Читаем Ганимед онлайн бесплатно

Михаил открыл глаза, лёжа на полу разбитого космического корабля «Иоганн Кеплер». Приземление, точнее прилунение, на поверхности Ганимеда мягким не получилось. Системы корабля и без того пострадавшие от ряда критических нештатных ситуаций, обернувшихся бедствием, были абсолютно неисправны и их починка не представлялась возможной. «Кеплер» ещё кое-как держит герметизацию, но это не отменяет того, что смерть пришла сюда и смотрит на него пустыми глазницами в ожидании, когда кислорода не останется.

Физик поднял своё тело, сел на пятую точку, осмотрел себя на наличие травм, потом огляделся вокруг: некогда просторный рабочий отсек корабля теперь был разделён пополам разбитыми элементами конструкции корабля. Перед ним лежало то, что осталось от Льюиса Брюстера. Это существо продолжало рефлекторно дёргать щупальцами, сгруженное кучей в луже сине-зелёной жидкости, что заменяла ему кровь. Теперь оно было мёртво. Где-то за торчащим титановым листом притих Олаф Ларсон. Возможно, ещё живой. Чего нельзя было сказать о Матильде — инженер-радист была буквально разрезана пополам титановой деталью обшивки в момент крушения корабля.

— Все пошло наперекосяк в этой миссии! — Михаил хотел сплюнуть, но решил, что нет в этом абсолютно никакого смысла. — Готовились. Ждали результатов от первой миссии. Планировали. — Все же не удержался и плюнул и потом с отвращением наблюдал как плевок медленнее, чем на Земле спускается к полу корабля. Учёный подошёл к лежавшему скафандру и включил наплечные лазерные прожекторы, освещая конусами жестких световых лучей рабочий отсек в поисках включения аварийного освещения. — Фантазеры. Да сразу же было понятно, что не жди добра! Даже им, членам второй команды, которых берегли как зеницу ока и не посвящали во все дела земные, было понятно, что Земле пришел конец. Просто глобальный, сразу везде! — С досады крякнул, но продолжал упрямо преодолевать маршрут, отмеченный автоматическим ботом. — «Все надежды теперь на вас» — говорили они. — «На вас и на Кеплер». Надо бы проверить, а вдруг, — Михаил повернул переключатель аварийного электроснабжения, а потом заговорил громко и чётко, настолько, насколько ещё хватало сил, и наблюдая, как включаются чудом уцелевшие светильники, — Эльбрус, ты функционируешь?

Повисла тишина. Учёный не питал особых надежд, что бортовой компьютер ещё работает. Когда он уже почти отчаялся, ему ответил бесстрастный мужской голоса:

— Здравствуйте, Михаил Александрович. Докладываю, что системы жизнеобеспечения корабля сильно повреждены. Согласно моим данным на двух членов экипажа кислорода хватит на два часа полного функционирования и выполнения задач. Через четыре часа азот в Вашей крови закипит от кислородного голодания. После чего наступит смерть.

— Как я понимаю, Олаф жив, — сказал Михаил. Шок ещё не прошёл да и ситуация была отчаянной.

— Да, Михаил Александрович, — подтвердил бесстрастный голос компьютера.

Физик начал пробираться к Ларсону. Пилот «Кеплера» лежал без сознания с другой стороны образовавшейся крушением кучи хлама. Голова продолжала гудеть после удара, вообще повезло, что никаких симптомов даже элементарного сотрясения не было. Михаил сам не заметил, как продолжил свой монолог:

— А теперь здравствуй Юпитер! Новый Альфа и Омега умирающей Солнечной системы. Мы пришли к тебе искать защиты. Хотя вряд ли её достойны. Ты же наверняка знаешь, что мы сделали со своей планетой. И вряд ли новое отношение сможем предложить тебе. Скорее всего, и ты так же закончишь, как наша… Земля. Но… — он закатил глаза, словно искал благословения, — прошу тебя, потерпи! Может быть, человечество поймет. Поймет, что время делить прошло, настало время складывать.

Он подождал ответа, заглядывая в абиссаль млечного пути, что была видна из иллюминатора, но не услышал слов, кроме своего стука сердца. Возможно, что вселенная, перегруженная молитвами и просьбами, не услышала его, такую случайную, единственную и мимолетную молитву отчаяния. Может, фон просящих, умирающих, теряющих своих близких в неизвестности, в мутациях, заполонил сферу звездной системы и для его мольбы не осталось уголка? Места не осталось? И он тут, один, на краю жизни, в полной темноте, окруженный смертельный холодом, в хрупкой скорлупе гибнущего космического корабля, пытается вытребовать жизни для всего человечества. Как же это самоуверенно.

Михаил подошёл к бессознательному пилоту и начал бить его по щекам, приводя в чувства:

— Олаф! Просыпайся, фроинд. Я знаю, что ты ещё не отдал богу душу. Давай, просыпайся! — Швед с перепачканным кровью лицом медленно открыл глаза. Было видно, что это ему давалось с большим трудом. Потом обтерев рукавом кровь с лица, Олаф посмотрел на Михаила, облокотившись на протянутую руку, поднялся.

— Сколько я ещё могу тебе повторять, Михаил? — пилот говорил тихо, но вполне внятно, — «Фроинд» — это по-немецки, а по-шведски «друг» — это — «вэн».

Учёный облегченно вздохнул, радуясь своему спасению. И, конечно тому факту, что он остался не один.

«А что тут, на Ганимеде? — Продолжил он внутренний монолог, но уже не вслух, осматривая поздние и мертвые пейзажи. — Что тут, на этом планетоиде? Шанс, надежда? Новая жизнь? Что тут есть?» — мысли больше не бегали в голове учёного, как тараканы. Казалось, что он уже смирился со своей участью.

— Эльбрус, — сказал он.

— Да, Михаил Александрович.

— Сколько у нас ещё энергии? На что её может хватить?..

Человечество бежало с планеты. Людям нужна была надежда, новая жизнь, новые горизонты, еще не потухшие. И потому мировое сообщество не жалело средств, занимаясь подготовкой нескольких космических экспедиций, за которой следил практически весь мир. Средства массовой информации получили чёткие указания фокусировать внимание вокруг предстоящей экспедиции корабля «Галилео Галилей», а будущие космонавты стали самыми настоящими телезвёздами. И вот наступил час старта первого отряда, который должен был отправиться в космическое пространство к неизведанным мирам, вращающимся вокруг Юпитера. Путь к старту был гладким, даже слишком гладким, чтобы заподозрить какую-то опасность. Космический корабль отправился в путь, сопровождаемый взглядами миллиардов людей, собравшимся у телевизоров и мониторов компьютеров. Семёрка первопроходцев отправилась в полёт.

Так прошло четыре с половиной года после старта полёта. Новостные выпуски старались постоянно держать население в курсе того, как идут дела у космонавтов. И вот, уже приближаясь к орбите Юпитера… связь с «Галилео» пропадает. Средства массовой информации долго молчали об этом, надеясь, что это просто техническая накладка на корабле, и скоро космонавты её устранят. Но шли дни, недели, а связь не появлялась. В итоге руководству космической программы пришлось признать, что первая экспедиция провалилась, а космонавтов признали пропавшими без вести. Людей эта новость сильно расстроила. Родственники пропавших получали множество писем со словами поддержки от абсолютно незнакомых людей. Весь мир проникся горем к несостоявшимся героям-первопроходцам.

А вот руководители космической программы не горевали. У них было ещё две резервных команды, подготовленных к этой миссии. Второй корабль получил имя «Иоганн Кеплер». Но, если старт первой экспедиции шёл гладко, то со второй этого было не сказать. Сначала оказалось, что финансирования не хватает, пришлось выбивать дополнительные средства у общественных организаций, а это ставило крест на старте третьей команды в ближайшие пять лет, а то и больше. Потом вспыхнула новая волна эпидемии, что едва не породила панику и заставила власти вновь закрыть города. Над отправкой второй экспедиции нависла серьёзная угроза. В итоге к началу стартового окна руководство наконец-то получила добро на взлёт «Кеплера». Но и на этом неприятности для экипажа не закончились.

За месяц до назначенного старта в автокатастрофе погибает один из космонавтов, физик Фриц Грюнберг из Австрии. А в составе третьей команды аналогичный специалист подхватывает инопланетную инфекцию, так как нарушил правила техники безопасности. Требовалась срочная замена и интенсивная подготовка нового человека. А весь мир продолжал ждать старта «Иоганна Кеплера», затаив дыхание.

В пустующей лаборатории кафедры физики одного из Петербургских высших учебных заведений одиноко сидел преподаватель и заполнял документы, необходимые для работы. После того, как правительство закрыло города, учёба фактически прекратилась. Школы перешли на дистанционное обучение, а ВУЗы, несмотря на все усилия чиновников, фактически прекратили образовательную деятельность.

Преподавателя звали Храмов Михаил Александрович и он был кандидатом технических наук. В университете работал доцентом и преподавал физику. Сейчас преподавать было некому, поэтому Михаил занимался бюрократической составляющей своей работы. Он имел худое телосложение, был невысокого роста и всегда стригся налысо.

Переворачивая очередной лист, Храмов ненадолго задумался. Нужно понять, что делать дальше. Вопрос «Что делать дальше?» был более чем насущным. Университет уже начал сокращать штат сотрудников, и этот процесс не остановится до тех пор, пока учебное заведение не закроют окончательно. И куда тогда идти? В силовики? А может в космонавты? А если не возьмут? Желающих ведь много. Да, чувство безысходности нависло над Михаилом Дамокловым мечом. Он откинулся на спинку стула и положил пальцы на переносицу, закрыв глаза.

Весь мир рушится. Всё идёт прахом. Неужели нет никакого выхода? Мы сами погубили свою планету и скоро погубим и себя. Вне городов бродят толпы мутантов. Все закрытые клиники переполнены так называемыми «условно выздоровевшими», там же держат и ещё больных, которым только предстоит стать «условными».

Михаил посмотрел в окно. Уже вечерело, но погода была солнечная. Невооружённым взглядом можно было увидеть протуберанец от Солнца. Несложно догадаться, что он был направлен в ту сторону, где раньше был Меркурий. Да, вот что бывает, когда человек решает поиграть в Бога.

Храмов понял, что эти мысли только делают хуже, поэтому он решил поработать ещё, просто чтобы отвлечься. Всё равно он никуда не сможет уйти отсюда. Остаётся только молча ждать конца и выполнять свои обязанности, пока ещё есть работа.

Кто-то открыл дверь в лабораторию. Храмов повернул голову и увидел, как мимо экспериментальных столов, поднимая пыль, идёт мужчина примерно одного с ним возраста. Ещё они оба были лысыми. На этом их сходства заканчивались. Пришедший был высокого роста, где-то на полторы головы выше Михаила, имел голубые глаза, круглое лицо. Был упитанным, но при этом толстым его нельзя было назвать. Одет он был в коричневый вельветовый костюм с тонкую полоску и белую рубашку, галстука не было. На ногах были натёртые до блеска мужские туфли. Михаил вдруг поймал себя на мысли, что где-то он его видел. Уж слишком знакомое у него лицо. Когда их взгляды встретились, пришедший улыбнулся Храмову.

— Здравствуйте, Михаил Александрович! — незнакомец подошёл уже достаточно близко и протянул руку преподавателю.

Михаил немного растерялся о такой осведомлённости, но на рукопожатие ответил.

— Здравствуйте, — сказал он, потом указал на свободный стул, — садитесь, раз пришли. Рассказывайте суть визита.

— Ох, как Вы сразу-то быка за рога берёте! — незнакомец усмехнулся, садясь на свободный стул, — Что же, давайте знакомиться. Меня зовут Кир Николаевич.

— Как Вы сказали? Кирилл?

— Кир. Не Кирилл. Опережаю Ваш вопрос, отвечу цитатой из любимого фильма: «Фамилия моя слишком известная, чтобы я её называл», — Кир тихо посмеялся своей остроте.

— Или неизвестная… — парировал Михаил на некоторое время вернувшись к своей работе, чтобы довести до логической точки.

— По сути — да.

Закончив с документами, Храмов встал со стула и пошёл в угол лаборатории, где у него стоял электрический чайник.

— Чай или кофе будете? — спросил он у пришедшего.

— Чай, если можно.

После этого Михаил вернулся на своё место.

— Можем начать разговор, пока ждём чайник. Слушаю Вас.

— Я — из управления программами космических полётов. И у меня есть к Вам деловое предложение, — Кир показал своё удостоверение.

— Это уже интересно, — Храмов ознакомился с документом и сложил ладони в замок. — И в чём же заключается Ваше предложение?

Так вот где Михаил его видел! Он приезжал в университет с лекцией три года назад, а в последние года два редко, но стабильно мелькал по телевизору в различных информационных передачах.

— Вы знаете, что готовится полёт на Ганимед, спутник Юпитера, с целью исследования.

— На корабле «Иоганн Кеплер», да, знаю. Вся планета знает.

— Ну, вот видите! Уже хорошо! Есть вакантное место, — Киру было интересно наблюдать, как растёт заинтересованность в глазах Михаила.

— Вы серьёзно? Хотите мне предложить место на корабле?

— Да. Я абсолютно серьёзен. Штатный физик погиб в аварии, а тот, кто должен был его заменить, нарушил технику безопасности и заразился вот этой инопланетной дрянью. В стране подходящих специалистов безусловно хватает, но многие мои знакомые рекомендовали именно Вас, Михаил Александрович. Я в свою очередь ознакомился с некоторыми Вашими трудами и пришёл к выводу, что Вас не зря рекомендуют.

Храмов пожал плечами. Да, он рассматривал такой вариант, однако сейчас его буквально застали врасплох. Такое предложение было просто как снег на голову.

— Не знаю даже, что ответить. Очень неожиданно. Тут подумать надо.

Кир хлопнул себя по коленкам. Именно в этот момент щёлкнул закипевший чайник. Михаил отправился к чайнику, чтобы разлить кипяток по чашкам.

— Вам сколько сахара? У меня — в кубиках.

— Два хватит.

Михаил приготовил чай и взял две чашки: одну забрал себе, а вторую дал своему гостю.

— Что тут думать, Михаил? — в голосе Кира появилась некая досада. Он провёл пальцем по экспериментальному столу и показал налипшую пыль, — Ты хочешь до конца жизни сидеть здесь? Я тебе открою маленькую тайну: этот Университет собираются закрывать через полгода. Так что жди приказ об увольнении в связи с сокращением штата сотрудников. Что ты здесь не видел, ответь мне, Миша?

— Как-то резко Вы на «ты» перешли… Я вообще не знаю…

— Такой шанс выпадает раз в жизни! Или тебе каждый день предлагают к Юпитеру слетать?

— Эх… На Луну уже вон слетали. Что с Луной сейчас? А с Меркурием? А с Марсом?

— Всё в порядке с Марсом, — ответил новый знакомый Михаила ровным голосом, выпив уже половину чашки.

— Точно. Тут я поторопился, — в этот момент Михаил понял, что действительно Кир ему дело предлагает, — Пожалуй, я соглашусь.

В этот момент Кир буквально расплылся в лучезарной улыбке. Он очень ждал этих слов.

— Ну, так это же замечательно! Вы сделали правильный выбор!

— Снова на «Вы»? Давай тогда уже не «ты», раз начали, — Храмов немного отхлебнул из чашки.

— Хорошо, — Кир дал Михаилу свою визитку, на обороте которой был написан адрес. — Вот, явись по этому адресу завтра к восьми утра. Начнём твою интенсивную подготовку и познакомим с командой!

Три месяца спустя в назначенный день космический корабль «Иоганн Кеплер» совершил старт с космодрома «Восточный».