Читаем Герой онлайн бесплатно
Белфридж достал из кармана изящный золотой портсигар, щёлкнул крышкой, двумя тонкими пальцами с тщательно отполированными ногтями осторожно взял сигарету и снова захлопнул портсигар.
Этот жест показался Стиву исполненным неуловимого достоинства. Он вполне гармонировал со всем обликом Белфриджа, свидетельствовавшим о том, что это настоящий джентльмен, что у него есть вкус, что он богат и происходит из хорошей семьи: из верхнего кармана его пиджака небрежно торчал кончик белого платка, красивые руки открывали теперь золотую зажигалку, тонкие лодыжки были обтянуты серыми шёлковыми носками. Стив мысленно делал то же самое: доставал собственный золотой портсигар, щёлкал крышкой, рука его непроизвольно потянулась ко рту. Он вслушивался в голос Белфриджа, в то, как он мягко и чётко выговаривал слова. Некоторые слова в устах Белфриджа звучали особенно красиво. «Непре-менно», — говорил он, делая отчётливое ударение на букве «м».
— Великоле-епно! — говорил Белфридж, слегка покачивая головой, и от этого речь его звучала красиво и грустно. — Джексон расположен в великолепном историческом месте. В Виргинии его сравнивают с Монтиселло и с Маунт-Вернон. На стенах университетской часовни можно заметить следы картечи из пушек федеральной армии.
— Я видел его снимки в «Лайфе».
Белфридж продолжал:
— Должен вам сказать, что в нашем университете нет специальных стипендий для спортсменов. Но иногда мы находим выход из положения. У нас есть состоятельные люди — бывшие наши студенты, мы называем их попечителями. Они поддерживают некоторых студентов, оплачивают их обучение, жилище, питание, книги и тому подобное. Это не простая торговая сделка. Опекун относится к спортсмену, как отец к сыну.
— Понимаю, сэр.
— Вот и для вас мы могли бы подыскать такого опекуна. В этом году мы собираем великолепную команду. Замечательные ребята! Эванс расскажет вам о них.
Эванс достал из пачки сигарету и осторожно постучал ею по руке. Он сунул сигарету в рот, потом вынул её и снял с губы обрывок бумаги. Прищурив глаза, он стал снова постукивать сигаретой по руке.
— Да, это так. У нас подобралась неплохая компания. Ребята хоть куда.
Он сделал паузу, сгорбился, ещё больше прищурился.
— У нас замечательная команда. Много стреляных воробьёв. Взять Теннанта Проповедника, к примеру, — настоящий тренер! Я хочу сказать, что он и есть тренер, а не священник. Лучше его не найти.
Стив с уважением кивал головой. Его волновало сознание того, что он сидит рядом с Эвансом. Стив всё поглядывал на знакомое лицо, вспоминая то время, когда он видел его в хроникальных кинофильмах и на фотографиях в газетах, в разделе спорта. Сборная Америки! Да, это звучит здорово. Эвансу есть чем гордиться.
А ведь они и вправду зовут меня к себе, подумал Стив. Вряд ли они повезли бы сюда такого человека, как Эванс, если бы не считали эту поездку важной, если бы не хотели заполучить меня.
— Только не подумайте, пожалуйста, что я хочу заманить вас в Джексон. Мы лишь хотим, чтобы те, кто желает туда попасть, знали, что из себя представляет это учебное заведение. Решение же остаётся за вами.
Всё очень вежливо, без нажима. Совсем не так, как говорил с ним вчера священник Валески. Накануне вечером Валески пришёл выпить к отцу Стива.
— Получил я письмо из университета Нотр-Дам, — смеясь, сказал он. — Пишут насчёт Стива. Про него знает вся Индиана. Хотят, чтобы он ехал к ним.
Когда отец Валески говорил что-нибудь, он имел привычку смеяться, даже если ничего смешного и не было. Засмеётся, скажет слово и опять засмеётся.
— Хороший католический мальчик должен учиться в хорошем католическом университете, — сказал он.
Стив стал возражать, но отец Валески настаивал. Он по-прежнему смеялся, но уже как-то натянуто.
Тогда отец Стива сказал:
— Не спорьте с парнем. Раз он говорит «нет», значит, так тому и быть.
Стив продумал всё очень тщательно. Он не хотел поступать ни в один из больших университетов, где он может затеряться в общей массе. Ему хотелось попасть в какое-нибудь небольшое учебное заведение и зажить той университетской жизнью, о которой пишут в иллюстрированных журналах. Ему нужен университет, в котором спортсмена не будут отстранять от настоящей учёбы и стараться сплавить его на факультет физического воспитания, где в роли педагогов выступают одни футбольные тренеры.
— Мои намерения в отношении университета вполне серьёзны, — заявил он Белфриджу. — Я не хочу всю жизнь быть футболистом.
— Вот как?
— Я хочу чему-нибудь научиться. У меня нет никакого желания надрываться в красильном цеху, чтобы потом тебя уволили на двенадцатидолларовую пенсию. Я хочу сказать... я думаю, что в университете вроде вашего меня не будут заставлять заниматься одним лишь футболом. Люди считают, что если ты футболист, то ничем другим быть уже не можешь. Им и в голову не приходит, что нам тоже хочется получить образование, так, чтобы это было на всю жизнь. Я хочу сказать... в средней школе я учился по-настоящему, у меня были хорошие отметки. Я не боюсь покорпеть над книгой.
