Читаем Фоновый свет онлайн бесплатно
СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА
ПОЭЗИЯ, ПРОЗА, ПУБЛИЦИСТИКА
Ольга Брагина
ФОНОВЫЙ СВЕТ
Каяла
Киев, 2018
УДК 821.161.1(477)’06-1
А/з Б87
Брагина О.
А/з Б87 — Фоновый свет, Киев: «ФОП Ретiвов Тетяна»,
2018. 188 с. — (Серия «Современная литература. Поэзия, проза, публицистика»).
ISBN978-617-7390-79-3
«Фоновый свет» — третий сборник стихотворений на русском языке киевской поэтессы Ольги Брагиной.
В книгу вошли тексты 2016-2018 гг., посвященные теме восприятия прошлого и его взаимодействия с настоящим, жизни в современном мегаполисе в момент экзистенциального кризиса и ее осмысления с помощью искусства.
УДК 821.161.1(477)’06-1
© О. Брагина, 2018
© «Каяла» (Киев), 2018
«Я ЗАПИСЫВАЮ, ЗАПИСЫВАЮ, ЗАПИСЫВАЮ… ПРОЧТИ ЖЕ»
Прежде всего — перечень, каталог, перечисление. Как карточки Льва Рубинштейна — но по-
другому, не волевым нажимом, а трогательным лепетом, шёпотом. Но, тем не менее — как факт
искусства. Амбарная книга собственных чувств и переживаний, постоянно соотносимых с вон
той книгой, с тем фильмом, с этим — ну ты помнишь? — философом-леваком, мы ещё смотрели
фильм про него, слушали лекцию в лектории, читали даже краткую книжку «Всё о философии
NN для чайников». Ещё — классики литературы, сама литература, длящаяся вне времени, пере-
текающая из одного пейзажа в другой. Такой бесконечный вернисаж. Кажется, ничего, кроме
литературы и искусства, для Ольги Брагиной не существует — вернее, всё, что существует, немедленно вписывается ею в этот контекст. Поэтому лично мне очень хочется закутать книгу, которая лежит перед вами, во что-то тёплое, укачивать её, как дитя — «спи, маленький, спи»: уж очень она уязвима и открыта критике саркастичной и пристрастной. Особенно — на фоне
господствующих тенденций возврата к «правде-матке», новому реализму и борьбе классов.
И — на фоне всего этого — стихи Брагиной читаются даже как своего рода вызов. Это одно, по сути
своей, бесконечное стихотворение, эта постбродская каталогизация, отчасти даже жеманность-анжам-
беманность, этот манифест нового, хрупко-беспомощного куртуазного маньеризма — оправдание, сейчас и после, поколения, которое упрекают в инфантильности и предательстве идеалов, не за-
мечая, что прежние идеалы давно отменены. А вот культурные коды — те да, остались. Может, это
единственное, что остаётся, и поэтому из постмодернистского арсенала Брагина берёт, в первую
очередь, имена — как знаки (недаром предыдущая её книжка именовалась «Неймдроппинг»).
Берёт — и немедленно смешивает коктейль из этих имён. И — на первый взгляд наивно, на
5
второй претенциозно — вставляет и собственное имя в этот перечень. Настаиваю — за вторым
взглядом должен последовать третий, открывающий, что Брагина в своих стихах — как донатор
на картине с Мадонной: выглядывает сбоку — вот он я, я тоже кусочек этой вечности, этого неба.
Вы можете упрекнуть меня, что так я хочу остаться, вписать себя в божественный ряд, в створку
алтаря, в подпись Рафаэля на холсте. А почему я не могу остаться хотя бы таким образом? Чего
тут больше — тщеславия — или всё же желания осветиться божественным отблеском? Или не
сказано, что мы все сотворены по образу Его и подобию?
И ещё. Книга эта — несомненный лирический дневник в стихах, жанр, об утрате которого
многие сильно переживают. Так вот же он, перед вами. Ежедневные записи, по которым можно, при желании, составить даже карту перемещений лирического героя по родному для него (неё) городу Киеву (логову Змиеву) и по другим местам. А то, что этот лирический герой постоянно
рефлексирует/цитирует — так кто запрещает нам с помощью великой и всемогущей Сети рас-
шифровать эти цитаты и, возможно, пойти дальше: прочитать, наконец, не только полную невы-
носимой интеллектуальной мощи книгу «Всё о философии NN для чайников», но, чем чёрт не
шутит, и труды самого философа NN.
Остальное расскажет сама Ольга Брагина, счастливого погружения в книгу стихов которой я вам
искренне желаю.
6
fade
что я люблю:
люблю смотреть сериалы про одиноких и сильных женщин которые чем-то прославились
например написали книгу или изобрели циркулярную пилу
люблю гулять по старому Киеву смотреть на прохожих
слушать обрывки фраз проходящая жизнь интересна
люблю пробовать разные наливки в демократичных заведениях нашего города снова гулять
думать что ничего не изобрету но еще могу написать книгу утешать себя этой мыслью
смотреть на Киев с Владимирской горки или с площадки возле Мариинского дворца
кто-то непременно сохранит всё даже если ты агностик всё что ты любишь
слова которые сказаны и не сказаны звук шин на мокром асфальте
одноэтажные дома в центре города яблони огороды
пряную кровь цвета соседской вишни
7
когда нам было пятнадцать смотрели по телевизору «Беги, Лола, беги» думали главное не оста-
навливаться
продавцы на Петровке обсуждали фильм на следующий день ели холодные пирожки с печенью
писали стихи только в рифму на философские темы не знали что еще есть толстые журналы
вообще мало что знали о литературе помимо романов о любви сочиняемых под копирку
теперь смотрим на юных поэтесс в клетчатых юбках как они планируют опубликоваться в «ШО»
думаем вот они знают в чем смысл жизни
не собираются бежать неизвестно куда лишь бы только не стоять на месте
даже коньяк на них практически не действует совсем ни коньяк ни холод
мы все хотим жить в компьютерной игре никуда не опаздывать
обмениваться парой односложных слов потом идти дальше
думать что есть горизонт цвета синей пыли
8
мои токсичные родственники говорили: «У тебя слишком тонкие пальцы, ты не сможешь носить
кольца»
бывший муж говорил: «Куда ты без меня, никто тебя не полюбит»
контролеры говорили: «Что за подозрительный студенческий»
и никому не приходило в голову потребовать у них удостоверение в ответ
реклама в метро говорит: «Тебе нужна квартира в закрытом комплексе «Прага»
муж ребенок квартира собака что ты тут толпишься в метро в час пик создаешь видимость жизни»
тебе нужна такая ты чтобы ни с чем не спутать красная ветка
одно и то же метро чужих городов отчизны
чтобы разучиться говорить не помнить где свет
таблички с названиями улиц говорят что поэзия мертва политика не имеет смысла фонетика
антиквариата несчастна
земля покрыта стеклом в теплое время суток
давай никуда не пойдем здесь и так хорошо
9
бедные дети девяностых сгущенка «Элен и ребята» музыка из киосков соевые конфеты
глянцевые обложки серии «Соблазн» «Мастера фантастики» серый цвет спальных районов
никуда не ведущие трамвайные пути «Тефаль» всё решил за нас и теперь главное скорость
нейронные связи умение забывать бинты учебной тревоги
костюм кожи праздничный план эвакуации ты всё равно заблудишься небо цвета мастики
ты всё равно заблудишься громко говорят о живых пока не разобран последний снег
пока охранник не спросил: «Куда вы идете?» нечего ответить ты всё равно заблудишься кисточка
из беличьего хвоста
краски теперь смешать чтобы одна и много
10
нам нужны социальные поглаживания внимание равнодушие незаметность
руки мерзнут не успевают за ритмом мысли машины коммунальных служб красные маячки
что ты видишь сквозь снег слышишь помимо скрежета лопат об асфальт утренних новостей
сквозь бетон перегородок
что ты слышишь помимо отсутствия равнодушных звуков перечней происшествий
нам нужен белый шум работающий лифт список должников на зарплату консьержу объявление
о профилактических работах
нам нужно немного понимания но его неоткуда взять разве что придумать
белый шум снег красные маячки реклама каких-то бутылок на бигборде через дорогу кризис
банковской системы
расслоение слов смешение смыслов см. в словаре какого рода слово «смузи»
11
Siri тебя не любит первый снег растаял потом выпадет новый
но пока как сказано в новостях этой страны здесь цветут подснежники и кульбабы
в декабре их можно продать на рынке помнишь как в начале нулевых их пытались продать нам
через дорогу от института
вместе с сигаретами поштучно старушки — божьи одуванчики
зачем нам нужны были подснежники в том году когда сигареты подорожали
очередная бесполезная красота мертвая красота Красная книга
теперь здесь тепло и уютно как в духовке пока она не нагрелась полностью
Siri тебя не любит никто тебя не любит курить не хочется
может быть пойти и нарушить запрет белый букетик
это была не реклама одиночества не реклама курения не реклама в поддержку незаконной торговли
12
только циркониевые браслеты детства медные брошки скарабей живая вода рекламы
картон прежде раскрасить вырезать по контуру погода честна как пламя
и не с нами происходит история счастлив кто вниз не смотрит с балкона кто там поёт «То не вечер»
стекло телефон остеклителя чья-то заколка крабик
не с нами происходит история больших свершений местный наркоз любви
произношение слов броские вещи века хранит прежде памяти здесь
ничего не остается как росчерком рваным красоваться находит
телефон остеклителя заколку крабик листья непонятных деревьев
когда придет пора собирать гербарий раскладывать по страницам
они падают на землю и ничего не изменилось одиночество мелкий мелок
контур замысловатый наблюдений за природой сегодня ничего завтра ничего
только циркониевые браслеты брошки скарабей голоса под окнами пустые окна соседей
разбавляй воду водой гадай по извести капель
13
вчера еще последняя дискотека и сегодня то же самое детство неповоротливое время
Сильвия Плат достает кулинарную книгу выбирает самый невкусный пирог и говорит это моль
это ночь это завтра
это мой завтрак на одного человека который не я неумолчная морось
моргай чтобы этот осколок вышел благополучно этот комок движений остроконечник речи
эта омела под которой не шелохнется ничего в душе ничего не напишется детские записки о смерти
дети любят подобные темы хотя движение в никуда тоже приветствуется всё присутствует здесь
Сильвия Плат пробует корочку спичкой дошел ли он внутри
тепло ли тебе девица страшно ли отроковица
пузырьки насыщают кровь несут отдых от мыслей
нас и здесь никто не ждал не накрыл праздничной скатертью две старые табуретки
не завел пластинку под которую ели плоть авокадо бабушки и дедушки в холе и неге кухни
простишь ли мне цветок прерий морской бриз оконных рам
14
когда в квартире Мандельштама проходил обыск
гости Кирсанова достали гавайскую гитару и начали играть «Мерцающие звезды»
и пить за здоровье того кого нельзя называть кроме как устрашившись в душе своей первой ноты
все шедевры инструментальной музыки кладут к ногам твоим
радиопередача «С добрым утром» заканчивается горек мёд поэзии
засахаренные головки любимых сердца на суровой нитке ничто не держится здесь
слишком долго когда завтра всё забудут запрещенная память
ляжет под пар жизнь за царя перестанет звучать из всех радиоточек море печали
будет звенеть в ушной раковине старые гербовники пожелтевшие гимны поместье в Полтавской
губернии
земля возвращает всё смешивая растворяя сквозной
любовью только можно объяснить возвращение с лестничной площадки
где гости Кирсанова молча курят смотрят в область лба стряхивают пепел в пролет
15
сегодня ты мне приснился словно мы смотрели какой-то позднесоветский артхаус
пытались умно говорить о кинематографе оставалась некая неловкость
я искала чистые стаканы потом обсуждали новости из фейсбука я не понимала почему ты мне
снишься
что хотел сказать режиссер но не сказал
не думай о человеке который думает только о себе да и кто о ком думает в этом сне
содержание солода в крови приглушенной гаммы
цветов разговоров ни о чем детских утренников с пристрастием
не думай о человеке который слишком много думает
что происходит пока ты спишь герои с тусклыми глазами моют захватанные стаканы
16
в такие моменты представляю свою дочку говорю ей видишь
мертвую синицу на бетоне подъезда
произнести нравоучение о любви к птицам когда холода и нельзя показывать пальцем
нельзя тыкать палкой чем еще тебе потешить свою сентиментальность
мертвые птицы живут пока ты о них не помнишь
в такие моменты становится грустно что я помню что сказал по этому поводу Марк Аврелий
но не умею строить кормушки из кефирных пакетов
незачем он сказал хранить этих птиц в мусорных баках хлебные крошки
нам пригодятся или нет Марк Аврелий
в такие моменты становится грустно ибо жизнь человека грустна
и бетон покрыт разводами соли нет тебе продолжения ни в чем
твоим волосам твоим в нехватке кальция костям твоим философам-стоикам
ничему продолжения нет здесь только птицы
запутываются в обесточенных проводах служат примером как не надо на уроке природоведения
давай я нарисую эту птицу за тебя клюв и перо перо
17
после войны у девушек юбки короткие польская тушь на щеках говорит социолог
весна обнимает мертвой петлей шейные позвонки зеленка под ногтем асфальт не политый
в пух тополиный ложится лицом лестницу приставную бросили дробь простая
не затянется родничок не запомнит названия станций треугольник бермудский напротив
был зеленью фальшивой утоптан расскажи мне об этом
пока не вернут размагниченный шелк к окостью колена
не вытравят несколько слов на гашеной жести
маленький черный ком кротовий ora pro nobis
открывается утром свод пастушеской сумки
18
кинохронику для человечества прежде чем пройдет сто лет минут все сроки хранения мармелада
с пектином
тысячную долю секунды отражалось ее лицо в целине его объектива не разобрать больше кроме р.х.
за то что остался жив чувство вины сминая салфеткой влажной дырявые каски черепов моно-
хромную бедный Йорик
не выбирал так судьба сложилась на кости карты наступать будут сегодня утром пока фонари не
накрыты
колпаками калмыцкими не разобраны все ошибки стратегии напротив где сэндвич-бар голубиной
почтой
не приголубь теперь не рассказывай сколько лета в плоти да крови плитки разбитой до каждой поры
не за что бороться кроме воспоминаний твоих чужих клавиатур запятых забытых рука тянется
к нарисованной листве
последний срывать опасно прежде чем пройдет сто лет и тень упадет на север
19
всё действительное разумно всё разумное существует здесь и сейчас кремниевой формой готи-
ческого наследия прямых линий бобровой шубой реципиента
не шумите говорит дети разум существует помимо восприятия о нем нет смысла говорить разве-
шивать пестрые ковры на мартовском солнце мы теперь и не знаем в какой стороне света живем
энергию экономно расходуя ткем на детский утренник свой простые вещи простые вещи вещей
вещую речь разлома
нет у нас ни дома ни ключа ни теплой топи топленого молока белой стены соседнего города
восьмигранника пепла
нет у нас никакого понятного языка развоплощения фонем сколько нужно белка чтобы выжить
сколько памяти отказаться
всё действительное разум перечеркивает размешивает сжимает до хруста коленки лестничных
пролетов лодочки эвакуаций отбитые каблуки
так долго простыл идеалистическая диалектика хранится на верхней полке только по памяти
преодолеть несколько классов
так долго постылая последовательность любви маски огуречные лосьоны кожура молодость дней
так и действуй словно ничто говорит сборник чувствительных романсов повестей для юношества
благородных разбойников злых мачех юных девиц будущих злых мачех благородных юношей
будущих разбойников хлеб
ни горек ни сладок нет у нас обозначений рассказчик рассказывает время растворяется оседает
гущей на ободке
всё истинное ложно всё ложное тоже малопригодно для этой кухни посмотри на него когда будет
ехать мимо имя не назовет потом не узнать
20
