Читаем Ганимед-2 онлайн бесплатно

Прошло 7 лет после гибели космического корабля «Иоганн Кеплер»

Пережитый кошмар повторялся изо дня в день. Михаил Храмов продолжал возвращаться в день гибели экипажа. Каждый день он видел, как из санитарного отсека вырывался мутант, который в прошлом был Льюисом Брюстером, и убивал Владлена десятком щупалец.

Ужас происходившего заключался в том, что Михаил ничего не мог поделать. Приступ страха полностью сковывал тело. Он знал, что видел это не в первый раз, но не мог привыкнуть. Мутант вселял ужас как в первый раз.

Михаил, несмотря на то, что никогда не был искренне верующим, думал, что оказался в аду. И ад его так наказывал за его небезгрешную жизнь: учёный-физик попал в самый кошмарный день своей жизни.

И вот он снова заходит в корабль после выхода на поверхность Ганимеда. Из кессонного отсека он попал в рабочий и увидел, как Владлен Жуков, командир корабля, стоит напротив двери в санитарный отсек с пенетрометром наперевес. Пенетрометр — это длинная палка, которой космонавт проверяет плотность грунта. Олаф Ларсон и Матильда Купинская находились у своих рабочих мест.

«Михаил Александрович?» — раздался голос откуда-то.

Учёный решил, что ему показалось.

— Стой, Михаил, — сказал тихо командир корабля, наверное, уже в тысячный раз.

— Что случилось? — в тысячный раз спросил Храмов уже и так прекрасно зная ответ.

Это была как запись на видео, которую уже выучил наизусть: ты прекрасно знаешь, что будет через секунду, но бессилен что-либо сделать.

— Тебя в детстве бабайкой пугали? — и в тысячный раз не дождавшись ответа, командир продолжил, — Вот там, в санитарном отсеке, сейчас бабайка сидит с моей лёгкой руки. И он уже забрал Чунга.

И вновь Михаил приготовился испытать ужас. Тысячный ужас, но такой, будто он его видит впервые. Сейчас должен распахнуться шлюз санитарного отсека.

«Михаил Александрович, вы меня слышите?» — снова заговорил голос из неоткуда. Нет, это уже нельзя назвать слуховыми галлюцинациями.

И вот шлюз распахнулся. Мутант вырвался на свободу и на двух десятках щупалец начал своё движение по стенам рабочего отсека, намереваясь наброситься на Владлена. Только сейчас, впервые за всё это проклятое время Храмов задумался: а не обречён ли Владлен вечно испытывать эти мучения? Это на самом деле душа командира здесь или только его мысленный образ? Испытывает ли Жуков эти муки постоянно или каждый раз у него всё впервые?

Чудовище оказалось на потолке, сделало несколько рывков и спрыгнуло на панель управления. Его щупальца в прыжке стали твёрдыми, как колья с острыми наконечниками. Они пробили аппаратуру панели управления, отчего та начала отдавать хаотичные команды системам корабля.

— Я потерял управление, — сказал Эльбрус, бортовой компьютер космического корабля. — Активирована система запуска двигателей. Корабль взлетает.

И вот сейчас уже всё решится.

«Михаил! — снова этот голос, — Храмов Михаил! Придите в себя!»

Откуда-то раздался хлопок. Что происходит?

— Чёрт возьми! — выругался Жуков и кинулся на мутанта.

И снова то, что когда-то было Льюисом Брюстером, оказалось быстрее и проворнее. Гул двигателей становился громче. Мутант вонзил несколько щупалец-кольев в тело Жукова. Тот в долгу не остался и не растерялся. Он стал методично протыкать мутанта пенетрометром. Корабль оторвало от твёрдой поверхности.

— Господи, что происходит? — и снова Матильда, которая умрёт меньше, чем через минуту, забилась в угол и, рыдая, закусила кулак.

И снова битва человека и мутанта закончилась вничью. И снова Владлен и мутант упали одновременно. Корабль уже был на достаточной высоте, чтобы падение оказалось смертельным. Судьба была злой к остаткам экипажа в тот момент. Михаил это уже давно понял. И, как подтверждение его слов, вновь раздался беспристрастный голос Эльбруса:

— Отказ системы подачи топлива. Отказ системы подачи топлива, — и вот сейчас он произнесёт то, что поставит окончательную точку в экспедиции. — Падение неизбежно.

Михаил приготовился в очередной раз ощутить удар от падения и лишиться сознания, как вдруг образ корабля начал меркнуть и таять в сознании.

«Михаил Александрович, придите в себя!» — голос стал гораздо громче, будто говоривший был буквально перед ним.

«Перестаньте его трясти! — раздался ещё один незнакомый голос, — Дайте ему время!»

И в этот момент его глаза распахнулись, но в то же время захлопнулись, получив удар светом и вызвав болезненные ощущения.

— Вы видели? Он открыл глаза! Он пришёл в сознание! — в ушах Храмова продолжал кричать знакомый ему голос, а потом кто-то взял его за заднюю сторону шеи и наклонил немного вперёд, — Миша! С возвращением!

Михаил Храмов снова предпринял попытку открыть глаза. В горле пересохло. Было сложно не то, что говорить, но и просто дышать. Он вдыхал небольшими порциями, пытаясь осознать, где он находится.

— Пить, — выдавил он из себя.

— Давай понемножку, — сказал тот же голос. — Начнём со столовой ложечки.

Учёному дали столовую ложку питьевой воды, которую он сразу выпил. Вода увлажнила его ротовую полость, а потом пошла дальше по пищеводу, как долгожданный дождь в пустыне. Храмов предпринял ещё одну попытку открыть глаза и осмотреться. Учёный понял, что лежал в капсуле, которые в прошлом ещё находились в проекте. Сейчас их, судя по всему, уже начали эксплуатировать. Смутные размытые образы начали складываться в более-менее различимые очертания людей. Перед ним сидел лысый плотный мужчина. Михаил знал его, просто запомнил на несколько лет моложе.

— Кир Николаевич! — прохрипел Храмов и улыбнулся.

Тот ответил тем же, а потом добродушно рассмеялся и осторожно обнял учёного.

— С возвращением, Миша! Я знал! Я верил до последнего, что ты выживешь!

Когда с объятиями было покончено, Михаил решил задать вопрос, который волновал его больше всего.

— Где я?

К Киру подошла женщина средних лет, примерно его ровесница. Она была невысокого роста, имела тёмные глаза и светлые короткие волосы. Одета была в такую же форму, какую носил сам Михаил во время полёта. Только шеврон был другим.

— Знакомься, Миш, — Кир указал на женщину, — Степнова Юлия Витальевна, командир корабля «Николай Коперник».

— Кир Николаевич, — обратилась Юлия к нему, — позвольте теперь мне и бортовому врачу пообщаться с Михаилом.

— Да, да, конечно, — Кир собрался уходить, но перед ещё раз обратился к учёному. — Ну всё, Миш. Передаю тебя профессионалам. Как снова войдёшь в привычное русло, приходи — поговорим.

Храмов пожал плечами, отпустив своего знакомого. Юлия села напротив него, на край капсулы, и они встретились взглядами.

— Давайте пообщаемся, Михаил. Думаю, и ваша и моя истории будут крайне интересными нам обоим.

Юлия молча слушала Михаила, при этом ловила каждое его слово. Она знала из отчётов и расшифровок бортовых самописцев, что случилось на погибшем корабле семь лет назад, однако ей было важно услышать историю от непосредственного участника тех событий. Весь рассказ по памяти занял у Храмова порядка полутора часов. Михаилу приходилось часто пить воду во время рассказа. Командир его ни разу не перебила.

— В общем, мы с Олафом отдали команду Эльбрусу, чтобы сдохнуть быстрее. Он запустил что-то в вентиляцию, и мы с Ларсоном потеряли сознание, — учёный перевёл дыхание. — Честно скажу, я думал, что больше не проснусь.

— Да… — протянула Степнова, — Очень интересная и в то же время грустная история. Из ваших уст она прозвучала даже как-то ещё печальнее, чем нам сообщали СМИ.

— На самом деле мне хочется сейчас помыться, побриться, подстричься. А то я за семь лет зарос и теперь на бездомного похож, — Михаил почесал бороду.

— Это мы всё организуем. Но перед этим, возможно, у вас есть какие-то вопросы относительно прошедшего времени? — Юлия провела рукой перед собой.

— Кстати, да, Юлия Витальевна. Мне не мешало бы узнать, что случилось за семь лет. И как на Ганимед попал Кир Николаевич?

— Слушайте…

После того, как правительство признало гибель «Иоганна Кеплера», уже шла полных ходом разработка программы третьей экспедиции на Ганимед. Тогда же достраивался космический корабль Николай Коперник с грузовым челноком. Третья экспедиция предполагала длительное пребывание на спутнике Юпитера, поэтому на борту корабля также перевозили базу, предназначенную для проживания на планетоиде.

За это время также было завершено расследование дела, связанного с мутагеном, что послужило причиной гибели двух экспедиций. Среди специалистов, занимавшейся космической программой оказались сектанты Атума. Именно они получили ампулы с мутагеном и, используя свою сеть контактов с другими работниками, доставили их на корабли. Команде «Иоганна Кеплера» повезло его вовремя обнаружить, обойдясь потерей только Геннадия Черненко, тела которого так и не нашли. А вот команде корабля «Галилео Галилей» не повезло. Тем не менее, этот мутаген в конечном счёте погубил обе команды.

Сотрудники во всём сознались, над ними был суд. Большинство получило тюремные сроки, а кто-то был «удостоен» особого бонуса в виде смертельной инъекции. Позже, в местах лишения свободы умерло ещё несколько соучастников преступления при невыясненных обстоятельствах.

Когда корабль и экипаж были готовы, всё было проверено, наверное, полсотни раз. И когда все убедились, что теперь нет никаких признаков мутагена или какой-то ещё диверсии, новая экспедиция благополучно стартовала и добралась до Ганимеда.

И с учётом того, что господин Кир Неизвестный чувствовал свою ответственность за два погибших экипажа перед их семьями, он решил лично отправиться в экспедицию. Так и сказал: «Судьба у нас теперь одна».

— По прибытии на Ганимед, — Юлия уже заканчивала свой рассказ. — Первым делом мы отправились на место крушения «Кеплера». Благо, оно было не слишком далеко от места плановой посадки. К моему удивлению, внешний корпус корабля хоть и пострадал, но не разгерметизировался. Нам удалось войти в контакт с бортовым компьютером Эльбрусом, который тоже оказался более-менее исправен. Он пустил нас на борт и доложился о вашем состоянии, Михаил. Вы оказались живы, просто в состоянии анабиоза.

При этих словах глаза Храмова округлились, а сам он раскрыл рот от удивления.

— Анабиоза?! — он всплеснул руками, — Но как? Анабиоз был только… — тут до него будто бы что-то дошло, — в экспериментальной стадии разработки…

— Очевидно, на вас и поставили эксперимент. Эльбрус доложил нам, что у него имелся секретный протокол в случае, если команда решит добровольно уйти из жизни. Он запустил экспериментальный газ, а потом смог создать на борту «Кеплера» нужный микроклимат. А когда мы вас нашли, погрузили в капсулу, в которой вы и проснулись уже на базе третьей экспедиции, — Юлия улыбнулась, — Кир был очень рад, когда вас доставили сюда живым. Будто бы ваша жизнь сняла с его плеч огромную гору.

Михаил покивал, потом немного подумал и снова спросил:

— А что с останками других членов экипажа «Кеплера»?

Юлия на какой-то миг опустила глаза, немного подумала, прежде чем ответить, это была самая тяжёлая часть разговора, хоть и неизбежная. Она снова посмотрела на Храмова.

— Останки Владлена Жукова, Ле Ван Чунга, Селин Паради и Матильды Купинской мы поместили в герметичный ящик и оставили на поверхности Ганимеда. Когда полетим обратно, отправим ящик в открытый космос.

Михаил начал прикидывать в голове, все ли имена назвала командир. И оказалось, что двух имён не хватает.

— А тело Льюиса Брюстера? И Олаф… Он ведь был жив!

Юлия отрицательно покачала головой.

— Мы их не нашли. Облазили всё, что только можно облазать, но ни шведа, ни американца мы не смогли найти, — после небольшой паузы женщина добавила, — То, что вас удалось спасти — это уже чудо. Это, я не знаю, наверное, Божий промысел. Иначе никак не назвать.

Михаил тяжело выдохнул.

— Я понял. Насколько мы здесь? Когда полетим домой? — спросил учёный. — И давайте уже на «ты», мы практически ровесники, а выкать мне не очень нравится.

— Давай на «ты», я не против. В конце концов, ты — пассажир. Касаемо сроков, запасов у нас на три года пребывания на планетоиде. У нас стоит задача — найти лёд и сделать предварительную подготовку для его добычи следующими экспедициями. Думаю, ты и сам понимаешь, что земляне готовятся к исходу из Солнечной системы, а Ганимед — это одна из, скажем так, промежуточных остановок, которая пригодится нескольким поколениям. Вирус уничтожил очень много людей, тебе это известно, много ресурсов освободилось, и этого хватит и на колонизацию Солнечной системы и на исход из неё.

Храмов понял, что для Земли история уже заканчивается. Эпидемия и другие катаклизмы, которые назвали Армагеддоном, не прошли для нашей планеты бесследно. Ещё два-три столетия и земляне улетят искать новый дом. И будут они искать его долго, несколько поколений сменится, когда огромный космический корабль с колонизаторами окажется на орбите планеты, пригодной для жизни.

— Значит, с Земли сообщат, когда вышлют сюда смену. Я правильно понимаю?

— Совершенно верно, Михаил, — ответила Юлия. — А теперь давайте, приходите в себя, проходите реабилитацию, приводите себя в порядок, и я покажу вам базу и познакомлю с командой.

Далее Михаила ждала реабилитация: комплекс лечебной физкультуры, специальной диеты, физио и психотерапии. Всё это заняло порядка ста семидесяти часов, или одной земной недели. Всё это время с Храмовым работал штатный врач экспедиции — Глеб Сентябрёв. Это был мужчина тридцати с небольшим лет, с крепко сложенным телом, светлыми глазами и волосами цвета вороньего крыла. Особенно приятной частью пребывания в медблоке для учёного стало то, что ему разрешили принять ванну, побриться и подстричься.

Ванну, точнее душ, Михаил принимал в одиночестве, когда наконец-то смог снова стоять на ногах, а вот со стрижкой и бритьём ему помогал тот же Глеб. Вообще Храмов заметил, что медик был абсолютно небрезгливым человеком. А вот самого учёного ждал шок, когда он увидел себя в зеркале. Он почти не постарел, но заметно похудел, имея по жизни и без того худощавое телосложение. Но было еще это — отражение смотрело на него человеком, обманувший смерть, но впитавший весь увиденный ужас, который поселился где-то в глубине глаз, и теперь смотрящий на него холодным мёртвым огоньком.

— Что такое, Михаил Александрович? — спросил Глеб, закончивший вытирать своему пациенту лицо полотенцем, — Вы как будто привидение увидели.

Учёный грустно улыбнулся, после чего перевёл взгляд на врача и ответил:

— Ты даже не представляешь, насколько ты прав. И давай на «ты». Я здесь теперь надолго.

— Как скажешь, — ответил Глеб и пожал плечами. — Я тогда вернусь в свой модуль, а ты давай одевайся и бегом к Витальевне. Она тебя ждёт не дождётся.