Читаем Гений Зла Муссолини онлайн бесплатно

Италия — старая страна. Два тысячелетия назад Рим правил миром. Времена эти давно прошли, но страна глубоко встроена в современный мир и памятью о Римской империи, и попорченными прошедшими веками руинами Колизея. Если вы любите музыку, то знаете, что постановки итальянских опер украшают программы лучших театров мира.

Скажем, «Принцессу Турандот» Пуччини могут поставить где-нибудь в Пекине.

Италия настолько переполнена бесценными картинами, что на них не хватит никаких музеев, имена Рафаэля и Микеланджело уж который век звучат как нарицательные обозначения гениальных художников, и вот только в мире политики наблюдается некая странная аномалия. Если проехать Италию с самого севера и до самого юга, вы найдете сколько угодно памятников выдающимся людям страны, но, скорее всего, никто из них политикой не занимался.

Единственным исключением, пожалуй, стал бы Гарибальди.

Наверное, нет в Италии ни одного хоть сколько-нибудь крупного поселения, в котором не было бы улицы Гарибальди. А если не улицы, то площади, или моста, или какой-нибудь галереи…

Что поистине уникально, так это то, что «правило Гарибальди» распространяется на все регионы Италии — а их сейчас ровно двадцать числом, — и друг от друга они отличаются так, что уроженец Калабрии совсем не обязательно понимает, допустим, венецианца.

Объединение страны в единое политическое целое случилось не вдруг, и Королевство Италия возникло сравнительно недавно, в 1861 году. Процесс носил звучное наименование — Рисорджименто (итал. il risorgimento — «возрождение», «обновление»), и как-то так получилось, что главным героем Рисорджименто оказался Джузеппе Гарибальди.

В Италии он затмил всех прочих политических деятелей своего времени, имена Виктора Эммануила II, короля Сардинии и Пьемонта, и его хитроумного министра Кавура для широкой публики мало что значат, хотя их вклад в общее дело был более чем весомым.

И если так обстоит дело в Италии, то уж про иностранцев и говорить нечего — Гарибальди в их глазах не просто стоит на первом месте, а вообще является единственным отцом объединенной Италии. Подвиги его — настоящие и выдуманные — превозносились сверх всякой меры, писать о нем полагалось не иначе как с благоговейным придыханием, и это правило касалось не только описания военной или политической деятельности великого героя, но даже такого вроде бы тривиального дела, как женитьба.

Согласно легенде, Гарибальди углядел свою суженую в подзорную трубу с борта корабля и, едва спустившись на берег, сделал ей предложение.

Вот как это было описано в биографии Гарибальди[1], вышедшей в Санкт-Петербурге в 1892 году:

Если внести в это пламенное повествование долю холодного реализма, то окажется, что покинуть родительский дом Анита никак не могла, потому что с 14 лет была замужем за местным сапожником.

Но все остальное, в общем, соответствует действительности — супруги действительно долго жили вместе, и Анита была своему мужу верной подругой и родила ему четверых детей. Она умерла во время пятой беременности, и он очень по ней горевал.

Но жизнь не стоит на месте, и в период между 1859 и 1860 годами, в самый разгар борьбы за объединение Италии, Гарибальди в течение восьми месяцев успел обзавестись ребенком от связи с простой крестьянкой, сделать предложение некоей баронессе, которая ему отказала, влюбился в другую аристократку, на этот раз графиню, и в итоге женился на барышне, не достигшей еще и 18 лет, дочери маркизы. С которой он, впрочем, моментально развелся, обнаружив, что она уже беременна от какого-то другого своего воздыхателя[2]. Что и говорить — легенды полны упрощений.

А жизнь, как всегда, оказалась куда красочней и интересней…

Примем это утверждение как тезис, добавив, что Джузеппе Гарибальди его сторонники называли «дуче», что по-итальянски значит «вождь», и сообщим, что 2 июня 1882 года он умер в своем доме на острове Капрера.

А примерно через год, 29 июля 1883 года, на хуторе Варано ди Коста, расположенном рядом с деревенькой Довиа округа Предаппио, в семье кузнеца Алессандро Муссолини родился мальчик.

На следующий день его окрестили и нарекли Бенито…

По обычаю того времени ребенку принято было давать не одно имя, а целую цепочку — считалось, что покровительство сразу нескольких святых даст новорожденному больше шансов к успеху. Традиция не была нарушена, и полное имя мальчика было Бенито Амилькаре Андреа Муссолини, вот только к святым это не имело никакого отношения. Алессандро Муссолини был убежденным безбожником, попов полагал обманщиками простого народа и сына нарек в честь революционеров. Амилькаро Чиприани был как бы соратником Гарибальди, Андреа Коста — известным местным социалистом, а имя Бенито было добавлено в честь Бенито Хуареса, президента революционной Мексики.

Известен он был тем, что в 1867 году не поколебался расстрелять своего предшественника, Максимилиана I Габсбурга, при французской поддержке три года продержавшегося нд призрачном престоле Мексиканской империи.

Расстрел коронованной особы в те времена был делом неслыханным, но Алессандро Муссолини был решительным человеком, ценил твердость и непреклонность и желал, чтобы эти качества перешли к его сыну.

Мальчик, надо сказать, не обманул его ожиданий: на одиннадцатом году жизни его исключили из школы за то, что он перочинным ножом пырнул своего товарища. Ну, удар пришелся в руку, все обошлось небольшой царапиной, но монахи — преподаватели школы решили, что с них довольно.

В новой школе дела пошли получше.

Муссолини любил подчеркивать свои интеллектуальные достижения и в автобиогафии пишет, что был первым учеником в своем классе. Примем это заявление с долей здорового скептицизма. Не то чтобы школьные успехи так уж важны для блестящего будущего — Черчилль, как известно, был заядлым двоечником.

Но короткие полстроки — «был первым учеником» — в автобиографии Муссолини все-таки кое о чем говорят. Во-первых, это неправда, он стоял где-то в середине списка по общей успеваемости, и учителя ничего особенного от него не ожидали. Во-вторых, хромал он не в чем-нибудь, а именно в нехитрой школьной математике.

С риторикой у него выходило гораздо лучше.

Ну, скорее всего, школа вообще не слишком занимала Бенито Муссолини. Где-то лет с пятнадцати он носил в кармане кастет, драки затевал при любом намеке на обиду или и вовсе без причины, с семнадцати лет каждое воскресенье посещал бордель в городе Форли и имел обыкновение время от времени объявлять какую-нибудь девушку своей «невестой». Из этого заявления он выводил право на, так сказать, супружеские вольности, отказа не терпел и к делу переходил немедленно, не теряя времени на ухаживания.

В 1901 году Муссолини окончил среднюю школу. По тем временам в Италии это означало, что после нетрудного экзамена выпускник мог получить право на преподавание в начальных классах. Бенито так и сделал.

Он стал учителем.

В Италии как-то принято присваивать пышные титулы, и при этом вроде бы за самые скромные достижения. Скажем, 18-летний Бенито Муссолини в 1901 году стал именоваться «профессором» — словечко «professore» служило обозначением скромного учителя начальной школы, и даже не в связи с его родом занятий, а уже как что-то, присущее его личности. Муссолини и в дальнейшем любил обозначать себя «профессором», но на практике он стал учителем начальной школы в самом глухом захолустье, какое только можно себе представить.

Из местечка Гуалтьери (Gualtieri), где он учительствовал, уездный городишко Форли выглядел блестящей столицей. Но по сравнению с Болоньей, служившей центром «губернии», Форли был едва различим на карте, в то время как сама Болонья, сосредоточение аграрных интересов, выглядела скромной «золушкой» на фоне Милана, финансовой столицы Италии, или Турина, промышленной столицы, — про Рим уж и не говоря.

Если попробовать спроецировать всю картину на карту Российской империи в том виде, в котором она существовала все в том же 1901 году, Бенито Муссолини был учителем начальной школы в селе, административно входившем в какой-нибудь невеликий уезд, расположенный, допустим, в Саратовской губернии.

Учителем, кстати, он оказался плохим.

Причин на то было несколько.

Во-первых, профессор Муссолини слишком много времени проводил в местном трактире под названием «Пивное заведение Братство» — «Osteria della fratellanza». Там не только пили, но и играли в карты, — и родителям учеников профессора это не понравилось.

Во-вторых, Бенито завел роман с местной женщиной, муж которой отбывал службу в армии.

В-третьих, программа, по которой он обучал детишек, даже в коммуне[3]! управляемой социалистами, показалась народу слишком радикальной. Дело в том, что к восемнадцати годам Муссолини, вдобавок к кастету, обзавелся еще и медальоном с портретом Карла Маркса[4]! и взгляды свои выражал очень свободно.

Это сильно повредило ему на выборах секретаря коммуны Предаппио: он получил четыре голоса выборщиков из 14 возможных, а тут еще и совет граждан Гуалтьери не возобновил его годовой контракт на место преподавателя.

В общем, юный учитель решил, что ему надо посмотреть мир и поискать себе горизонты пошире.

Как он говорил впоследствии, «итальянцы всегда искали приложение своему гению повсюду», где только могли этот гений приложить. В мае 1901 года Бенито Муссолини выправил себе паспорт, сообщил в письме к приятелю, что «покидает родину Данте для того, чтобы поглядеть на родину Вильгельма Телля», намекнул, что делает это из-за страстной любви к женщине, которая отвечает на его чувство, но не может стать вполне его, ибо она замужем, и купил самый дешевый билет на самый медленный поезд, какой только шел в Швейцарию.

Свой девятнадцатый день рождения он собирался встречать за границей, и причиной тому была не столько роковая страсть — чего не брякнешь по этому поводу в столь юные годы, — а грядущий призыв.

Служить в армии Бенито категорически не хотел.

Муссолини в пору своего успеха любил говорить, что поднялся с самых низов. Это, положим, было некоторым преувеличением — его семейство как-никак владело небольшим земельным участком. Так что у детей имелась и крыша над головой, и ежедневный обед, и возможность оставаться в школе вплоть до восемнадцати лет.

Но в Швейцарии он действительно хлебнул лиха.

Начать с того, что денег у Муссолини не было совсем — он уехал на то, что дала ему его мягкосердечная матушка. Ее возможности были - ограничены жалованьем учительницы в начальной школе — и она отдала старшему сыну сумму, равную своему Небогатому месячному содержанию.

Далее — у Бенито Муссолини не было никакой рабочей специальности.

Это в Италии он был «professore», а вот в Швейцарии моментально превратился в то, что сейчас на современном русском определяется как «гастарбайтер», да еще и без языка, связей и профессии.

Ну, и дела его пошли более или менее предсказуемым образом.

Для начала Муссолини пристроился рабочим-подсобником на строительстве шоколадной фабрики — и вылетел оттуда чуть ли не на следующий день.

Начальство нашло, что он мало того, что ничего не умеет, так еще и не старается… И, в общем-то, по-видимому, не слишком ошибалось — Бенито Муссолини попробовал и другие занятия, вроде службы на подхвате в лавке мясника, помощника каменщика на какой-то стройке, грузчика в винном магазине — откуда его выгнали, обвинив в излишнем пристрастии к продаваемому товару[5]! — и так нигде надолго и не задержался.

Он побирался, отнимал еду у таких же бродяг, как и он сам, ютился в ночлежках и по крайней мере один раз переночевал в упаковочной коробке, которую пристроил под мостом в Лозанне. Это известно из полицейского протокола: через несколько недель после прибытия в Швейцарию Муссолини арестовали за бродяжничество и выслали обратно в Италию.

Ну, европейские границы в те золотые времена были вполне проницаемы. Так что высылка цели не достигла — Муссолини вернулся в Швейцарию чуть ли не на следующий день. Обратно его тянула не нищета, а некоторые неожиданно образовавшиеся возможности.

У Бенито Муссолини обнаружился дар слова.

Он чуть ли не через месяц стал писать статьи в местную социалистическую газету, выходившую на итальянском, — и их охотно печатали. Денег это не приносило, за публикации платили сущие гроши, но кое-какую известность автор статей все-таки приобрел и вскоре стал секретарем местного отделения профсоюза строителей. Что тоже мало помогло его бюджету, но определенно усилило чувство собственной значительности.

К его словам стали прислушиваться.

В какой-то степени это было закономерно. В Италии имелось 74 дипломированных юриста на 10 тысяч населения, в то время как в Германии юристов на те же 10 тысяч населения было всего двенадцать.

При этом в Германии царил идеальный порядок.

Италия же управлялась хуже некуда — и была наполнена образованными молодыми людьми, именовавшими себя пролетариатом умственного труда и не находившими себе применения. Бенито Муссолини, пожалуй, примыкал к этой группе — конечно, к ее самому низшему слою. До молодых адвокатов, поучившихся в университетах городов вроде Болоньи, ему было далеко. Но его преимуществом была способность говорить с неграмотными итальянскими рабочими на понятном им языке.

Говорил же он сильно, зло и всякие там компромиссы отрицал на корню.

Он определял себя как «авторитарного коммуниста», требовал не просто забастовок, а «активной борьбы с угнетением» и в итоге, после пары арестов, в июле 1903 года был снова выслан в Италию, на этот раз не как бродяга, а как злостный агитатор.

Нечего и говорить, что он моментально вернулся в Швейцарию. Но на этот раз дело потребовало некоторых хлопот. Его паспорт истекал в январе 1904-го, а поскольку в Италии он подлежал призыву, которого старался избежать, то выправить новый оказалось невозможно — прошение о выдаче нового паспорта ставило Бенито Муссолини в поле зрения властей.

Проблема была решена путем небольшой подчистки — паспорт был «подправлен», и январь 1904-го стал январем 1905-го.

Муссолини вернулся в Швейцарию.