Читаем Гимн шута – XXV онлайн бесплатно

Глава 1

Глава 1. Пролог

— Это конец.

Два простых слова почти физической болью резанули по сердцу Кондрата.

Собеседник не обвинял и не кричал. Просто констатировал факт. В системе его больше не будет. Просто вычеркнут. Остается лишь надеяться, что не из жизни.

— Прости.

Ответ был столь же лаконичен. Но Кондрат прекрасно знал, что готов на многое, лишь бы загладить вину перед старым другом и сослуживцем, почти полтора десятилетия бывшим связным между Биржей и Дмитрием Яковлевичем.

— Справимся, — в тон ответил некогда заместитель командира группы специального назначения Лешка «Туз» Смирнов, а ныне уважаемый маклер Алексей Константинович.

Вернее, бывший маклером. Таких ошибок Биржа не прощает.

Ответа дожидаться старый друг не стал. Просто дал отбой по древней привычке не прощаясь.

Несколько секунд Кондрат молчал.

— Почему застыл? — раздался голос сюзерена.

Кажется, он что-то спросил. Помощник не услышал.

— Да, господин, — коротко склонил голову мужчина, давая понять, что готов выслушать любое распоряжение.

— Что они ответили? — потребовал объяснений хозяин кабинета.

— К сожалению, наш контакт с Биржей более недействителен, — доложил Кондрат, сжав чуть сильнее коммуникатор, чтобы не чувствовать неприятную дрожь в пальцах.

Вот только от тяжести в груди этот способ помогал плохо.

Ему казалось, словно что-то внутри надламывается.

— А и ладно! — отмахнулся раздраженно сюзерен. — Как быстро ты сможешь установить новый?

Кондрат выдохнул. Заминку, если она и была, хозяин кабинета не заметил. Но вот сдержаться в этот раз помощник не сумел.

— Полагаю, стоит начать с компенсации ущерба человеку, который одиннадцать лет работал на ваше благо, — чуть отстраненно произнес мужчина.

Дмитрий Яковлевич, потянувшийся было за ручкой, застыл от неожиданности.

— Это еще зачем? — вполне искренне удивился он. — Маклер получал деньги за свои услуги. Остальное — не мои проблемы!

«Вот только Биржа тебе и десятой части контрактов не одобрила, если бы не мое знакомство с Лешкой!» — на миг прикрыл глаза Кондрат.

Внутри что-то оборвалось окончательно.

— Ты что там, уснул?

Неожиданно в голове помощника все встало на свои места. Он вспомнил, когда все это началось.

Кондрат не был урожденным Волконским. Все, что было у сына принятого в род слуги — Фамилия, образование, небольшое содержание от клана и четкое понимание: единственный путь наверх — верная служба. Тогда еще совсем юный Кондрат прекрасно осознавал, что «наверху» еще нужно удержаться. А добиться этого можно, лишь став незаменимым для кого-то из «небожителей, ».

Он пахал. Как вол. По четырнадцать часов в сутки. На должности мелкого клерка в аппарате Правления. Через два года его назначили младшим помощником Дмитрия Яковлевича Волконского.

Он до сих пор помнил первые слова сюзерена:

— Еще один… — вздохнул тогда молодой господин, равнодушно мазнув взглядом по Кондрату.

— Кондрат Римович, — буквально через миг позвал уже прекрасно научившегося пропускать мимо ушей неприятные слова юношу негромкий голос. — Пойдёмте со мной. Я покажу вам рабочее место и ознакомлю со служебными инструкциями.

Так в жизни Кондрата появился человек, ставший ему другом и наставником на много лет — Федор Романович Гринев. Тогда наивный еще мальчишка видел в Дмитрии Яковлевиче «правильного» Волконского — умного, жёсткого, но справедливого, и готов был служить ему верой и правдой.

— Убрать его!

Всего два слова, равнодушно брошенных господином, разрушили жизнь его наставника.

Дмитрий Яковлевич сам поверил не тем людям и не послушал предупреждений Гринева. Когда интрига вскрылась, кто-то должен был ответить за провал. И роль козла отпущения выпала Федору Романовичу.

Он даже не удивился. Лишь попросил офицеров СИБ, уже защелкнувших на его запястьях наручники, на секунду задержаться. Те, к удивлению преодолевшего пару карьерных ступенек помощника, просьбе вняли.

— Пятнадцать лет службы… — спокойно произнес Гринев и, сделав небольшую паузу, негромко пожелал. — Сил тебе, малыш. Ты справишься.

В следующий раз они увиделись через долгих три года, когда похудевший и сильно сдавший наставник вернулся в пустовавшую все это время квартирку на окраине столицы.

Именно Кондрат оплачивал наставнику медиков и целителей, а после подыскал новую работу. Не «этажи», конечно. Но зарплата позволяла жить. До самой пенсии.

Тогда уже не такой восторженный специалист промолчал в первый раз.

Спустя десять лет после этих событий он встретил девушку. Олесю. Нет, встречи «здоровья для» у него случались и до того, но именно с появлением младшего казначея жизнь Кондрата впервые обрела какой-то новый смысл.

Они встречались. Долго. Почти полтора года. Скрывали свои отношения. Но в какой-то миг правда всплыла наружу.

Это не запрещалось. Но сюзерен остался недоволен.

— Твоя жизнь принадлежит мне! — ткнул он тогда пальцем в грудь помощника.

Через неделю Олесю перевели в заморский филиал одной из производственных площадок Волконских.

Они попробовали быть вместе на расстоянии. Девушка держалась, радуясь коротким редким встречам. Наверное, она и впрямь любила Кондрата. Ведь слова «Прости, я больше так не могу!» прозвучали через пять лет.

Тогда впервые «черная пелена» окутала рассудок помощника. Целую неделю он едва сдерживался при виде сюзерена и… промолчал. Опять. Свыкся. Принял.

Разочарование, обиду и злость Кондрат старательно давил, но Дмитрий Яковлевич получил прекрасное образование. В том числе и в части чтения людских душ.

Да, помощник не выдавал себя. Но уже начавший в то время путь Кардинала Волконский чувствовал это. И это раздражало. Он привык, что Кондрат — его верный пёс, который смотрит в рот и ловит каждое слово. Сюзерен так и не смог осознать, что теперь этот пёс огрызается. Да, молча. Но огрызается.

Направление на арктическую базу Волконских Кондрат получил два месяца спустя после отъезда «этой шлюшки». Формальным поводом стал проигранный раунд переговоров в Совете, в котором Дмитрий Яковлевич обвинил своего помощника.

За полярным кругом Кондрат провел три года. Затем вернулся и попытался восстановить отношения с невестой. Но отступил, направив лишь поздравительную открытку с рождением первенца.

С тех пор на «высокие этажи» с тех пор Кондрат не поднимался вплоть до того момента, как сюзерен, уже успевший наворотить дел, не призвал его на службе, памятуя об уме и профессионализме бывшего помощника, проработавшего с ним тридцать три года.

И помощник откликнулся на зов.

Видел Бог, у него есть на то причины!

Мужчина моргнул, прогоняя накатившие было воспоминания.

— Так, достаточно об этом на сегодня! — подвел итог беседе сюзерен. — Ищи новый контакт. А пока… Желаю отобедать.

«Да чтоб ты подавился!» — впервые необычайно четко осознал объект своей ненависти Кондрат.

Глава 2

Глава 2

Кондрат молча шагал за своим сюзереном.

В отличие от Кардинала ему доводилось бывать на всех этажах высотки, а потому он без труда мог определить уровень по тому, где именно питаются его обитатели. Жители самого низа «перехватывали» как придется. Зачастую прямо между жилыми модулями технического персонала втискивалась какая-нибудь корчма без всякой вывески. Узнать ее можно было по густому запаху жарящегося на гриле мяса и специй. Столиков в таких местах, как правило, не было. Но шаурму или плошку супа можно было получить на руки и приговорить прямо в коридоре. Первые относительно приемлемые заведения, где есть шанс посидеть в обеденный перерыв, появлялись лишь после десятого этажа. К тридцатому уже попадались не только небольшое кафе, но и мелкую кофейню или дешевенький ресторанчик… А вот «небожителям» уже полагалась предаваться чревоугодию в дорогих трапезных. Еда в них мало чем отличалась. Лишь способ подачи и интерьер. Кроме «семейных этажей». Общих заведений члены Первых семей и высокопоставленные менеджеры клана вокруг себя не терпели. Еду готовили личные слуги.

На сто сорок седьмом располагались целых четыре роскошных ресторана. По желанию обитателей уровня еду могли доставить и в любую точку предупредительные официанты. Однако Кардинал предпочел размять ноги, самостоятельно пройдя сто метров до ближайшего шикарного обеденного зала, где за ним всегда был забронирован личный кабинет, отгороженный от остальных пропитанными рунами деревянными перегородками.

— Добрый день, Дмитрий Яковлевич, — разнесся по коридору бодрый голос.

Кардинал аж с шага сбился. Такое приветствие противоречило всем мыслимым и немыслимым нормам этикета. Здесь и сейчас его просто не могло быть. Ведь равный ему по статусу ограничился бы лёгким кивком. Вышестоящий — вызвал бы к себе на ковёр, а не стал бы окликать в голос. Остальные даже и помыслить не посмели бы подойти без предварительной записи за месяц.

И вот по коридору проносится клич-вызов его положению.

Дмитрий Яковлевич обернулся, краем глаза отметив, как грамотно сместился Кондрат, встав между возможной угрозой и своим сюзереном. Такие рефлексы намертво вбили в помощника еще во время обучения в Академии. И они до сих пор срабатывали без участия мозга.

Кардинал обернулся.

— Как ваши дела, господин? — с легкой усмешкой, которой не могло быть и места в этих коридорах, поинтересовался молодой парень.

Естественно, Дмитрий Яковлевич мгновенно узнал крепкого молодого человека в тёмном костюме, подходившем скорее секретарю, чем наследнику Первой семьи. Павел Анатольевич собственной персоной.

Юный клановец расслабленно стоял возле ростового видового окна и задумчиво рассматривал старшего родича.

— Павел Анатольевич? — все же уточнил Дмитрий Яковлевич.

Эти черты лица он запомнил очень хорошо. Недаром провёл столько времени, рассматривая фотографию юноши, чтобы понять, что тот из себя представляет. Судя по всему, получилось плохо.

В отличие от фото в личном деле, на губах парня играла легкая улыбка, а во взгляде явно читался вызов: «Да, я нарушаю все мыслимые правила общения между родичами. И что ты мне сделаешь?».

— О, так вы меня все же знаете, — риторически провозгласил молодой человек, выдав задорную улыбку, невозможную для его статуса и положения.

Его собеседники же держали положенную этикетом клановую «масочку», отчего контраст между ними выглядел еще более ярким.

— Я наслышан о ваших деяниях, — ровно ответил Кардинал.

Когда не знаешь мотивов собеседника, самым лучшим выходом будет прощупывающая реплика с нулевым смысловым содержанием.

— Приятно осознавать, что приобрёл некоторую популярность, — продолжил беседу ни о чём юноша.

Дмитрий Яковлевич с первой секунды начал обрабатывать информацию. Вот он — человек, который стоит между ними и чёрной кассой спикера. Тот, до кого Кардинал планировал добраться в ближайшее время. Но как поступить сейчас?

Кардинал уже решил про себя: этого парня просто необходимо убрать. Но сделать это подальше от высотки, чтобы успеть воспользоваться всеми гешефтами смерти молодого человека. Потом, когда на Совете Дмитрию Яковлевичу придётся объяснять сделанный им выбор перед старейшинами клана, на свет выйдут обвинения в укрывательстве и соучастии в коронном преступлении. Благо оправдываться и доказывать невиновность будет уже некому. Пока же нужно держать лицо и разойтись в стороны, подобно боксёрам по углам, получившим команду рефери.

Это же понимал и Кондрат, вставший аккуратно так, чтобы всего в один шаг защитить господина. Причём сам слуга даже не осознавал этого. Тело само среагировало на неожиданную угрозу.

— Так что вы здесь делаете, Павел Анатольевич? — ровно спросил старший родич.

На лице молодого человека проступило почти искреннее удивление.

— Это мой дом, — спокойно ответил он. — Почему я не могу здесь находиться?

Невольно Дмитрий Яковлевич бросил взгляд на спину помощника. И где же тот хваленый «информационщик», обещавший подать сигнал, едва Павел вновь появится в здании?

Впрочем, этот юноша уже продемонстрировал неординарный талант становиться невидимым для систем безопасности высотки.

Абсолютно непонятная ситуация.

— Прилетел вместе с делегацией отца, — зачем-то добавил парень, равнодушно пожав плечами.

Дмитрий Яковлевич мысленно поставил галочку возле интересовавшего его пункта. Действительно, информация о первых лицах Волконских и их свите относилась с Специальному управлению безопасности. А к этим вообще попробуй подберись. Гораздо раньше окажешься на приваренном к полу стуле допросной камеры, невзирая ни на какие звания и регалии.

— Вам… Что-то нужно от меня лично? — холодно поинтересовался Кардинал.

— Нет, господин, — спокойно пожал плечами молодой человек. — Просто выразил своё почтение и не более того.

Собеседник вновь задумался. Он привык, что к его неформальному статусу относятся с почтением. Взгляд в пол, тихий голос, правило «проси мало, уходи быстро и не забудь выразить глубочайшее уважение»… На все это молодой человек, похоже, плевал с высокой колокольни.

Кардинал сбился с мысли. Пока он не мог понять, какую именно игру ведёт собеседник. И это очень сильно напрягало. Дмитрия Яковлевич привык сам плести интриги, добиваться своего подкупом и шантажом, действовать из тени. А этот сопляк явился с топором и фонарём, разрубая красивые схемы с грацией бегемота.

— Хотел лично познакомиться со столь значимой для нашего клана… личностью, — продолжил свои размышления молодой человек, со все тем же легким весельем, рассматривая собеседника. — Плохо разве брать пример со старших родичей… И выбирать себе ориентиры для подражания? —

Закончив свою речь, юноша улыбнулся чуть шире, давая понять, что слова его не стоит воспринимать слишком уж серьёзно.

— Что ж, похвально, что молодёжь в наши дни стремится перенять опыт старшего поколения, — едва заметно склонил голову Кардинал, старательно давя собеседника взглядом.

Вот только орлиный взор, от которого трепетали секретари и даже некоторые родичи, на Павла не произвёл никакого впечатления. Совершенно. Тот спокойно выдержал взгляд, ничуть не комплексуя по поводу явного недовольства старшего родича.

— А что это вы хмуритесь? — поинтересовался он, тщательно демонстрируя душевную простоту и непонимание ситуации.

Дмитрий Яковлевич едва заметно поморщился.

— Голова болит? — вдруг забеспокоился молодой человек. — Мне вызвать кого-нибудь?

Лёгкая смешинка в глазах юноши явно говорила: «Да, я вижу, что ты делаешь. Ну, проще поиграть в гляделки со стеной. Так у тебя есть хоть какие-то шансы».

— Благодарю, не стоит, — вслух произнёс Дмитрий Яковлевич, отводя взгляд. — Если это всё, что вы хотели…

— Да, господин, — пожал плечами Волконский… Бросив быстрый взгляд на Кондрата. — Желаю вам приятного дня.

Распахнувшийся слегка пиджак продемонстрировал рукоять пистолета в классической кобуре.

«У него пистолет!» — оценил Кардинал. Лишь через непозволительно долгую в столь непростой беседе секунду Кардинал задумался, а смог бы он сам пронести огнестрельное оружие на уровень? По всему выходило, что вряд ли.

— И вам, Дмитрий Яковлевич, — чуть поклонился Павел уже ему.