Читаем Гамбит отражений (СИ) онлайн бесплатно

9 октября 785 года

Столица Рейнского Протектората - Новая Саксония.

Анхальт.

Крупный флотской бот пробивался через плотную атмосферу Новой Саксонии, оставляя за собой длинный инверсионный след, который разрезал небо. Стоило ему пройти самые верхние слои атмосферы, как его моментально окружил почётный эскорт. Восемь транс атмосферных истребителей из состава сил планетарной обороны заняли свои позиции вокруг спускавшегося к ней корабля. Их вытянутые и хищные силуэты не отрываясь следовали за ботом, сопровождая его в самый центр столицы.

Небо над Анхальтом в этот раз не было затянуто тёмными тучами. Вечерний аквамарин, поддёрнутый яркой россыпью звёзд. Столица Рейна подсвечивала всё вокруг мириадами городских огней. Город пульсировал словно мощное сердце огромного организма. Филип Штудгард смотрел на эту картину и чувствовал, как его тело едва заметно дрожит. Так было всегда. Он был одним из четырёх адмиралов, которые командовали рейнскими флотами. Одним из горстки самых могущественных людей. Именно в его руках была сосредоточена огромная мощь. Сила, способная разрушать миры и выжигать поверхность планет до состояния безжизненного стекла. Мощь Рейнского флота была тем, что должно было притворить в жизнь планы множества людей. Его планы. И вместе с тем, эта сила использовалась для защиты. Для того, чтобы миллионы людей внизу спали спокойно. Не заботясь о том, что кто-то может потревожить их жизнь.

Даже если для этого требовалось ограничить их свободу.

Военное руководство Рейнского Протектората было разделено между главнокомандующими четырёх флотов. Именно эти четыре человека, были ответственны за то, чтобы раздавить любого противника. Любого врага, который мог бы угрожать этому огромному и от того беззащитному организму, имя которому было государство. Словно иммунная система, он должен был защитить его от всех угроз. Внешних. И внутренних. И он это сделает.

Если только государство само не будет мешать.

Из динамика донёсся голос одного из пилотов.

-Господин адмирал?

Штудгард протянул руку и коснулся панели управления внутренней связью на подлокотнике кресла.

-Да Генри?

Голос в динамике на мгновенье запнулся.

-М… мы подлетаем к Рейнстагу.

Губы Филипа тронула улыбка. Его невероятная, практически граничащая с магией способность помнить имена чуть ли не каждого офицера флота, уже давно вошла в легенду. С младшими офицерами это всегда действует одинаково. Удивленые и сбитые с толку, они начинают гадать, чем именно они привлекли внимание такого человека, как Штудгард, что он знает их в лицо и по имени.

-Прекрасно, Генри,- спокойно произнёс он и отключил связь.

Филип бросил взгляд в иллюминатор, как раз в тот момент, когда челнок начал снижаться к огромному и массивному зданию. В отличие от нынешней моды на высокие, километровые башни, которые были популярны по всей освоенной человечеством галактике, сердце рейнского протектората отдавало стариной. Высокие и толстые колонны из чёрного камня. Арочные окна. Нерушимые стены из того же чёрного камня, которые делали это здание похожим на крепость.

И пустота вокруг.

Вокруг здания была создана огромная, идеально круглая площадь двухкилометрового диаметра. И это в самом центре Анхальта. Полированные белые плиты контрастировали с самим зданием рейнского правительства, в то время, как вокруг него к небу тянулись современные башни из стекла и стали. Сопровождающие их истребители, повторили манёвр челнока с идеальной точностью. Как только маленькое судно начало снижаться для посадки, они приветственно покачали крыльями и разошлись в разные стороны в одном чётком и идеальном вираже.

***

Тяжёлые двери распахнулись в стороны с такой лёгкостью, словно и не были сделаны из стальных, бронированных плит, покрытых для красоты чёрным, до блеска отполированным деревом. Штудгард шагнул в просторное помещение и остановился, сделав всего несколько шагов.

Церемониальный зал. Другим словом нельзя было бы лучше описать это место. Столь простое слово, как кабинет, никогда не подошло бы этому месту. Только не с тяжёлыми гобеленами и драпировками с рейнским гербом, которые увешивали стены. Только не с высокими колоннами, которые шли по периметру этой просторной и светлой комнаты. Только не с золотым убранством и лепниной, которая шла по потолку. Такое приземлённое и простое слово, как «кабинет» никогда бы не подошло этому сосредоточению власти и силы. И тому, кто находился в его центре.

Человек, который вызвал его, стоял в дальней части зала, у высокого арочного окна. Идеальной прозрачности стеклопласт, из которого были сделаны окна, позволял ему без каких-либо помех взирать на вечерний Анхальт.

Карл Адлер. Канцлер Рейнского Протектората. Человек правивший Рейном твёрдой рукой уже более ста двенадцати лет. Он так и не повернулся, когда Штудгард остановился и замер. Лишь едва заметно шевельнул головой, отреагировав на его появление.

-Филип. Я вызвал тебя,- спокойно произнёс он, не отрывая взгляда от площади за окном.

Штудгард чуть склонил голову.

-И я прибыл. Как вы и приказали.

По залу разнёсся тихий, едва слышный вздох.

-Верно. Как я и приказывал. Как ты объяснишь случившееся Филип?

Любой бы на месте Штудгарда в этот момент почувствовал нечто, сродни занесённому над головой топору палача. Но лицо адмирала выражало лишь непоколебимую уверенность.

-Это лишь непредвиденная ошибка, - спокойно произнёс он, - не более того.

-Ошибка, Филип? Не мне тебе говорить о том, к чему приводят ошибки. Тщательный план дал первую трещину. Твой план.

-Мои люди работают над тем, чтобы понять, как такое произошло. Действия моих офицеров были безупречны. Коммодор Дюбуа не собирался атаковать лайнер. Эта…трагедия, произошла из-за сбоя в оборудовании.

Многие бы могли подумать, что такой человек, как Адлер, никогда не стерпит оправданий. И они были правы. Но канцлер лишь продолжал смотреть на город, который жил за пределами этого чёрного дворца.

-Если это не ошибка Дюбуа, тогда чья же? Всё было рассчитано на то, что их руководство не поменяется. Случившееся же, полностью изменило баланс сил на политической арене Вердена. Бран был достаточно умён, чтобы не провоцировать нас и обходить все политические ловушки, которые мы ставили на его пути. Наша нынешняя стратегия основывалась на его осторожный действиях. И теперь, ввиду произошедших событий, она более не жизнеспособна.

-Говард Локен… - начал было Филип, но Адлер прервал его своим тихим и спокойным голосом.

-Он, неизвестная переменная. Мы не знаем, как он будет реагировать на наши действия. Более того. Разработанный план операции предполагал определённую реакцию, развитию которой поспособствовали бы наши люди.

-Тем не менее, за исключением произошедшего с верденским лайнером, операция «Барьерный риф» прошла именно так, как мы и рассчитывали . Первый этап плана закончен.

Впервые Карл Адлер повернулся к своему гостю. Это был высокий и статный мужчина. Его суровое лицо покрывала тонкая, едва заметная сеть шрамов. Современная медицина с лёгкостью бы избавила его от них, но Адлер так и не сделал этого. Они пересекали его лицо, делая его ещё более жёстким. Словно царапины на поверхности металла. Короткие тёмные волосы и спокойный, твёрдый взгляд серых, как сталь глаз, лишь дополняли образ этого сильного и несгибаемого человека. Одежда, в которую был одет канцлер Рейна, напоминала военный мундир, который носил Штудгард, но без каких-либо отличительных знаков. Адлер был единственным человеком в правительстве Протектората, который позволял себе такую манеру одежды в память о былых заслугах.

-Не мне тебе напоминать о том, что тактические успехи не способны нивелировать стратегический промах, Филип.

Глаза Штудгарда сузились.

-Война, это область случайностей, Карл,- спокойно ответил он, наконец назвав своего старого друга по имени.

От услышанного, лицо Адлера потемнело. Но мало кто в этом мире знал его лучше, чем стоявший перед ним адмирал. Филип ясно увидел промелькнувший в его глазах застарелый гнев. Но канцлер слишком хорошо играл в эту игру, что бы дать своим настоящим чувствам привиться сильнее, нежели он уже позволил.

-Случайности - редки,- наконец произнёс он и отошел от окна.- Ты не хуже меня понимаешь, что теперь действия будут развиваться не так, как мы задумывали. Теперь, когда политическая верхушка Вердена не стабильна, нам будет не просто оказать на них управляемое давление. Теперь верденцы в ярости и я понимаю их. Воля народа не позволит Локену оставить подобное без ответа.

-Можем ли мы смягчить последствия от гибели лайнера дипломатически? - задал вопрос Штудгард.

Карл впервые улыбнулся с того момента, как Штудгард вошел в зал.

-И об этом меня спрашиваешь ты Филип? Не ты ли всегда считал военные действия, лишь продолжением политики иными средствами?

Адмирал ответил на улыбку.

-Право сильного. Разве это не древнейший закон в истории человечества?

Несколько секунд двое мужчин смотрели друг на друга. Если бы в этой комнате находился ещё кто-нибудь, то он не смог бы не почувствовать то ощущение силы, которое наполняло воздух. Правитель Рейна и его вернейший цепной пёс. Лучший флотоводец государства и тот, кто считал, что приручить можно любого, даже самого дикого зверя. Они оба думали об одном и том же, но ни один никогда бы не произнёс вслух слова, которые прятались под покровом их мыслей.

-Хорошо,- наконец произнёс Адлер.- Можете начинать операцию. Сколько вам нужно времени для подготовки?

-От четырёх месяцев до полугода,- быстро ответил Штудгард,- всё будет зависеть от того, как быстро работают «их» люди. Для выполнения всех этапов операции будет очень важно создать определённые условия. И очень важна будет секретность всего происходящего. К счастью, по последним новостям из Вердена я могу предположить, что там уже сложились более чем подходящие условия. Нужно будет лишь подтолкнуть их в нужном направлении.

Карл согласно кивнул.

-Верно. И для этого, я разрешаю тебе затребовать любые средства Службы внешней разведки. Но будь осторожен. Как я уже сказал, в нынешних условиях возможность оказать на верденцев управляемое давление будет сведена к минимуму.

Перед глазами Филипа промелькнуло лицо молодого человека, с которым он встречался около двух месяцев назад. Штудгард кивнул.

-Я понял.

-Пока что,- продолжил Адлер,- мы спрячем наши намеренья за завесой дипломатии. Я постараюсь обеспечить тебе и твоим людям фактор стратегической внезапности Филип, но ты должен быть готов к любым неожиданностям.

Штудгард медленно кивнул.

-Тебе прекрасно известно, насколько важна эта часть плана. Верден должен быть взят под наш контроль. Лишь после этого мы сможем сделать шаг вперёд.

Казалось, что эти слова завершили их диалог. Словно этой репликой Адлер поставил точку в разговоре. Но Штудгард так и не шевельнулся. Карл ещё раз окинул адмирала взглядом и вопросительно поднял бровь.

-Это не будет просто, Карл. В том, что должно будет случиться, не будет ничего возвышенного. Это будет время жестокости и бескомпромиссности. Время крови. Смерти пир.

Адлер удивлённо посмотрел Филиппу в глаза и улыбнулся.

-Я мог бы услышать подобные слова от наших добросердечных членов парламента. Но я не думал, что и в твоём чёрством сердце осталось место добродетели.

-Добросердечные люди могут, конечно, полагать всё что им вздумается,- чуть резче чем ему хотелось, ответил Штудгард. - Они вольны считать, будто в мире существует некий волшебный и безопасный способ обезоружить и победить противника без пролития большого количества крови. Верить в миф о быстрой и победоносной войне. Будто это и есть истинное искусство войны. Согласен, звучит привлекательно. Но на деле… это не более чем ложь. Война, это грязное и крайне опасное дело. Никогда не стоит это забывать.

Адлер несколько секунд смотрел ему в глаза, после чего кивнул.

Он знал это не хуже Филипа.

***

25 октября 785 года

Траствейн - Прайден сити.

Стеклянное горлышко бутылки с резким, совершенно немелодичным звоном ударилось о край бокала. От резкого движения бурбон золотисто-янтарными каплями пролился на стеклянный столик, который стоял перед диваном. Напиток растянулся по нему уродливой, маслянистой кляксой. Прямо поверх множества фотографий, которые выводились на стеклянную поверхность.

Фотографии. Множество снимков и голографических проекций усеивали стекло, словно вырванные из памяти воспоминания. Их первая с Лизой вылазка на золотистой песок прайденских пляжей. Она только вышла из воды и лежала на тёплом и мягком песке, по которому рассыпались рыжие локоны её волос.

Теперь же он помнил лишь их последний поцелуй, перед тем, как отправил её умереть на эту проклятую, ледяную луну.

На следующем снимке Том стоит рядом с ней, напротив огромного обзорного экрана на орбитальной верфи, расположенной в одной из точек Лагранжа. За их спинами, в космосе неподвижно висел «Бельмонт». Этому снимку почти девять месяцев. Райн тогда впервые смог взглянуть на свой новый корабль.

Гордый и красивый эсминец, теперь представлял из себя лишь тень былой силы. Разбитый и повреждённый корпус покоился на той же самой верфи, с которой Том и Лиза когда-то смотрели на него. Насмешка судьбы или банальная случайность. А может и отражение души своего собственного капитана.

И поверхность стола заполняли десятки подобных фотографий, которые были цифровым доказательством того, что воспоминания Райна не были иллюзией. Бредом. Алкоголь продолжал растекаться по столу, закрывая снимки и искажая их. Будто жидкость хотела стереть эти воспоминания из его памяти.

И порой, ей это удавалось. Ненадолго.

Том поставил гранённую, выполненную из чёрного стекла бутылку на стол. Деревянная пробка с остатками сургучной печати лежала рядом. Лиза подарила ему её в вечер того дня, когда Лестер сообщил Тому, что отдаёт ему «Бельмонта». В тот вечер они до поздней ночи праздновали в «Королевском Коро». Райн, Лиза, Сергей, Магда Вальрен, Дэнни Нэрроуз и другие. Они сняли самый просторный из всех отдельных кабинетов, которые были в ресторане. Это не было трудностью. Рональд Эдисон, хозяин ресторана, сам был бывшим офицером флота. Когда Томас связался с ним и спросил о возможности арендовать одно из помещений в ресторане, Эдисон согласился едва услышал повод, по которому должна была состояться их небольшая пирушка. Ради этого ему пришлось сообщить кому-то, что бронь на их столик отменяется.

Рональд и сам пришёл на неё, чтобы поздравить Тома.

Они все были на одной из фотографий. Одной из множества.

У Тома никогда не было столько простых, жизненных снимков. Этих крошечных отпечатков прожитой жизни. А за прошедший год их стало столько, что они просто не помещались на умной поверхности стола и теперь сменяли друг друга в медленном танце изображений.

А теперь, только они и остались.