Читаем Фулгрим онлайн бесплатно

Легион Детей Императора

Фулгрим – примарх

Эйдолон – Лорд-коммандер

Веспасиан - Лорд-коммандер

Юлий Кесорон – капитан, первая рота

Соломон Деметер - капитан, вторая рота

Марий Вайросеан - капитан, третья рота

Саул Тарвиц - капитан, десятя рота

Люций - капитан, тринадцатая рота

Чармосиан – капеллан, восемнадцатая рота

Гай Капхен – заместитель второго капитана

Ликаон – денщик капитана первой роты

Фабий – апотекарий

Легион Железных Рук

Феррус Манус – примарх

Габриель Сантор – капитан, первая рота

Каптай Балхаан – капитан «Феррума»

Примархи:

Хорус – примарх Сынов Хоруса, Воитель

Вулкан – примарх Саламандр

Коракс - примарх Гвардии Ворона

Ангрон – примарх Пожирателей Миров

Мортарион – примарх Гвардии Смерти

Другие космодесантники:

Эреб – первый капеллан Несущих Слово

Армия Империума

Лорд-коммандер Фаддей Файл

Деятели Империума

Серена д’Анжелус – художник

Бекуа Кинска – музыкант, компзитор

Остиан Делафор – скульптор

Коралин Асеник – театральная актриса

Леопольд Кадм – поэт

Ормонд Бракстон – эмиссар Администриума Терры

Эвандер Тобиас – хранитель архива «Гордости Императора»

Ксеносы

Эльдрад Ультран – видящий Ультве

Хиран Золотой Шлем – лорд-призрак Ультве

«Величайшая опасность для большинства из нас состоит не в том, что наши цели слишком высоки и мы упустили их, а в том, что они слишком низки и мы достигли их,- имел привычку говорить Остиан Делафор в тех редких случаях, когда он был способен говорить убедительно.

она слишком низко и мы легко ее достигаем». После этого он будет скромно улыбаться и пытаться совладать с чувством беззащитности в свете прожекторов и неудобства из-за внимания.

И только в своей мастерской, в окружении разбросанных зубил,

молотков и рашпилей, ловкими движениями отделяя от мрамора куски, он чувствовал себя комфортно. Он отошел от каменного блока, стоявшего в центре мастерской, и прошелся рукой по своему высокому лбу и коротким, сильно завитым, черным волосам.

Мраморная колонна представляла собой блестящий белый прямоугольником, метра четыре высотой, ее поверхность еще не коснулось ни зубило, ни рашпиль.

Остиан обошел колонну, касаясь своими серебряными пальцами ее гладкой поверхности , чувствуя ее внутреннюю структуру и обдумывая, где он сделает первый скол на камне. Сервиторы доставили блок из ангара «Гордости Императора» неделю назад, но он еще окончательно не понял, как из этого блока создаст шедевр.

Мрамор прибыл на флагман Детей Императора из каменоломен Проконесуса на Анатолийском полуострове, которые были основным источником мрамора для Императорского дворца.

Блок вручную добыли в каменоломнях горы Арарат, из твердой и недосягаемой вершины, единственного известного места залежей чистейшего белого мрамора. Его цена неизмерима, и лишь влияние примарха Детей Императора помогло заполучить его для двадцать восьмой Экспедиции.

Остиан знал, что многие называли его гением, но он сам понимал – его руки лишь инструмент. Его умением была способность видеть, как будет выглядеть законченный продукт его мыслей, прежде чем он снимет первый слой с камня.

Остиан Делафор был худощавым человеком с тонкими, серьезными чертами лица и узкими, длинными пальцами, заключенными в серебряный металл, блестевший как ртуть и проявлявший беспокойство, если что-то попадало в руку, так, что складывалось впечатление, будто он живет вне воли своего хозяина. Поверх прекрасно сшитого костюма из черного шелка и кремовой рубашки была накинута длинная рабочая роба.. Стиль его одежды явно не соответствовал неопрятной мастреской

-Ну, теперь я готов, - прошептал Остиан.

-Я на это надеюсь,- раздался голос позади,- у Бекуа будет приступ истерии, если мы не успеем к ее концерту, ты ее знаешь.

- Нет, Серена, - улыбнувшись сказал Остиан,- я имел ввиду, что я готов начать работу.

Он развязал тесемки, удерживающие робу, и попытался стянуть ее с себя. Серена д’Анжелус вошла в его мастерскую как один из ужасных матриархов, так хорошо сыгранных Королин Асеник. Она остановилась вдали от разбросных инструментов, лестниц и лесов. Остиан знал, что ее мастерская настолько чиста и опрятна, насколько его захламлена; картины были аккуратно сложены, а кисти и мастики выглядели так, как будто ими еще не пользовались. Низкорослая и привлекательная, Серена д’Анжелус, возможно, была лучшим художником Экспедиции. Другие предпочитали пейзажи Келана Роджета из двенадцатой Экспедиции Робаута Жиллимана, но Остиан считал, что мастерство Серены выше.

Даже если она так не думает, подумал он, всматриваясь в блеск длинных рукавов ее платья.

Для концерта Бекуа Кински она выбрала обычное длинное платье из шелка небесно-голубого цвета с плотно прилегающей золотой баской, приподнимавшей грудь. Как всегда, свои длинные иссиня-черные волосы она распустила - они спускались до талии и обрамляли узкое овальное лицо и темные миндалевидные глаза.

- Ты выглядишь чудесно, Серена.

- Спасибо, Остиан,- ответила она, подходя к нему и расстегивая воротник рубашки,- ты выглядишь так, как будто спал в этом костюме.

- Он в порядке!- возразил Остиан, когда она аккуратно поправляла воротник.

- В порядке, но не в идеальном.- сказала она,- И ты это знаешь. Бекуа уже всем надоела с этим проклятым отчетом, и я не хочу услышать от нее, что художники раздражают ее своим растрепанным и помятым видом.

Остиан усмехнулся.

- Да уж, она весьма смутно представляет себе, что такое прикладное искусство.

- Все из-за избалованности во время воспитания в Европе.- сказала Серена,- А ты, между прочим, сказал что готов творить, не так ли?

- Да,- кивнул Остиан,- готов. Теперь я вижу, что внутри. И только я могу освободить это.

- Чтож, я думаю, лорд Фулгрим будет рад услышать об этом. Я слышала, что он лично просил Императора доставить этот камень с Терры.

- Ох, наконец-то… - прошептал Остиан, когда Серена, отвернулась, довольная его внешним видом.

- Все буде хорошо, дорогой. Ты и твои руки скоро заставят этот мрамор петь.

- А твоя работа?- спросил Остиан,- Как продвигаются дела с портретом?

Серена вздохнула.

- Медленно. Лорд Фулгрим предпочитает сражения и редко позирует для меня.- Остиан заметил, что Серена бессознательно начала царапать себе руки,- Каждый день он остается незаконченным, я ненавижу этот портрет все больше и больше и думаю о том, чтобы начать новый.

- Нет, ты преувеличиваешь.- сказал Остиан, беря ее за руки,- Все хорошо. Я уверен, что когда Лаер падет, лорд Фулгрим будет позировать столько, сколько тебе нужно.

Она улыбнулась, но Остиан увидел ложь в этой улыбке. О, как он хотел узнать способ вывести ее из состояния меланхолии, состояния, когда она могла навредить самой себе.

Но вместо этого он лишь сказал:

- Пойдем, мы не должны заставлять Бекуа ждать.

ОСТИАНУ приходилось признавать, что Бекуа Кинска, европейское чудо, была красивой женщиной. Ее растрепанные волосы были цвета неба в солнечный день, Черты ее лица были результатом хорошей генетики и умелых, незаметных глазу, пластических операций.

Ее выделяло образование и пристрастие к избыточному использованию косметики, что, по мнению Остиана, лишь уменьшало ее природную красоту. Чуть ниже волос Остиан смог заметить слуховой усилитель и провода, идущие от него к черепу.

Бекуа получила прекрасное образование в лучших академиях Терры, а так же прошла подготовку в недавно открытой Консерватории «де Мюзик»– что, по правде, было лишь потерей времени, потому что мало кто мог научить ее чему-то новому. Люди по всей галактике слушали ее оперы и симфонии, она писала музыку способную задеть душу, возвысить ее, наполнить энергией. Остиан встречал ее дважды до назначения на «Гордость Императора», и оба раза его отталкивало ее чудовищное самолюбие и невыносимо высокая самооценка. Но по каким-то непонятным причинам Бекуа преклонялась перед ним.

Одетая в многослойное платье цвета ее волос, Бекуа сидела на резной скамье в дальнем конце концертного зала, опустив голову над мультисимфоническим (multi-symphonic) клавикордом, подключенном к динамиками, расположенным по всему залу.

Сам зал был большим помещением, отделанным панелями из темного дерева, с порфировыми колоннами, освещенными мягким светом шаров качающихся над парящими генераторами гравитации. Витражные окна изображавшие космодесантников в пурпурной броне Детей Императора полностью занимали одну из стен, а ряд мраморных бюстов, сотворенных самим примархом, стоял вдоль другой

Остиан мыслено отметил, что надо бы их осмотреть, но не сейчас. В зале толпилось около тысячи человек, одни были одеты в бежевые робы летописцев, другие в строгие черные робы адептов Терры. Но были и другие, одетые классически - в парчовые куртки, полосатые брюки и высокие черные ботинки – представители дворянства Империума. Многие из них присоединились к двадцать восьмой экспедиции только чтобы побывать на выступлении Бекуа.

В стороне от толпы стояли солдаты армии Империума: офицеры в украшенных перьями шлемах, кавалеристы в золотых кирасах и представители учебного корпуса в красных шинелях. Пестрота мундиров различного цвета наблюдалась во всему концертному залу, шпоры и сабли с громким звуком ударялись об деревянный пол.

- Как эти офицеры могут находить время для таких мероприятий?- сказал Остиан, пораженный бессчетным количеством различных мундиров,- Разве они не участвуют в войне с пришельцами?

- Всегда находится время для искусства, мой дорогой Остиан,- ответила Серена, беря два бокала шампанского у пробиравшегося сквозь толпу официанта,- Война – жестокая госпожа, но у нее нет ничего против Бекуа Кински.

- Я не понимаю, почему я должен тут торчать,- пробурчал Остиан, сделав маленький глоток шампанского и наслаждаясь освежающим действием напитка.

- Потому что она тебя пригласила, а от таких приглашений не отказываются.

- Но она мне никогда не нравилась.- возразил Остиан,- Почему она обеспокоилась тем, чтобы пригласить меня?!

- Потому что ты ей нравишься, идиот.- ответила Серена, шаловливо ударив его локтем по ребрам,- Конечно если ты понимаешь о чем я

- Я не могу представить почему,- вздохнул Остиан,- Я лишь немного разговаривал с этой женщиной. Она не давала мне и слова сказать.

- Поверь мне,- сказала Серена, положив свою изящную руку на его,- ты хочешь быть здесь.

- Действительно? Объясни почему же?

- Ты не слышал как играет Бекуа, не так ли?- ответила она улыбнувшись.

- Я слышал ее записи.

- Мой мальчик,- сказала Серена, театрально закатив глаза,- если ты никогда не слышал Бекуа вживую, ты не слышал ничего! Тебе понадобится много носовых платков, потому что ты будешь плакать. Или, если у тебя их нет, воспользуйся успокоительным, иначе ты будешь весьма возбужденным.

- Прекрасно!- воскликнул Остиан, в душе же желая вернуться в мастерскую,- Я останусь.

- Поверь мне. Будет хуже, если ты уйдешь.

Постепенно шум разговоров в зале стих. Серена продолжала держать его за руку и прикоснулась пальцем к губам. Остиан смотрел поверх замолкшей толпы, и заметил огромного длинноволосого блондина в белой робе.

- Астратес…- выдохнул он,- Я не думал, что они такие огромные.

- Это Первый капитан, Юлий Кесорон,- сказала Серена, и Остиан заметил чопорность в ее голосе.

- Ты его знаешь?

- Он попросил меня написать его портрет, - просияла Серена, - Говорят, он поклонник искусства. Он очень мил и пообещал сообщить о возможных перспективах..

- Перспективах? Каких перспективах?

Серена не ответила. Гнетущая тишина опустилась на привелигерованное собрание, когда свет шаров угас. Остиан наблюдал за тем, как Бекуа провела рукой по клавишам клавикорда. Внезапно энергия и романтические чувства переполнили его как только динамики возвестили о начале увертюры. Выступление началось, и Остиан заметил, что ему нравится игра Бекуа, когда ему внезапно представилась картина разгоравшегося шторма. Вначале он слышал лишь капли дождя, но затем поднялся ветер и начался ливень. Он слышал дождь, вой ветра и грохот грозы. Он посмотрел вверх, полностью уверенный что увидит темные тучи.

Звук тромбонов, пронзительных флейт и грохочущих литавр то затихал, то вновь набирал мощь, причудливо танцуя в воздухе, а звуки симфонии, становившиеся все более страстными, звуки, задевавшие все его внутренне существо, создавали эпическое повествование, хотя позже Остин не мог вспомнить его сюжет.

Хор полностью сливался с оркестром, не было даже намека на раздор в этой величественной музыке восхвалявшей мир, радость и братство людей.

Остиан почувствовал, как чувства наполняют его, как его душе хочется вырваться из тела, воспарить и прыгнуть в отчаянии, чтобы потом восстать и с помощью магической силы музыки вознестись на вершину восторга.

Он посмотрел на Серену и увидел в ней порыв, желание вырваться из оболочки и разделить эту радость с ним. Остиан обернулся и увидел что Бекуа качалась как сумасшедшая, ее голубые волосы спутались на лице, руки метались вдоль клавиатуры. Среди восхищенных слушателей Остиан заметил дворянина в серебряной кирасе и прекрасно сшитой темно-синей льняной куртке, наклонившегося к своей спутнице и прошептавшего что-то ей на ухо.

. К разочарованию Остиана внезапно прекрасная музыка стихла. Установилась тишина. Радость исчезла, вместо нее в душе возникло чувство ненависти к этому прервавшему концерт дворянину.

Бекуа встала из-за инструмента, ее грудь часто вздымалась, на лице застыла маска бешенства. Внезапно она подошла вплотную к дворянину и, сдерживая ярость, сказала:

- Я никогда не выступаю для таких свиней!

Дворянин вскочил на ноги, его лицо покраснело.