Читаем Frozen онлайн бесплатно

Frozen¹

You only see what your eyes want to see

How can life be what you want it to be

You're frozen

When your heart's not open

***

If I could melt your heart

We'd never be apart

Give yourself to me

You hold the key

***

Love is a bird, she needs to fly

Let all the hurt inside of you die

You're frozen

When your heart's not open

If I could melt your heart…

Снег, лед, облизанные ветром до состояния льда скалы – однообразный пейзаж на многие мили вокруг. Над всем этим дует ветер – сутками, с разной интенсивностью. Над всем этим царит холод – сутками, месяцами, годами, с разной интенсивностью.

Я давно уже не чувствую холода. Я стал его частью и это помогло мне забыть. Забыть кто я и почему здесь.

Свист ветра успокаивает и помогает уснуть.

Снова этот сон. Проснулась с желанием натянуть пуховое одеяло и проверить работу системы отопления дома.

Все оказалось еще хуже: кондиционер отключился, а в комнате стоит душная летняя Аделаидская ночь. На часах четыре часа ночи или утра.

Пошлёпала на кухню попить и подумать.

Эти сны меня уже не тревожили. Снились примерно раз в месяц, но каждый раз я просыпалась резко, с ощущением замораживающего холода.

Из-за того что меня еще потряхивало, я вскипятила чайник и заварила пакетик чая в бокале. Хорошо бы выкурить сигарету, но где они лежат, я не помню, начну рыться разбужу падю.

Зря старалась, слышу по коридору шлепанье босых ног – он все равно проснулся.

– Ты чего в такую рань, Огонёк? – спрашивает папа-Куп и садится напротив меня за барную стойку, – опять сон? – папа раскуривает сигарету и протягивает её мне.

Делаю затяжку, теплее не становится, но никотин влияет на сосуды, соответственно, на кровообращение, я как будто начинаю расслабляться – оттаивать. Делаю большой глоток чая.

– Что по-поводу снов говорят мама и Зиль?

– Мама поит чаем. Папа – Зиль говорит, что это связь с кем-то или с чем-то и пока эта связь не укажет на что-то, сны будут повторяться.

Куп кивнул головой, такой же лохматой и черноволосой как у меня. И ушёл. Вернулся через несколько минут с двумя гитарами. Одну положил на стол, вторую взял в руки и заиграл. Играл медленно, как будто подбирал ноты.

– Знаешь такую? – спрашивает хитро, глядя на меня.

– Что-то знакомое, но не помню.

– Frozen – Мадонна. Это же классика! Разучи, как раз для твоего голоса, – и он повторил мелодию от начала до конца.

Я уже допила чай и согрелась, поэтому взяла вторую гитару и я, повторяя за папой, проиграла мелодию один раз.

– Согрелась? Теперь спать!

Я, как послушная девочка, пошла в свою комнату.

– Падя, но сёрф не отменяется, – сказала я. – Разбуди меня в семь.

– В семь не получится. Уже шесть, – он кивнул на часы. – Даю тебе время до десяти, сонная ты мне там не нужна.

***

Наша семья необычная семья. У нас с Искрой два папы. Причем вполне биологических. Папа Зиль, муж нашей мамы и наш официальный папа. И папа Куп, его брат близнец и биологический папа одной из нас. Но как определить кого именно? Оба принимали участие в зачатии, оба принимали участие в родах.

Мама предполагает, что я биологическая дочь Зиля, а Искра дочь Купа. Но я черноволосая в Купа, а Искра блондинка – в Зиля. Куп перерезал пуповину Искре, а Зиль – мне. Но потом в больничной суматохе меня вручили Купу, а Искру – Зилю. Так и повелось: Искру везде с собой таскал Зиль, а меня – Куп. Купу нравилось выставлять на публику отцовские чувства. Впрочем, он действительно отличный отец. Они с Зилем замечательные отцы.

Правда, когда в четырнадцать лет я выросла до 178 сантиметров, папа-Куп резко перестал брать меня на тусовки и прочие светские мероприятия. Мама со смехом объяснила, что я стала выглядеть как его невеста.

Когда мне было четырнадцать лет, я сильно простыла зимой. У меня долго болело горло. Врачи даже ставили кисту с угрозой потери голоса и утратой возможности говорить. Тогда папа-Куп купил в Аделаиде (Австралия) дом и с тех пор зимой, как только в Германии выпадал снег, я жила в Австралии с Купом.

Мама с папой-Зилем появлялись раз в неделю. Приносили порцию своего внимания, ласки и вкусняшек, а также школьные задания. Папа-Куп на это время уходил к Искре и Зи, нашему старшему брату, в Германию.

О простудах я забыла, особенно после первой линьки, но привычка сбегать от германских холодов в теплую Аделаиду у нас с папой-Купом осталась.

Конечно же, я не сказала главного: мы счастливая семейка драконов. Поэтому переходим из одной точки мира в другую без технических устройств, достаточно знать, куда хотим попасть. Правда, не все в нашей семье обладают этим умением. Искра так и не смогла ходить «неведомыми путями»: так красиво называют это умение в нашем родовом свитке. Мама научилась тоже не сразу, но как только жизнь заставила перемещаться к нам в Аделаиду, справилась с первого раза. Зи пользуется этим умением легко, но почему-то любит перемещаться на человеческом транспорте.

«Холодный» сны стали мне сниться примерно через полгода после того как Искра вышла замуж. Мы, конечно, часто с ней виделись, но мама мне аккуратно объяснила, что у Искры теперь своя семья и им нужно привыкнуть жить вдвоем. Я приходила к Искре в любое время, причем точкой выхода я задавала место нахождение Искры и однажды она намекнула мне, что прибегая к ней таким образом, я могу застать их с Алексеем в кровати. Искра попросила меня предупреждать о своих появлениях заранее.

Примерно с этого момента я почувствовала, что наш континент – АгнияИскра, образовал два материка, которые стали расплываться в разные части мира. Мы общались каждый день по видеосвязи, но единство, которое было раньше, стало пропадать.

Вот в этот момент мне первый раз приснился «холодный» сон. В первый раз я очень испугалась, потому что почувствовала себя огромным замерзшим существом, вмерзшим в глыбу льда. Без эмоций, ощущений, желаний. Холод и пустота внутри. Мне показалось, что я и есть это существо. Но раз за разом, сон за сном, я как бы выхожу из этого существа. В последних снах, я вижу территорию вокруг, еще чувствую замерзшего, но уже отдалилась от него. Эти сны уже не пугают. По совету мамы я стараюсь осмотреться вокруг, запомнить окружающую обстановку. Но обстановка вокруг существа такова, что глазу зацепиться не за что: лед, снег, скалы. Даже скалы неприметные, словно вылизанные ледником. Самого существа я тоже не вижу. Только чувствую. Сны больше не пугают, и я не кричу при пробуждении, но всё равно после них неспокойно. И холодно.

Как же здорово, что возле меня всегда есть те, кто согреет чай или раскурят сигарету, или потом поиграют на гитаре. Думая про свою семью, я заснула.

Девчонкам я озвучила грандиозные планы: поехать с папой-Зилем в Альпы и полетать. Но планам о полетах в декабре не суждено сбыться. Альпы заваливает снегом, какие могут быть полеты в снегопад. После того как стали известны прогнозы на снежный декабрь, шато в горах пришлось отменять, в такую погоду не то что летать, но и кататься на лыжах неинтересно.

В итоге, в запланированный отпуск, мы сидим с Зилем вдвоем на диване в гостиной. Перед электрическим камином и визором. Визор транслирует фильм про льды Гренландии, их движение и превращение в айсберги. Хорошо, что из-за того, что камин стоит сразу под визором, размер изображения сокращен, но и размера в полстены вполне достаточно, чтобы почувствовать гренландский холод и проникнуться ужасом от падения в море многотонных глыб.

Очередная многотонная глыба с грохотом падает в море, я плотнее придвигаюсь к Зилю и запускаю руки к нему под футболку.

– Бр-р, холодно и сыро. Понимаешь, почему Агния так кричала, когда ей стали сниться сны про ледники.

– По-моему, прикольно! Представляешь, они внизу падают, а ты над этим летишь! – Зиль раскинул руки изображая полёт. – Вот куда нужно было ехать!

– Там сейчас полярная ночь, забыл? Этот фильм снимали летом. А сейчас там еще холоднее, чем у нас, и ветер.

– А я на что? – Зиль натянул между руками плед, изображая крылья, и, обхватив, подмял меня под себя. – Я тебя бы согрел, вот так, – мы стали целоваться под всплески Атлантического океана.

– Тебе не кажется, что мы проводим время как-то по-стариковски? Сидим перед визором и ничего не делаем, – спросила я.

– Лен, вспомни, когда мне было восемнадцать, для меня было самой большой мечтой валяться с тобой на кровати и смотреть TV, – говорит Зиль, чуть отстраняя лицо. – Как по мне, так мы сейчас проводим время вполне по-молодежному. Детей нет. Нянек нет. Даже Купа нет. Как в твоей питерской квартире.

– Мы вдвоем, – я целую его в губы, передавая свою нежность. – Только ты и я. Я забыла, как это было. – Вглядываюсь в его лицо. Он остановился на возрасте 35+. Как и в восемнадцать серьги-кольца в ушах, пирсинг в уголках нижней губы. Кольцо из носа убрал, но иногда надевает, и я понимаю, что собирается встречаться с кем-то, кого нужно проверить на лояльность.

– Я помню… Было так вкусно и так сладко… – Зиль переходит к более решительным действиям. – Хотя, если ты готова снова спать под радио-няню, то я помогу.

Мы уснули на диване, занимаясь сексом, и наслаждаясь друг другом.

Утром я уточнила у Зиля готов ли он спать под радио-няню и его намерении обзавестись новой порцией дракончиков.

– Не могу сказать, что я хочу спать под радио-няню, но всё же детского крика и шлепанья маленьких ножек иногда не хватает. Потом так здорово их учить летать… Так что давай родим еще кого-нибудь. А период радио-няни быстро проходит.

В этот же день я пошла к врачу и убрала противозачаточную пленку.

– Просыпайся, соня! Акулы нас заждались! – падя потрепал по голове и подул в ухо.

– Встаю, встаю… – я потянулась и села в кровати. Пади уже не было в комнате.

Умылась, расчесалась, оделась, вышла в кухню-гостиную. Пахнет блинчиками.

– Пап, потом не говори, что я девушка в теле! – хватаю с общего блюда сразу несколько блинов и перекладываю к себе в тарелку.

– Я никогда и не говорил, ты меня, наверное, с Зилем путаешь, – смеётся падя, – это у них с Искрой идеал красоты – велосипед. А мы с тобой – мотобайки! – Падя поиграл прессом. – Да и потом, ты сейчас все килокалории от блинчиков сожжешь. Кстати, у тебя талия тоньше, чем у Искры.

– Успокоил, спасибо! На сантиметр! Помнишь, что я сегодня вечером выступаю?

– А как же! Обязательно буду.

– Тебе билет оставить или все же выступишь со мной?

– Оставь два билета. А выступать в шоу Оста за бесплатно я не буду.

– Так давай договоримся. Майк, я уверена, согласится и оплатит.

– С нас его папика хватило в свое время, еще не хватало, чтобы я в кабалу от его сына попал.

– Ка-ак у вас все сложно… Вы же вроде с Остом-старшим друзья и вдруг ты мне такое выдаешь.

– Мы с ним друзья пока дело не доходит до совместных проектов и контрактов на выступление. Мы в двадцать лет еле от него вырвались. Мы, конечно, и потом с ним заключали контракты, но как продюсер – я лучше! – Куп смеётся.

– А Зиль считает его лучшим продюсером.

– Он действительно лучший продюсер, но с нас содрал семь шкур и не подавился. Эксплуататор детского труда, – говорит так, что понимай как хочешь, вроде с сарказмом, а вроде прикрывает этим какую-то обиду.

– Поэтому все недосказанности с Остом-старшим ты переносишь на Оста-младшего. Пап, но не могу же я сама заниматься организацией своих концертов, приглашением всяких стилистов, визажистов. Конечно, у Зи продюсер лучше, но они бомбят Южную Америку, не ехать же мне туда…

– Да, Огонёк, ты права. Майкл хороший парень. Просто он меня напрягает.

– Кстати, почему два билета? Я чего-то не знаю?

– Ну, может кого-нибудь приглашу, – ответил падя уклончиво, пряча улыбку в бороду.

– Я сегодня, наверное, останусь в городе ночевать. Концерт закончится поздно, не хочу тебя будить.

– Как ты можешь меня разбудить, если появляешься в своей комнате? Не придумывай. Если только ты не хочешь остаться ночевать с кем-то…, – он хитро прищурился и посмотрел на меня.

Я изобразила святую невинность.

Переоделись, доски в руки – шаг и мы на берегу океана. Падя был прав, уже начало припекать. После той ночи, когда мне последний раз приснился «холодный» сон, мы с падей уже две недели, каждый день по утрам ходим ловить волну.

Обожаю сёрфить с папой-Купом. Я повторяю все его движения, все уловки. И все равно мне до него далеко. Правда, до его уровня всем на нашем пляже далеко. И не только на пляже. Мы ходим с ним ловить волны в разные части мира, я видела классных сёрферов, и все равно с падей мало кто может сравниться. Жаль, что он не участвует ни в каких соревнованиях. Говорит, что он помогает себе драконьим телом, поэтому соревнования с людьми будут не на равных.

Поймали несколько волн. Скинули лайкры, сели отдыхать и загорать. К нам подошли два наших знакомца Боб и Джон.

– Вы что уже закончили? Спросил один из них после приветствия.

– Да, – ответил падя. – У Агнии концерт завтра в Аделаиде, нужно ехать.

– Далеко, – протянул Боб.

– Когда в Сиднее будешь выступать придем! – обещает Джон.

– Давай с нами разочек, – зовет Джон.

Люблю австралийских парней за то, что с ними я выгляжу миниатюрной. Надевая лайкру, ловлю недовольный взгляд пади. Подхватываю доску и бегу с ребятами в океан. Взяли несколько волн и возвратились к моему полотенцу.

Куп лежит с расслабленным видом, но я чувствую его напряжение. Ребята попадали на песок рядом со мной.

– Куп, ты тоже уезжаешь в Аделаиду, – интересуется Джон.

– Да.

– Соревнования будут, – лениво сообщает Боб, – рождественские.

– Ну и ладно, как-нибудь в другой раз.

Повалявшись еще минут десять, падя сказал, что нам пора. Ребята побежали в океан, что существенно облегчило нам задачу, иначе пришлось бы искать уголок, чтобы спрятаться от их глаз и спокойно переместиться.

Дома оказалось, что у меня несколько пропущенных вызовов от Майка Оста. Я забыла, что договорились встретиться в клубе в двенадцать, уже половина первого, а меня нет. Быстро принимаю душ, хватаю костюмы, гитару и перешагиваю в темный закоулок «Ночной Звезды».

В клубе «Ночная Звезда» выступаю не первый раз, поэтому местонахождение свой гримерки знаю. Оставляю вещи и с гитарой иду на поиски Оста.

Майк нашёлся очень легко: был на сцене с группой. Собственной группой это назвать нельзя, потому что состав постоянно меняется. Сегодня мы начинаем новый тур выступлений, так что мне, очевидно, предстояло познакомиться с новым составом музыкантов.

К моей радости из четырех музыкантов новыми были только двое. Это для меня большая удача, потому что когда с двумя уже спелась, новые легче подхватывают. Новенькими оказались бас-гитарист и клавишник. Вторая гитара и ударник были моими старыми знакомыми, с которыми мы уже проехали тур по Австралии в прошлом году.

Пока меня не было, музыканты даже начали, что-то разучивать из моего репертуара. Поэтому с моим появлением репетиция просто продолжилась, не пришлось долго настраиваться и подстраиваться. Не смотря на это, тренировались мы почти четыре часа, с небольшими перекурами. На открытие тура я хотела запустить песню Frozen, чтобы удивить падю.