Читаем Фехтовальщица (СИ) онлайн бесплатно

Нити

Женька открыла дверь и вошла…

В комнате было светло. Свет шел от одной из стен, — неясная реальность за ней колебалась и посылала внутрь, мерцающие радужной рябью, волны. Женька приблизилась и погрузила в светящийся проем руку, — комната стала наполняться странными людьми в масках, карликами и чудовищами. Стены раздвинулись и упали — открылся черный, усыпанный звездной пылью простор, и бал монстров, похожий на бал у Воланда, продолжился во вселенной.

С черного небосвода стремительно слетела голая женщина с белыми крыльями. Она обняла девушку и неожиданно лопнула, растекшись по ней сладкими пятнами сгущенного молока. Женька вскрикнула и побежала, растопырив липкие пальцы и прыгая по квадратам света и тени. Люди в масках, чудовища и карлики в раздутых штанах алчным роем понеслись следом…

На одном из поворотов девушка поскользнулась и скатилась в зеленый вонючий пруд. Ноги стали путаться в подводных травах, а в открытый рот плеснула вода. Женька беспомощно водила руками и захлебывалась, но тут ее подхватил и вытащил на берег незнакомый парень в черной бандане. Он бросил отчаянную беглянку на траву и, смеясь, стал срывать с нее одежду. С каким умыслом он это делал, она не знала, но подозревая худшее, сопротивлялась и билась в его руках, как безумная. Парень пытался что-то объяснять, но она не слушала. Их трагикомическую борьбу неожиданно прервал вой милицейской сирены.

Женька протянула руку, нащупала на полу рядом с тахтой свой мобильник, приложила к уху…

— А?.. Кто? — хриплым со сна голосом спросила она, остановившись полусонным взглядом на мониторе компьютера, который забыла выключить на ночь.

У девушки на экране вырастали из спины черные крылья, и Женька не сразу поняла, что это фильм, а не продолжение ее сна.

— Привет, фехтовальщица! — бодро крикнули из телефона.

— Алиса, ты? — промычала в ответ фехтовальщица.

— Я, — ответила Алиса. — Спишь еще, что ли?

— Ага… Какая-то дребедень снилась… Я жутко устала вчера… Какое сегодня число?

— Да ты перетренировалась, мать! — засмеялась Алиса. — Тринадцатое января. Двадцать первый век. Год назвать?

— Не надо.

Алиса с первого класса была Женькиной подругой. Пару недель назад она каталась на горных лыжах со своим «бой-френдом» и сломала ногу. Теперь, отлученная от активной жизни этой досадной травмой, Алиса сидела дома. В этот день прокатиться по опасной трассе собиралась фехтовальщица.

Алиса звала к себе праздновать старый Новый год, и Женька обещала заскочить к ней сразу после тренировки. Не успела она отложить телефон в сторону, как он завыл милицейской сиреной снова. Номер был неизвестный, но фехтовальщица, с детства падкая на загадки, с готовностью ответила.

— Да… Здравствуйте… Да, это я.

Звонил мужчина. Голос был приятный, бархатный, а легкий иностранный акцент придавал его звучанию некое мистическое очарование. Однако сначала все выглядело довольно-таки прозаически — российской фехтовальщице предлагали дать интервью для зарубежного спортивного журнала.

— Я уже давала интервью, — сказала Женька, продолжая наблюдать за беззвучными метаморфозами девушки на мониторе.

— Это особое издание. Я хотел бы встретиться с вами вечером.

— Я не могу вечером, у меня поездка.

— Отмените. Встреча со мной для вас сегодня важнее.

— С вами? Простите, а как ваше имя?

— Я представлюсь позже. До вечера.

Журналист положил трубку, но его обволакивающий голос продолжал звучать в ушах, как некое чудесное послевкусие. Фехтовальщица пыталась перезвонить, но таинственный журналист не отвечал.

В комнате Шмелевых было тихо. Мама два дня назад улетела на отдых в Турцию, а отец — тренер по фехтованию Вадим Николаевич Шмелев — после очередной семейной ссоры уже три месяца жил на съемной квартире. Ссоры случались из-за Женьки — Вадим Николаевич жестко и решительно делал из дочери великую фехтовальщицу, а Марина Дмитриевна с той же настойчивостью старалась приобщать девочку к миру изящного. Мама руководила городской «Школой искусств» и первым делом, будучи давней поклонницей импрессионистов и Жерара Филипа, записала семилетнюю дочь в класс французского языка. Потом в разное время были танцы, театр, изостудия, но к семнадцати годам окончательно задержалась Женька только на фехтовальной дорожке.

Отец праздновал победу — он отвоевал ее у «изящных искусств» и с тех пор ревностно контролировал другие пристрастия дочери. Как дополнение к фехтованию ей были позволены только горные лыжи на зимних каникулах да конный клуб по воскресеньям. В преддверии чемпионатов строго дозировалось и это.

Женька вздохнула и с надеждой, то ли на спасение, то ли на одобрение посмотрела на постер с изображением королевского мушкетера, который висел над компьютерным столом. Почерпнув в его решительной позе поддержку, фехтовальщица щелчком мышки прервала мучительные перевоплощения девушки на экране, за пятнадцать минут привела себя в порядок и, наскоро позавтракав, направилась на тренировку.

Выскочив на лестничную площадку, она быстро стала спускаться вниз. Лифтом, как правило, она пренебрегала. Его тихоходность ее раздражала.

Подсушенные фехтовальным тренажом скулы слегка рдели, но не от наложенных румян, а от движения. А движения ее были точны и уверенны, будто она давно знала, куда идет и что делает. Ничего, начиная с одежды, этому не мешало. С детских лет Женька предпочитала спортивную обувь, короткие куртки и удобные джинсы. Юбки, как и большинство ее сверстниц, она носить не любила.

На площадке второго этажа, ссутулившись, стоял соседский мальчишка. Он утирал рукой нос и всхлипывал. Рукав его куртки был порван, а глаз украшал свежий синяк.

— Юрик? — остановилась девушка. — Опять Лютнев?

Юрик молча кивнул. Толик Лютнев — местный разгильдяй лет шестнадцати, следуя давней традиции всех дворовых разгильдяев, отнимал у ребят деньги, которые давали на карманные расходы их родители.

— Сколько забрал? — спросила фехтовальщица.

— Стошку.

— Почему отцу не скажешь?

— Не верит, говорит, сам теряешь, грозит тоже наподдать.

— Где Лютнев?

— Внизу. Курит.

Женька выскочила на крыльцо. Лютнев, коротко стриженный парень с пустыми рыбьими глазами, действительно был там и курил.

— Опять Юрку грабишь? — подскочила к парню возмущенная девушка.

— Не лезь, Шмелева!

— А ну, отдай пацану деньги!

— Какие деньги? Врет он все! Потерял, а на меня гонит. И не прыгай тут, как сексуально озабоченная! Достала уже, чемпионка хренова!

— Ах ты, урод!

Фехтовальщица взвилась, словно ужаленная, и яростно вцепилась Лютневу в горло. Сигарета отлетела в сторону. Оба, потеряв равновесие, свалились в снег и, перевернувшись пару раз, выкатились на дорогу… Резко затормозил прямо перед ними черный джип с тонированными стеклами. Из кабины с каким-то заковыристым восклицанием выскочил водитель и стал растаскивать драчунов в разные стороны.

— Отвали, козлина! — сипло крикнул Лютнев.

Водитель бойцовским приемом свалил Лютнева на снег. Тот заорал, потом кое-как поднялся и, приволакивая ушибленную при падении ногу, с руганью поплелся прочь. Водитель подал Женьке руку, она встала и чуть снова не потеряла равновесие, потрясенно уставившись на своего неожиданного защитника. Черноволосый, с южным типом лица, напоминающим черты молодого Антонио Бандераса, он был тем самым парнем, который в утреннем сне вытащил ее из омута. Даже сейчас этот смуглый спасатель казался каким-то нереальным видением, акробатом, спустившимся из-под купола некого потустороннего цирка.

— Все в порядке? — спросил он по-французски и улыбнулся так, будто сам помнил о встрече на берегу зеленого омута.

Фехтовальщица не растерялась, — благодаря усилиям матери сделать из нее утонченную девушку, она достаточно хорошо знала французский язык.

— Вы кто? — спросила она.

— Этьен Саваль, а ты?

— Женька.

— О, Жени! Хорошо. Ты зачем дралась?

— Он деньги у Юрки отнял.

— Деньги? Сколько? — француз достал из кармана купюру и подал фехтовальщице. — Возьми. Столько хватит?

— Хватит… но… но так не бывает!

— Ты никогда не встречала добрых людей?

— Я не об этом… вы приснились мне сегодня!

— О! И что же у нас было?

— Вы меня спасали.

— В горах?

— Нет, не в горах, почему в горах?

— А я альпинистом раньше был. Сорвался однажды, бросил, теперь профессора вожу.

— Какого профессора?

— Из Сорбонны.

— Чего это его сюда занесло?

— Путешествует, книгу пишет.

Женька взглянула на тонированные стекла черного внедорожника. Там, словно некая загадочная сущность, шевельнулся кто-то, но наружу не вышел.

— Что вечером делаешь? — спросил Саваль.

— На гору еду с ребятами.

— Горный слалом! Отлично! А давай лучше встретимся!

— Зачем?

— Ну, есть повод отметить твое спасение. Ведь вы русские всегда отмечаете что-то.

— Нет, не могу. Извините, мне пора, у меня тренировка.

— Погоди, не спеши! Ты еще сама не знаешь, от чего отказываешься!

Этьен шутливо приобнял фехтовальщицу за талию. Женька почувствовала, как под спортивной курткой что-то мягко екнуло, но отстранилась.

— Да знаю я, — усмехнулась она.

— А давай проверим! Вечером я позвоню тебе.

— У вас нет моего номера.

— Есть.

Саваль хитро улыбнулся и скрылся в своей черной машине. Женька проводила его длинным взглядом, сунула купюру в карман и побежала на остановку.

Пропустив из-за этой странной встречи свою маршрутку, на тренировку она опоздала. Отец, крепкий подтянутый мужчина с лихими гвардейскими усами, поставил проштрафившуюся дочь перед строем и отчитал, как новенькую. Ребята тихо посмеивались, а она думала об Этьене Савале.

Фехтовальщице всегда хватало мужского вниманием, но с раннего возраста воспитанная, как боец, лопатки которого не должны касаться пола, она умело выдерживала изнурительную борьбу там, где ее менее тренированные подруги не без удовольствия сдавались. Пару раз Женька сильно влюбилась, быстро поняла, что это несвобода, поэтому старалась больше таких ошибок не делать и никого в свое независимое сердце не пускать. И вот сейчас его неожиданно встревожил этот странный водитель, встреча с которым показалась ей чьим-то вызовом, более того, даже неким предзнаменованием.

«Может быть, пора? — подумала девушка. — Мне уже семнадцать, и я не влюблена… Алиса, говорит, так лучше. Или не лучше?.. А если этот Саваль мошенник, аферист… или даже… убийца?..» Несмотря на свои семнадцать лет, Женька наивной не была, — время, в котором она жила, этому не способствовало. Любому было бы понятно, что встреча с ее новым знакомым может оказаться опасной, но это еще больше заставляло думать о ней фехтовальщицу. «Так ведь я тоже не девочка из кружка вышивания», — подумала она и решила, что с этой стороны ей точно не будет за себя стыдно.

В перерыве ребята-фехтовальщики собрались у скамеек и стали говорить о будущем чемпионате. Само по себе, это событие радовало Женьку, но сейчас что-то в нем начинало ее раздражать.

— Ну, держись, Шмелева — продолжали посмеиваться ребята. — Отец теперь с тебя не слезет.

— Он и с вас не слезет.

— Мы — это понятно, а ты — его гордость! Он тебя с детсада к Олимпиаде готовит!

После тренировки отец попросил дочь задержаться. Она подумала, что он снова будет отчитывать ее за небрежное отношение к дисциплине, но устало присев на скамью, Вадим Николаевич заговорил о другом.

— Мне вчера звонил Кравцов, — сказал он.

Кравцов, бывший ученик Вадима Шмелева, давно бросил фехтование и занимался бизнесом.

— Что ему нужно? — спросила Женька, наблюдая лицо отца, играющее сейчас сполохами какой-то внутренней борьбы.

— Он хочет открыть класс боевого фехтования.

– То есть… бои на поражение?

— Сказал, что «до первой крови», но я ему не верю. Там, где первая кровь, немедленно будет и вторая.

— … Ты его сдашь?

— Прекрати говорить на бандитском жаргоне.

— Так все сейчас говорят.

— Поэтому и прекрати, — отец потер шею. — А что касается Кравцова, то я его предупредил, и если узнаю, что когда-нибудь кто-нибудь из моих…

Женька выдержала исчерпывающий взгляд отца вполне уверенно, однако некий странный восторг, очень похожий на ликующую пляску в ночной таверне, где только что убили кого-то, чуть не выдал ее с головой.

— А что я?.. — пожала она плечами.

— Я думаю, ты меня поняла, — кивнул отец и посмотрел на темное окно. — Завтра я перееду и поживу дома, пока мать не вернется.

— Ты мне не доверяешь?

— А почему ты сегодня опоздала?

— Это случайно, просто проспала.

— Тем более. Каникулы закончились, давай-ка соберись, девочка. Чемпионат через три недели, а ты какая-то кислая.

Женька, в самом деле, чувствовала себя в последнее время довольно неуютно, будто была одета в тесную одежду и именно поэтому, оставив отца, она с удовольствием отправилась к Алисе, где от этой одежды всегда можно было освободиться.

Уже в подъезде фехтовальщица поняла, что травмированная подруга вовсе не скучает. В квартире гремела музыка, слышались повизгивания и неумелые подпевания очередной поп-звезде. Судя по музыкальному вкусу, у Алисы бросила якорь ее соседка Кристина, для которой мир спонтанных вечеринок и, ярко сгорающих в одночасье чувств был тем потолком, которого вполне хватало для счастья ее неопытной душе. О том, что за потолком существует небо, она не догадывалась.

Когда Женька появилась в квартире Алисы, веселый кураж было в самом разгаре. Кристина под старенький плейер танцевала в нижнем белье, а сама Алиса прыгала рядом, выставив ногу в гипсе вперед и «играя» на своем костыле, как на электрогитаре. На столе стояла початая бутылка шампанского, валялись недоеденные бутерброды, конфеты и мандарины. Увидев Женьку, подруги заорали еще громче и потащили ее за свой гусарский стол.

Алиса находилась дома одна. Мать-проводница была в поездке, а отец, капитан милиции Лапин, на дежурстве, поэтому время для «бесчинств» выдалось благоприятным.

Поглощая бутерброды и мандарины, Женька рассказала о звонке иностранного журналиста и о встрече с Этьеном Савалем. На журналиста подруги махнули рукой, мол, известности фехтовальщице и так хватает, а что касалось Саваля, то Кристина сначала долго хохотала над его двусмысленной фамилией.

— Саваль? Куда «саваль»? Что «саваль»? Ой, держите меня, я сейчас описаюсь! Он красивый хоть?

— Ничего. На Антонио Бандераса похож в «Отчаянном». Он мне приснился сегодня и знает номер телефона.

— Кто? Бандерас? — округлила глаза Кристина.

— Да нет, этот Этьен Саваль.

Алиса была настроена не столь фривольно.

— Брось, Женька, — сказала она. — Знает номер телефона… Это что-то нечистое. Сама видишь, что сейчас делается. Мне папочка иногда такие «сказочки» рассказывает!

— Не слушай Алиску, Женька! Она с детства запуганная! — воскликнула Кристина, которая давно пыталась спровоцировать фехтовальщицу на торжественное прощание с девичеством. — Ну, знает номер! Вот невидаль! А может, он твой поклонник! Для фаната достать номер телефона — раз плюнуть! Видала? Даже из Франции прикатил!

— Это не из-за меня. Он какого-то, то ли профессора, то ли писателя возит.

— Ну, и пусть этот профессор сидит в гостинице и сочиняет книжки, а ты бросай свой дурацкий слалом и тащи к себе этого Саваля! Это же такой случай! Зря, что ли он тебе снился? А что? Настоящий мэн, француз! Не то, что наши! Пыхтят только, и каждый из себя Казанову строит!