Читаем Горящий лабиринт онлайн бесплатно

Rick Riordan

THE BURNING MAZE

Copyright © 2018 by Rick Riordan

Переведено специально для группы «PJC»

Давайте выразим особую благодарность нашим переводчикам и редакторам, без которых не было бы этого замечательного перевода наших любимых книг:

Переводчики: Мария Филина, Руслан Переселков, Полина Шмидт, Марынка Афелия, Марьям Салпагарова, Надежда Белякова, Оксана Подольская

Редакторы: Марынка Афелия, Аида Воронова, Оксана Подольская, Кристина Смола, Cartridge Uranic

Нет.

Я отказываюсь делиться этой частью истории. Это была самая низкая, самая унизительная, самая ужасная неделя за тысячи с лишним лет жизни. Трагедия. Катастрофа. Несчастье. Ничего я вам не расскажу.

Почему вы всё ещё здесь? Идите прочь!

Но увы, полагаю, у меня нет выбора. Вне всяких сомнений, Зевс рассчитывает, что мой рассказ о произошедшем станет частью моего наказания.

Ему было мало того, что он превратил меня, некогда божественного Аполлона, в смертного подростка с прыщами, жирком и псевдонимом Лестер Пападопулос. Мало того, что он отправил меня в опасный поиск по освобождению пяти великих Оракулов древности из-под власти троицы злых римских императоров. Мало даже того, что он связал меня — его когда-то любимого сына — с наглой двенадцатилетней полубогиней по имени Мэг!

Вдобавок ко всему прочему, Зевс хочет, чтобы я запечатлел мой позор для будущих поколений.

Очень хорошо. Но я вас предупредил. На этих страницах вас ожидает только страдание.

С чего бы мне начать?

Конечно же, с Гроувера и Мэг.

Мы блуждали по Лабиринту уже два дня, минуя тёмные пропасти и ядовитые озёра, обветшалые торговые центры, устраивающие скидки только в Хэллоуин, и сомнительные китайские забегаловки.

Лабиринт умел сбивать с толку. Похожий на паутину кровеносных сосудов под кожей смертного, он был сплетением подвальных помещений, канализационных стоков и забытых тоннелей по всему миру, и в этом сплетении не существовало привычных законов времени и пространства. Можно войти в Лабиринт через канализационный люк в Риме, пройти десять футов, открыть дверь и оказаться в тренировочном лагере клоунов в Буффало в штате Миннесота. (Пожалуйста, не спрашивайте. Такое травмирует.)

Я бы вообще предпочёл не соваться в Лабиринт. К несчастью, полученное в Индиане пророчество говорило прямо: «Сквозь Лабиринт к земле смертей палящих». Весело! «Лишь гид копытный сможет вам помочь».

Вот только наш копытный гид Гроувер Ундервуд, кажется, не знал, куда идти.

— Ты заблудился, — сказал я в сороковой раз.

— Неправда! — заспорил он.

Он, чуть пошатываясь, трусил вперёд в своих мешковатых джинсах, зелёной футболке-варёнке и специальных кроссовках New Balance 520 для козлиных копыт. Кудрявые волосы выбивались из-под красной вязаной шапки. Уж не знаю, почему он думал, что такой маскарад позволит ему сойти за человека: под шапкой ясно виднелись рожки, кроссовки по паре раз на дню соскальзывали с копыт, а я начал уставать от роли собачки, приносящей хозяину тапки.

Он остановился у Т-образного перекрёстка. В обоих направлениях грубые каменные стены уходили в темноту. Гроувер подёргал свою козлиную бородку.

— Ну? — спросила Мэг.

Гроувер вздрогнул. Как и я, он быстро научился бояться недовольства Мэг.

Не то чтобы Мэг МакКэффри выглядела пугающе. Она была невысокой для своего возраста и одевалась в цвета светофора: зелёное платье, жёлтые леггинсы, красные кроссовки (всё это было рваным и грязным благодаря ползанию по множеству узких тоннелей). В её коротко подстриженных тёмных волосах проглядывала паутина, а линзы её «кошачьих» очков так запачкались, что непонятно было, как она вообще что-то видит. В общем, она выглядела как детсадовец, только что выживший в жестокой схватке за право кататься на качелях.

Гроувер указал на правый туннель.

— Я… я вполне уверен, что Палм-Спрингс в той стороне.

— Вполне уверен? — спросила Мэг. — Это как в прошлый раз, когда мы зашли в туалет и застали врасплох циклопа на унитазе?

— Это была не моя вина! — запротестовал Гроувер. — Кроме того, это направление пахнет правильно. Как… кактусы.

Мэг принюхалась.

— Не чую никаких кактусов.

— Мэг, — вмешался я, — сатиру положено быть нашим гидом. У нас нет другого выбора, кроме как довериться ему.

Гроувер пропыхтел:

— Спасибо за доверие. Ежедневное напоминание: я не просил, чтобы меня магически вызывали через полстраны, и я проснулся в помидорной грядке на индианаполисской крыше!

Храбрые слова, но при этом он не сводил глаз со средних пальцев Мэг, вероятно, побаиваясь, что она может призвать свои золотые скимитары и порубить его в жареного козленка на гриле.

Даже узнав, что Мэг — дочь Деметры, богини выращивания всякого, Гроувер Ундервуд всё равно как будто боялся её больше, чем меня, некогда олимпийского бога. Жизнь несправедлива.

Мэг вытерла нос.

— Ладно. Я просто не думала, что мы будем шататься здесь два дня. А новолуние через…

— Через три дня, — оборвал её я. — Мы в курсе.

Может, это и было резковато, но я не нуждался в новых напоминаниях об этой части пророчества. Пока мы двигались на юг в поисках очередного Оракула, наш друг Лео Вальдес на своём бронзовом драконе на всех парах летел к Лагерю Юпитера, тренировочной базе римских полубогов в северной Калифорнии, надеясь, что успеет предупредить их о пламени, гибели и катастрофе, что, кажется, поджидали их в новолуние.

Я постарался говорить помягче.

— Мы должны надеяться, что Лео и римляне смогут справиться с чем бы там ни было на севере. У нас есть своя миссия.

— И много собственных огней, — вздохнул Гроувер.

— В смысле? — спросила Мэг.

Как и в предыдущие два дня, ответ Гроувера был уклончивым:

— Лучше об этом не говорить… здесь.

Он огляделся по сторонам, будто у стен имелись уши, что было вполне вероятным. Лабиринт был живым строением. И, судя по доносившимся из некоторых коридоров запахам, по крайней мере кишечник у него имелся.

Гроувер почесал ребра.

— Я попытаюсь быстро вывести нас отсюда, — пообещал он. — Но у Лабиринта своё на уме. В последний раз, когда я был тут с Перси…

Его лицо стало грустным, как обычно бывало, когда он вспоминал старые приключения со своим лучшим другом — Перси Джексоном. Я не мог винить его. Перси был полезным полубогом. К сожалению, призвать его с помощью томатной грядки было не так легко, как нашего сатира-проводника.

Я положил руку на плечо Гроувера.

— Мы знаем, что ты делаешь всё возможное. Пойдем дальше. И, пока ты принюхиваешься к кактусам, не мог бы ты заодно и завтрак нам унюхать — может, кофе или лимонные кронаты с кленовым сиропом. Было бы здорово.

Мы последовали за нашим гидом в правый туннель.

Вскоре проход сузился, и нам пришлось пригнуться и идти друг за другом по одному. Я шёл посередине — в самом безопасном месте. Может, это было не так уж и смело, но Гроувер был повелителем дикой природы, членом сатирского правящего Совета козлоногих старейшин. Теоретически это должно было значить, что он обладал великой силой, хотя я пока ничего такого за ним не замечал. А что касается Мэг, то она не только была единственным оберуким мечником, но и отлично владела навыками разбрасывания садовых семян, которыми запаслась в Индианаполисе.

Я же, напротив, на тот момент был самым слабым и беззащитным. После участия в битве с императором Коммодом, которого я ослепил вспышкой божественного света, я был не в силах призвать ни малейшей крохи моей некогда безграничной силы. Пальцы на ладах моей боевой укулеле становились неуклюжими, а со стрельбой из лука у меня стало так худо, что я даже промахнулся, выстрелив в того циклопа на унитазе (уж не знаю, кто из нас двоих смутился больше). Мало того, видения наяву, которые иногда парализовали меня, приходили всё чаще и становились всё сильнее.

Я не делился своими тревогами с друзьями. Пока нет.

Хотелось бы верить, что мои способности просто перезаряжались. В конце концов, наши испытания в Индианаполисе чуть не уничтожили меня.

Существовала и другая вероятность. Я упал с Олимпа в мусорку на Манхэттене в январе. Сейчас был март. Это означало, что я уже два месяца как человек. Вероятно, что чем дольше я остаюсь смертным, тем слабее становлюсь и тем труднее будет вернуть мою божественность.

Так ли было в предыдущие два раза, когда Зевс изгонял меня на землю? Я не мог вспомнить. Иногда я не мог вспомнить даже вкус амброзии, имена моих солнечных коней или лицо моей сестры-близняшки Артемиды. (В обычных обстоятельствах я сказал бы, что не помнить лицо сестры — это благословение, но я ужасно по ней соскучился. Только не смейте ей об этом рассказывать.)

Мы брели по коридору; волшебная стрела Додоны гудела в моём колчане, как телефон в беззвучном режиме, будто упрашивая, чтобы её вытащили и проконсультировались с ней.

Я попытался не обращать внимания.

Последние пару раз, когда я советовался со стрелой, она оказалась бесполезной. Хуже того, она оказалась бесполезной на шекспировском английском, с гораздо большим количеством «ибо», «сиё» и «воистину», чем я мог переварить. Никогда не любил 90-е. (Я имею в виду 1590-е.) Возможно, стоит посовещаться со стрелой, когда мы доберемся до Палм-Спрингс. Если доберемся…

Гроувер остановился на очередном перекрёстке.

Он принюхался к правому туннелю, затем к левому. Его нос дрожал, как у кролика, только что почуявшего собаку.

И вдруг он крикнул: «Назад!» и бросился обратно. Коридор был так узок, что он повалил меня, рухнув мне на колени, а я в свою очередь оказался на коленях у испуганно хрюкнувшей Мэг. Я хотел было возмутиться, ведь я не люблю групповой массаж, но тут по моим ушам ударил резкий звук. Из воздуха словно испарилась вся влага, запахло чем-то резким, как от свежезаасфальтированной аризонской трассы, в коридоре перед нами вспыхнула стена жёлтого пламени, дохнувшая чистым жаром… а затем она исчезла так же быстро, как и появилась.

В ушах у меня потрескивало — может, кровь в голове вскипела. Во рту было так сухо, что я не мог и сглотнуть. А ещё я не мог понять, колотит ли это меня или всех нас сразу.

— К… что это было?

Интересно, почему первым моим побуждением было сказать «кто». Что-то в этой вспышке было жутко знакомым. Мне казалось, что в остатках горького дыма я заметил нотку ненависти, разочарования и голода.

Вязаная шапка Гроувера дымилась, источая запах паленой козлиной шерсти.

— Это, — едва слышно произнёс он, — значит, что мы уже близко. Нужно спешить.

— Как я и говорила, — проворчала Мэг. — А теперь поднимайтесь!

Она коленом пихнула меня в зад.

Я попытался выпрямиться — по крайней мере, насколько это позволял низкий тоннель. После вспышки жара кожа стала влажной и липкой. Коридор перед нами был тих и тёмен, словно и не был источником адского пламени, но я провёл достаточно времени в солнечной колеснице, чтобы оценить силу огня. Если бы мы познакомились с той стеной поближе, нас точно ионизировало бы, превратив в плазму.

— Нам налево, — решил Гроувер.

— Эм, — сказал я, — оттуда же огнём полыхнуло.

— А ещё это кратчайший путь.

— Может, назад пойдем? — предложила Мэг.

— Ребята, мы близко, — настаивал Гроувер. — Я чувствую это. Но мы попали в его часть лабиринта. Если мы не поспешим…

Скриии!

Шум эхом отдался от стен коридора позади нас. Хотелось бы верить, что это был какой-то случайный звук, какие часто можно услышать в Лабиринте — металлическая дверь скрипит на проржавевших пружинах или игрушка на батарейках с хэллоуинской распродажи катится в бездонную яму. Но один взгляд на лицо Гроувера сказал мне то, что я и сам заподозрил: это был крик живого существа.

СКРИИИИ!

На этот раз крик был злее, а кричавший — гораздо ближе к нам.

Мне не нравилось то, что Гроувер сказал о «его части лабиринта». Что ещё за «он»? И мне точно не хотелось бежать в коридор с функцией быстрого поджаривания. Но крик, доносившийся сзади, наполнил меня ужасом.

— Бежим, — сказала Мэг.

— Бежим, — согласился Гроувер.

Мы бросились в проход слева. Единственным плюсом было то, что он был немного просторнее, так что мы могли бежать сломя голову, чуть свободнее размахивая руками. На следующем перекрёстке мы снова кинулись влево, а затем тут же направо. Мы перепрыгнули яму, забрались по лестнице и помчались по очередному коридору, но существо позади нас как будто без труда следовало за нами по запаху.

— СКРИИИИ! — вопило оно в темноте.

Я знал этот звук, но слабая человеческая память не могла определить, откуда. Какое-то птицеподобное существо. Не миленькое типа длиннохвостого попугая или какаду, а злобное, опасное, алчущее крови и совсем рехнувшееся.

Мы влетели в круглое помещение, смахивавшее на дно огромного колодца. Узкий пандус спиралью поднимался по грубым кирпичным стенам. Что было наверху, оставалось загадкой. Другого выхода я не видел.

СКРИИИ!

Крик ударил по всем косточкам моего среднего уха. Хлопанье крыльев эхом отдавалось от стен коридора. Или же птиц было много? Охотились ли эти твари стаями? Я встречался с ними раньше. Я должен был знать, будь оно неладно!

— Что теперь? — спросила Мэг. — Вверх?

Гроувер уставился в темноту над нами с отвисшей челюстью.

— Это не имеет смысла. Этого не должно здесь быть.

— Гроувер! — сказала Мэг. — Вверх или нет?

— Да, вверх! — закричал он. — Вверх — это хорошо!

— Нет, — сказал я, чувствуя покалывание от страха у себя на загривке. — Мы не доберемся. Нам нужно блокировать этот коридор.

Мэг нахмурилась.

— Но…

— Давай магию растений! — заорал я. — Живо!

Я вам вот что скажу о Мэг: если нужны магические трюки с растениями — она именно та девочка. Она покопалась в мешочках на поясе, вскрыла пакетик с семенами и швырнула их в туннель.

Гроувер взялся за свою свирель. Он заиграл заводную джигу, в то время как Мэг встала на колени перед семенами с напряженным от сосредоточения лицом.

Вместе повелитель дикой природы и дочь Деметры были отличным садоводческим дуэтом. Семена так и рванулись расти, становясь помидорными кустами. Стебли вытягивались, оплетая выход из тоннеля, листья разворачивались с бешеной скоростью, красные помидоры вскоре уже были размером с кулак. Отверстие было почти полностью закрыто, когда в прореху ворвалось нечто тёмное и пернатое.

Когти чиркнули по моей левой щеке, едва не лишив меня глаза. Тварь сделала над нами круг, торжествующе скрирнув, а затем уселась на пандус футах в десяти над нами, пронзая нас круглыми золотыми глазами, напоминающими поисковые огни.