, дезертиры грохнули гражданских ради шмоток, – он отпустил грудь Косякова, и постарался грозно сесть за стол.

Майор следил за полковником пустыми глазами. Гоголев закурил и инертно сказал:

– Скоро в этом кабинете нарисуется человек из военной прокуратуры. – Командир выпустил несколько проникновенных колец дыма из носа. – Сергей Сергеич, откуда у сопляков такая Жажда Крови? Я догоняю, если б солдаты просто удрали. Такие побеги я видел много раз… Но дезертиры грохнули уже шесть человек, и – по ходу – это не предел! Как смотреть в материнские глаза покойников, как оправдаться перед Законом, что скажет президент?!..

Пустые глаза Косякова обволокла ироничная пелена.

– Ну, вы Пафосом-то сильно не машите! Обломаете ненароком…

Реакцию Гоголева опередило появление Аристофана Андрюшкина, который прямо-таки ворвался в кабинет.

– Разрешите обратиться, товарищ полковник?! – эту фразу капитан кричал все то время, пока порхал подобно толстой неуклюжей бабочке от порога к командирскому столу.

– Андрюшкин, ты похож на толстого неуклюжего мотыля, – громыхнул новым взрывом внезапного хохота Косяков. После сих слов майор совсем не степенно покинул кабинет.

– Опять ваш зам шикарно курнул!

– Чего курнул?..

– Анаши, – просто ответил капитан Андрюшкин. – На смех пробило бедолагу… Так разрешите обратиться?..

Гоголев провёл рукою по охреневшему лбу:

– Разрешаю.

– Товарищ полковник, нашли два гражданских трупа возле Можайского шоссе! И эти трупы – работа долбанных дезертиров!

Гоголев затушил скуренную сигарету и сложил свою кисть в мощный кулак.

– А знаете, как я узнал, что гражданских порешили мои бойцы? – капитану Андрюшкину явно не требовались ответы на задаваемые вопросы.

Гоголев любовно оглядел жаждущий кулак и приготовил его к броску.

– Я знал, что не знаете! А хотите, скажу? – подпрыгнул капитан Андрюшкин.

Гоголев мельком взглянул на капитана Андрюшкина, примериваясь… И подумал о том, что жирных мотылей кулаком не бьют.

– Недалеко от трупов были найдены гильзы от армейского автомата, – разливался соловьем Андрюшкин. – Возможно, найдут и само оружие… но, возможно, не найдут… – умолк в размышлизме капитан.

Размышлизм прервал несдержанный кулак Николая Николаевича, что подлетел к носу капитана. Второй рукой Гоголев изо всех сил тянул кулак назад, к себе – не давая удару состояться.

– Всё просто! – затараторил Андрюшкин. – Мои бойцы порешили гражданских ради шмотья, прямо возле танка, оставив кучу пустых автоматных гильз. Привязать гильзы и танк к дезертирам – не вопрос! Но Аристофан Андрюшкин – он перец хитровыдуманный, он не купился на простоту и стал думать! И придумал! Вы помните, товарищ полковник, как были застрелены «деды»?

– Да я и не в курсах, – Гоголев положил сожалеющий кулак на стол.

– А я расчухал! – расцвёл в улыбке капитан Андрюшкин. – Иванов, Петров, Сидоров имеют по шикарной дырке в башке. Брат Иванова получил свинца в печень. Гражданские трупы на Можайке… Один – с парочкой пуль в брюхе, а второй – мочканут автоматной очередью в репу. Да так, что пули ровнёхонько разрезали его рожу на две половинки, как анус. Представляете!?

– Короче, Аристофан Андрюшкин! – заинтересованно перебил Гоголев.

– Фишка в том, товарищ полковник, что метко стрелять умеют не все. Даже умеющие стрелять метко. А… дед дезертира Клюева был шикарным снайпером в период Победоносной Великой Отечественной Войны 1941—1945 годов!

– Откуда знаешь? – быстро перебил Гоголев. – Ты ведь не интересуешься жизнью своих бойцов!

– Вам это на самом деле интересно? Или так, мысли вслух? – беспечно спросил капитан Андрюшкин.

Гоголев с трудом, но проглотил очередное охреневание, и даже не стал искать поддержки у мощного кулака.

– На счету деда Клюева лично им грохнутые 324 или 325 немцев-фашистов, – уважительно заметил капитан Андрюшкин. – Прекрасная Наследственная Преемственность по родовой линии Клюевых! Мне бы такую…

– Всё сказал? – перебил командир части, с присущей ему прямотой.

– Да, – ответил ротный капитан, не чуя подвоха.

– Аристофан Андрюшкин! Ты иди! И залезь туда, откуда вылез! – лихо рубанул Гоголев.

После того, как капитан Андрюшкин озадаченно и безропотно вышел, Николай Николаевич поговорил сам с собой. То ли убеждая сам себя, то ли успокаивая сам себя, то ли казня сам себя… Можно было расслышать отдельные слова: «На хрена… мне… эта часть?.. Екатеринбург или… выбирай… но, что ты… Столица – это круче… товарищ полковник Гоголев…».

Диалог прервала распахиваемая дверь, в которую просунулась голова капитана Андрюшкина:

– Товарищ полковник! Не могли бы вы повторить приказ? Я не совсем въехал, куда вы мне сейчас велели залезть.

Приличная Московская Тёлка сразу поняла, что Клюев хочет Её снять. Клюев сразу понял, что хочет снять именно Приличную Московскую Тёлку.

Съем прошел отлично. Секс прошел феерично.

– Обалденный ты мальчик, – строго говорила Вита, распластав прекрасное тело на гостиничном диване «Жемчужина Столицы». – Только… имей в виду, я сплю с тобой не ради денег.

– А ради чего? – блаженно потянул опустошенное естество Клюев.

– Ради денег, – промурлыкала Жанна. – Трахаться просто так считаю распущенностью и глупостью.

Тимон Баев походил на колбасу в бутерброде, прижатый с двух сторон двумя обнаженными Особами Лёгкого Поведения. Его личная колбаса расслабленно сморщилась на его же животе.

– Могу заверить, что хранить деньги в камере хранения на вокзале – это противоестественно, – авторитетно заметила Маргарита. – Деньгам должно лежать в месте, предназначенном для этого природой.

– В каком месте? – внимательно спросил Баев.

– Банк, – наслажденчески зевнул Клюев.

– Фи! – фыркнула Вита. – Ведь есть же камера хранения на вокзале.

– Банк обанкротился! – невозмутимо сказал Бакенбардыч.

– Да ладно! – не поверил Клюев, тиская автомат. – А как же мой вклад? Я вас сейчас убью!

– Убейте лучше его, – показал Бакенбардыч на Жору. – Он – всесильный управляющий, а я простой клерк.

Посреди кассового зала банка «Столичный капитал» расхаживал Жора, абсолютно не обращая внимания на суету вокруг: бегали потные мужчины, взбрыкивали женщины в мятых юбках, у порога понуро замерло несколько вкладчиков.

– Сука ты! – прошипел Клюев прямо в Жорину рожу.

– Что? – удивился Жора.

– Сука – значит, собака женского рода! – ствол автомата больно уперся Жоре в живот.

Никто не обращал внимания ни на кого. Жора намочил в штаны буквально. И Клюев гневно ушел.

Бакенбардыч растроганно моргал. Просто моргал, гладя свои романтичные бакенбарды.

– Смотри, у него автомат, – беззаботно заметил первый милицейский.

– Это не просто автомат, а это армейский автомат, – настороженно поправил второй милицейский.

Парни в форменных бушлатах тревожно взглянули друг на друга, затем одновременно процедили: – Мать твою! Дезертир-киллер!

– Точно – он! – воскликнул третий милицейский. – Его рожа на горящей ориентировке!

Мизансцена развернулась в рядах камер хранения столичного вокзала. Тимон Баев стоял возле распахнутой ячейки, в одной руке держал автомат, другая рука сжимала вещмешок денег.

– Все беды от женщин, – театрально улыбнулся Тимон. – Я хотел отнести свои деньги в банк, а теперь не отнесу. – Грусть разожгла Ярость.

Автомат полыхнул красивым огнем, куцыми мазками изранив милицейских. Плечо, грудь, бедро, живот, ещё плечо, сердце и снова сердц…

Тимон привычно закинул вещмешок за спину и прыгнул вперед. Один из милицейских замешкался в падении и получил прикладом в голову, а дезертир… он уже бежал и бежал к выходу из вокзала. За последующие 100 метров Тимон с разной степенью тяжести изранил ещё Горсть милицейских и Пачку пассажиров. Возле самых дверей Баева застрелили. Насмерть.

Деньги исчезли из вещдоков преступления. Потом. Куда исчезли – осталось загадкой.

– Господа офицеры, появилась новая инфа! Выявились личности гражданских трупов на Можайке. А в Столице найден их джип, на котором – по всему – дезертиры и драпанули туда. Трупы, до того, как они стали трупами – работали инкассаторами у Михал Михалыча. Это были конкретные чуваки, что прошли долбанную кучу Военных Боен! И вот у меня вопрос: каким-таким хреном два салаги смогли из настоящих солдат сделать покойников? – каждое слово подпирала властная интонация, раскрашенная множеством прокурорских оттенков.

В кабинете командира армейской части находились четверо: Николай Николаевич Гоголев, Аристофан Андрюшкин, Сергей Сергеевич Косяков, Заморышев – человек-полковник из военной прокуратуры. По кабинету плавало марево дыма: от трех сигарет с табаком и одного косяка с анашой.

– Разрешите, товарищ полковник, обратиться к товарищу полковнику? – молодецки спросил капитан Андрюшкин.

– Разрешаю, – разрешил Гоголев.

– Товарищ полковник, бойцам просто повезло! – бойко доложил капитан, глядя в барственные зрачки Заморышева. – Фишка в том, что один из долбанных дезертиров – везунчик. Полноценный! Бесподобный! Волшебный! Он такой, такой весь экзотично-загадочный… – улыбка капитана Андрюшкина нежным умилением залила кабинет, ширясь и цветя майским георгином.

– Я наблюдал за Клюевым целый месяц, и ответственно заявляю – этот сопливый шалапут горазд на удачу! – страстно доказывал капитан Андрюшкин. – Вы мне верите, товарищ полковник?

Человек-полковник Заморышев нервно гмыкнул. Косяков наслаждался травой, а Гоголева вдруг потянуло отобрать у зама это наслаждение и пыхнуть самому.

– Единственный шанс взять сукиного сына за яйца – это не пытаться его взять, а забыть о его существовании, – капитан Андрюшкин истолковал гмык Заморышева согласием. – Но дезертиров двое, а Госпожа Удача одна на двоих! Баеву везет за счет Клюева, и как только дружбаны разойдутся – то Тимон станет или покойником, или арестантом. К Ванге не ходи! – капитан Андрюшкин торжественно и часто покивал.