Читаем ГЛАВА 2 онлайн бесплатно
Выговорившись и махнув в отчаянии рукой, Адам, тяжело вздохнув, схватил одну из лежащих в стопочке ленточек и начал повязывать её на спинку стула. “Я очень хочу, чтобы этот день был последним на земле”, – шептал он. Затем, взяв простыню, которой только что укрывался, и повязав её через плечо, подошёл к зеркалу и, глядя через него в объектив следящей за ним камеры, прошептал, спрашивая сам себя: “Для чего я Ему это всё говорю?.. – шмыгнув носом, он расстроенно продолжил: – хрен с Тобой. Ничего не делать еще хуже. Где там эти уроды?” “Этот твой ритуал имеет хоть какой-то практический смысл? – спросил ГОДсис. – Интересно, но ты первый, кто стал делать это”. “Если бы я был посмелей, то давно бы уже перерезал себе вены или сделал бы с собой ещё чего-нибудь, – зло ответил Адам. – Но вместо этого уже не помню, сколько лет, загадывая одно и то же желание, я повязываю ленту для того, чтобы видеть его силу, ожидая часа, когда оно сбудется”, – с видимым спокойствие произнёс Адам. “В этом нет логики, – выдержав паузу, проговорил ГОДсис, – ведь рано или поздно настанет твой последний день, и ты обязательно умрешь, вне зависимости от того, повязываешь ли ты эти кусочки ткани или нет”. “Я это и без Тебя знаю. Не важно, чего ты хочешь, важно, как сильно. И эти обрывки ткани напоминают мне о том, что раз я ещё чего-то хочу, значит, пока жив”, – зло ответил Адам. “Странное логическое противоречие. Ты просишь себе смерть, чтобы подтвердить, что ещё жив, – произнёс ГОДсис и, помолчав секунду, продолжил: – Но ты вправе делать то, что не противоречит протоколам…” “ЗАТКНИСЬ! – перебил Адам невидимого собеседника яростным криком, эхом разнёсшимся по пустым коридорам полуразрушенного здания. – Достал уже. Я сыт по горло этими разговорами о протоколах и остальной Твоей херне!” В комнате повисла тишина, которую через время нарушил по-прежнему невозмутимо спокойный голос ГОДсис: “Несмотря на то что твои мысли о необходимости перемен рождают определённое логическое противоречие, они имеют определенный смысл. И Я обещаю подумать об этом. А сейчас будь добр, займись вышедшими из строя ангелами, которые находятся у яблочного дерева, в дальнем круге сектора “Змея”. Тебя проводить?” Адам, тяжело вздохнув и вернувшись к зеркалу, посмотрел на свое постаревшее отражение тоскливыми глазами: “Я здесь столько времени, что, кажется, уже изучил каждую травинку этого зелёного ада… Сам разберусь”. “Это хорошо, потому что сейчас я занимаюсь дефрагментацией дисков и мне нужно будет на какое-то время отключить систему видеоконтроля ближнего круга. Доброго дня, Адам”, – произнёс ГОДсис, и лампочка у зрачка объектива погасла. “Доброго… дня”, – зло передразнив, ответил Адам, выходя из комнаты.
Белый, похожий на громадный крест ветряк горделиво возвышался над растительностью, практически поглотившей всю территорию центра 3. Сопровождаемый лишь шумом листвы на ветру, по рассыпавшейся от времени плитке мощеной когда-то дороги, уже практически невидимой под заросшей высокой травой, шагал совершенно привычный ходить босиком Адам. Летний приятный ветерок трепал его бороду и длинные волосы. Он был одет в едва прикрывавшую его чресла старую рваную простынь, небрежно повязанную в виде туники через плечо и подпоясанную сплетенным из разноцветных электропроводов поясом. На втором оголенном плече был виден шрам в виде цифры 22. Опираясь на посох, сделанный из черенка лопаты, повернув голову, он заметил в стороне от своего маршрута лежащего в траве неподвижного ангела. “Забыл совсем”, – прошептал себе под нос Адам и, свернув с дороги, направился в его сторону. Подойдя к отключённому сложившему под животом лапки механизму, он присел напротив и оценивающе стал рассматривать нанесённый на лицевую панель незаконченный рисунок человеческого лица, обрамлённого длинными кудрявыми волосами. “Погоди-ка, сынок. Сейчас ты у меня…”, – не закончил фразу Адам, беря в руки стоящую тут же, завёрнутую в древний полиэтиленовый пакет банку с краской, из которой торчала видавшая лучшие времена полузасохшая кисточка. Он приоткрыл пакет и с удовольствием втянул ноздрями ацетоновый запах. “Всегда любил это”, – сообщил он неподвижному ангелу, лицо которого без рта и глаз не выражало никаких эмоций.
