Читаем Фотоувеличение (СИ) онлайн бесплатно

Torry-Katrin

Название: «Фотоувеличение»

Автор: Torry-Katrin

Бета: BeZe

Категория/Жанр: slash; AU, angst, drama, vanilla

Рейтинг: NC-17

Пейринг: Tom/Bill

Размер: 61 страница.

Фотоувеличение

- Ну, как? Что-нибудь видно?

- Фигня какая-то. Нужно найти настройки.

Пока на нашем экране всё мутно. Настолько, что невозможно различить хотя бы общие контуры того, что впереди. Видны лишь расплывчатые, шевелящиеся цветовые пятна, похожие на бактерии под микроскопом. Расфокусировка изображения.

- А ещё лучше - прочитать инструкцию.

- Ма, не нуди. Я знаю, где это, сейчас вспомню.

- Надо было купить что-нибудь попроще для начала.

- Ты же знаешь, что я хотел камеру с функцией…

- …с функцией фотографии во время съемки. Да, да, я помню.

- Ну и чё тогда? О, нашёл! Сказал же, что вспомню…

Раздается едва различимый на общем шумовом фоне щелчок - и вот перед нами кухня жилого частного дома. Окидываем взглядом всё помещение в пределах досягаемости, ни на чём конкретно не останавливаясь. Судя по представшей перед глазами картине, уборки здесь явно чураются. Повсюду разбросаны вещи, выбивающиеся из общего интерьера. Мусорное ведро переполнено, висящие на крючках замасленные полотенца выглядят крайне неопрятно, а на полу валяются крошки от отломанного куска хлеба. Свитера и кофты, непонятно откуда взявшиеся на кухне, небрежно накинуты на спинки стульев. На углу стола примостилась пара томиков женских романов. Неподалеку валяются комиксы, журналы по компьютерным играм. Ожидающая на плите турка всегда наготове. Глядя на все это безобразие, понимаешь, что хозяева дома проводят в этой комнате большую часть своего свободного времени. Самая обыкновенная кухня самой обыкновенной семьи среднего достатка, каких тысячи.

- Получилось? Ох…

Камеру заносит вправо, на короткое мгновение границы предметов снова стираются. Мы видим лицо женщины. Крупный план. Заметив свое попадание в кадр, она тут же рефлекторно расплывается в наигранно стеснительной улыбке, одновременно пытаясь загородить нам обзор ладонью. Но все ее попытки тщетны – камера ловко уворачивается, продолжая свою экспериментальную съемку. Густые каштановые волосы с золотистым отливом, до сих пор не утратившие своего неестественного блеска после покраски. Аккуратный нос, тонкие губы и чёрная точка-родинка на линии левой скулы. Ничего примечательного. Миловидная женщина средних лет, каких миллионы.

- Ради всего святого, Том, не снимай меня, когда я не накрашена.

- Какая разница? Для нас ты всегда красивая, а больше никто не увидит.

- Считай, что у меня комплексы. И вообще, слушайся мамку, - она попыталась дотянуться до сына, чтобы шутливо щёлкнуть его по носу, но тот резво шмыгнул в сторону, переметнув фокус на упаковку размораживающихся на столе окороков.

- О, смотри! – этикета, приклеенная на белый магазинный картон начала стремительно приближаться, пока слова на ней не стали читаемыми. - Так близко! Все так классно видно!

- Что там?.. А, ну это стандартная опция, камеру можно использовать как бинокль.

- И подглядывать за девчонками? – восхищенно спросил подросток, желая подразнить мать, и снова навел на неё слегка подрагивающий объектив видеокамеры.

- Так и знала, что нужно было заранее оговориться, до того, как ты об этом спросишь, – женщина вздохнула и сурово пригрозила сыну пальцем. Но глаза её улыбались.

Том бесшумно рассмеялся.

- Где Билл?

- Последний раз видела его в гостиной. Наверное, смотрит свой сериал.

- Опять делает вид, что ему неинтересно? - парень хмыкнул.

В ответ женщина лишь обречённо пожала плечами и скривила губы в грустной улыбке, которую Том предпочёл не заметить.

- Я к нему пойду.

- Только умоляю, не ссорьтесь. В последнее время у вас это вошло в привычку.

- Да нормально все, ма…

- И скажи, чтобы он допил свою колу в холодильнике, иначе я её выброшу!

Пробурчав что-то невнятное в ответ, Том опустил камеру, не выключая ее.

Несколько секунд перед нашими глазами мелькает лишь раскачивающийся от быстрого шага бежевый линолеум с ромбообразным рисунком, плавно переходящий в потрескавшийся паркет, и, наконец, обзору предстает тёмно-синий ковёр с густым ворсом. Мы в гостиной.

Камера пристально вглядывается в худого нескладного мальчишку, забравшегося на диван с ногами и водрузившего голову на острые коленки. На первый взгляд, ни один человек не смог бы даже предположить, что этот тощий парнишка с растрепанными черными волосами – близнец Тома. Расскажи кому – не поверят, подумают, что над ними пытаются неудачно подшутить, явно держа за дураков, или обвинят, что те сами не знают, о чём говорят – так сильно отличались эти два подростка друг от друга.

Билл не обращает на брата и нацеленную на него камеру никакого внимания, усердно делая вид, что целиком и полностью захвачен происходящим на экране телевизора. Однако ж, на самом деле, он жутко нервничает. И уже с трудом сдерживается, чтобы не схватить первый попавшийся под руку предмет и не зашвырнуть им в камеру или близнеца, а лучше в обоих сразу.

Том стоял над братом вот уже несколько долгих минут и молча снимал его.

- Какого чёрта тебе от меня надо? – громко поинтересовался черноволосый мальчишка, перестав изображать из себя глухонемого. Недобро сузив глаза до враждебных щёлок, он с возмущением уставился на застывшего, словно статуя, близнеца.

- Почему ты так негативно реагируешь? – спокойно спросил Том, не сдвинувшись с места.

- Потому что меня бесишь ты и твоя галимая камера!

- С чего вдруг?

- О, дай-ка подумать, - Билл театрально возвёл глаза к потолку и почесал двумя пальцами подбородок. – Может, потому, что тебе уже пятнадцать, а ты ведёшь себя как придурок?!

- Я просто снимаю тебя на камеру, что тут такого?

- Ты пялишься на меня уже чёртовых двадцать минут, - брюнет мельком взглянул

на настенные часы и снова вперился в брата, скрестив руки на груди, явно ожидая извинений или что-нибудь отдалённо их напоминающее.

- Я не пялюсь, - Тома всерьёз начала обижать такая агрессивная реакция.

- Нет, пялишься! Как, по-твоему, это ещё можно назвать?

- Это она смотрит на тебя, - подросток тряхнул камерой. - А не я. Это она следит за тобой. Я же в это время могу глядеть по сторонам, думать о чём-то своём, разговаривать по телефону – что угодно. Могу даже поставить её на подлокотник кресла или на журнальный столик, сесть рядом с тобой смотреть телик, не обращая на тебя никакого внимания. Но ты всё равно будешь на мушке.

От таких слов Билл опешил и вытаращился на брата.

- Ты больной, что ли?

Том лишь тихонько ухмыльнулся и увеличил зум.

Сейчас на нашем экране только недовольное лицо черноволосого подростка. Теперь можно рассмотреть его как следует. Парень хлопает слегка припухшими после недавнего сна карими глазами, с раздражением взирая на нас сквозь объектив. На щеках до сих пор не разгладились красноватые следы от подушки. Скорее всего, он даже не удосужился умыться и ограничился лишь влажным полотенцем, которым условно протёр лицо. Губы то ли слегка потрескавшиеся, то ли покусанные, помеченные крохотным шрамом в самом углу рта - он однажды очень неудачно спрыгнул с качелей в детском саду. На голове чёрти что. Черные волнистые волосы до того спутались, что сейчас нелепо торчат в разные стороны. По их сильной примятости с одной стороны можно без труда догадаться, на каком боку он провёл большую часть этой ночи. Зачем заморачиваться с причёской, если сегодня суббота, у тебя выходной, и идти в ближайшие часы никуда не нужно? Логично, учитывая, что настроение нахмуренного паренька явно не прогулочное.

- Вопрос на засыпку, - отозвался Том, снова уменьшая зум.

Запоздало поняв, какую глупость он сморозил, Билл тут же стушевался, опустив глаза в пол. Пальцы принялись нервно пощипывать джинсовую ткань на коленках и карябать кожу на руке, оставляя на ней белые полоски, плавно превращающиеся в красные. Мальчишка не знал, куда себя деть он неловкости. Хотелось провалиться сквозь землю. Как у него вообще язык повернулся спросить такое! Болван!

- Прости, - тихо промямлил Билл, сгорая от стыда.

- Ты же знаешь, что мне это нужно, - Том предпочёл пропустить мимо ушей последний вопрос брата. Ведь тот, наверняка, не со зла.

Младший близнец коротко кивнул и робко, почти умоляюще посмотрел на него.

- Надеюсь, ты будешь использовать ее только дома?

- Неа, - улыбнулся брат. - И у бабушки, и у тёти Марты, и в магазине, и когда пойдём гулять, в школе, на тренировке, на…

- О нет! В школе? Ты что, издеваешься?! Ни за что! – снова взбеленился мальчишка, подскочив на диване от возмущения.

Тома очередная вспышка гнева импульсивного братца не впечатлила.

- Везде, где буду я, и где будете вы с мамой. Вместе или по отдельности. Я буду выключать её, - он показательно хлопнул по камере, отчего изображение слегка исказилось на мгновение, - только перед сном или когда никого не будет дома, ну и на подзарядку ей иногда нужно становиться.

- Нет и нет! Этому не бывать, понял?!

- Почему?

- А ты подумай! – Билл присел на корточки и начал возбуждённо размахивать руками. Он был практически в панике от заявления брата. - Что все скажут, когда увидят тебя, везде таскающегося с этой штуковиной?

- Тебя это реально так беспокоит?

- А тебя нет? – мальчишка изумлённо уставился на близнеца и замер, ожидая ответа, но так и не получив его, продолжил: - Том, ты будешь выглядеть смешно, тебе так не кажется?

- Мне кажется, что ты больше переживаешь за собственную репутацию. Как ты будешь выглядеть рядом со мной в тот момент, что скажут про тебя, ведь мы всегда вместе.

- Вовсе нет, - слабо возразил Билл, моментально растеряв весь свой пыл, чем тут же и выдал себя.

- Именно так.

- Я же сказал! – яростно выкрикнул подросток, предприняв ещё одну попытку оправдаться. Спокойствие Тома его просто убивало. Как можно быть таким упрямым и бесчувственным?!

- Неважно, что ты или я сказали, главное, что мы оба знаем правду, - безапелляционно заявил Том, чем окончательно смутил брата.

- Бред какой-то, - Билл нахмурился, от бессилия поджав пухлые губы. Он рассердился на самого себя, поняв, что близнец снова увидел его насквозь. Надо сказать, что такое взаимопонимание его не всегда радовало. Например, в таких ситуациях, как эта. - Этому не бывать. Мама всё равно не разрешит тебе взять её с собой в школу, - мальчишка тут же встрепенулся, расплывшись в хитрющей улыбке, довольный обнаруженной лазейкой.

- Уже разрешила, - зевая, нараспев протянул Том, снова нажимая на приближение, чтобы запечатлеть разочарование близнеца, растерявшего все свои козыри.

Билл расстроено рухнул на подушки и уставился в одну точку. А Том решил окончательно добить брата:

- Поэтому, дорогой мой братец, я буду снимать тебя везде: на всех уроках, на переменах, дома, на заднем дворе, даже в сортире, если нам приспичит пойти туда в одно время.

Глаза черноволосого парня ошарашено расширились, он в ужасе метнул колючий взгляд на невозмутимого брата, силясь понять, шутит тот или же говорит серьезно. Симпатичное лицо побагровело от злости, губы сложились в тонкую линию, а грудь начала вздыматься чаще, выдавая с трудом скрываемое бешенство. Не выдержав, Билл громко заорал:

- Мама!!!

- Ябеда! – едко бросил Том. Не желая дожидаться начала неминуемых разборок, он шустро развернулся и бегом рванул на второй этаж.

И снова наша картинка совсем смазанная, почти ничего не разобрать. Слышно лишь шумное сбившееся дыхание, грохот от тяжёлых кроссовок по ступеням. И откуда-то издалека доносится зов матери, которая просит вернуться.

*****

- Билл, что с тобой творится?

- В смысле?

- В самом обыкновенном. Ты стал слишком раздражительным и нервным, огрызаешься направо и налево, грубишь Тому.

- Но ма, он меня бесит!

- Он или камера?

- Камера, конечно… И он тоже, потому что теперь она у него вместо башки!

- Тише. Я всего лишь хотела поговорить с тобой об этом.

Изображение ходит ходуном - Том никак не может установить камеру таким образом, чтобы она не свалилась со второго этажа и захватила в поле зрения сидящих внизу маму и брата. Наконец, нам удаётся их увидеть. Женщина разливает кипяток по чашкам, а Билл не очень аккуратно высыпает печенье из пакета в вазочку. Будто издалека слышатся гудящие звуки работающей посудомоечной машины. Том старается быть тихим и даже дышит осторожно. Вообще-то, он понимает, что подглядывать нехорошо, но ведь говорят о нем, так что тут сам бог велел.

- Скажу прямо: твоё отношение к брату меня огорчает.

- Мам, ну не начинай, а, - мученически протянул брюнет. - Давай просто чай попьём и всё.

- Нет уж. Пока мы одни, давай-ка всё выясним, - безапелляционно заявила непреклонная родительница и села за стол. Насыпав в чашку две ложки сахара, она пристально посмотрела сыну в глаза, давая понять, что разговор будет долгим и серьёзным. - Он тебя обидел?

- Нет, - невнятно пробурчал подросток, заталкивая себе в рот сразу три печенья.

- Ударил?

- Да нет же, ну!

- Ты прекрасно знаешь, что любое волнение может навредить ему и ещё сильнее усугубить положение. Спокойствие, забота и понимание – вот что он должен получать от нас.

- Я знаю.

- Правда? Тогда зачем делаешь всё наоборот? У меня возникает ощущение, что ты специально его доводишь.

- Это я его довожу? – горячо воскликнул Билл, даже слегка привстав на стуле от возмущения, и с изумлением вытаращился на мать. - Да он спокоен, как после наркоза. Его вообще ничего не волнует! Делает вид, что наплевать на всё, но ведь это невозможно! И в итоге я виноват в том, что переживаю за обоих. Ну просто супер! Ему всё по барабану, а меня это бесит, потому что это ненормально!

- Так вот в чём дело, - женщина тяжело вздохнула, то ли от облегчения, то ли от новой навалившейся проблемы, и с пониманием кивнула, на какое-то время прикрыв глаза. На самом деле, она догадывалась, более того - сама не раз замечала равнодушие второго сына ко всему происходящему. - Тебя беспокоит то, что Том не зацикливается на своей болезни?

- Он даже со мной не говорит об этом. Делает вид, что всё зашибись, что ничего не изменилось, - обиженно проворчал мальчишка, вращая чашку вокруг своей оси. Его глаза вдруг заметно потускнели.

- Но, может, он просто не хочет нас волновать? Ты об этом не подумал? Не хочет видеть в наших глазах жалость и сочувствие. Том ведь очень гордый и независимый, ты же знаешь. И, возможно, он по-прежнему радуется жизни, смеётся, не впадает в уныние и депрессию только для того, чтобы сохранить ту жизнь, к которой мы все привыкли.

- Но ведь это иллюзия. После гибели папы уже ничего не будет как прежде. Всё изменилось.