Читаем Фата-моргана онлайн бесплатно
«И, наконец, вдалеке возникает неясный прекрасный мираж:
Фата-Моргана, волненье эфира, царевны морской чешуя...
Ах, эта сладкая небыль! Себе не возьмешь и другим не отдашь...
Просто- причуда пространства, нелепая шутка, неведомо чья!..»
Михаил Щербаков
Недолгая скачка под безжалостным солнцем Заморья – и выпитое вино все до последней капли испаряется из твоих жил. Ах, славное кипрское! Как чудесно ты освежало рот и веселило сердце! Бертран де Ланс непроизвольно облизнул растрескавшиеся губы. Поочередно посмотрел на спутников, пустивших лошадей по его примеру в галоп. Слева – мрачный Жак с заряженным арбалетом поперек седла, справа – черная, лоснящаяся физиономия Абу, испуганно вцепившегося в поводья. Взглянув на купленного неделю назад в Тортозе мавра, рыцарь испытал привычное чувство изумления. Сойдя с галеры, доставившей его с Кипра на сирийский берег, он слегка ошалел от невиданных ранее в таком количестве чернокожих. Казалось, будто он попал не в окрестности Святой Земли, а в преддверие Ада, где по раскаленным от зноя улочкам бродят демоны. В первые дни, натыкаясь взглядом на уродливые, «сожженные адским пламенем» лица, он даже осенял себя крестным знамением. Потом немного привык и, следуя доброму совету мэтра Христофоро – почтенного купца-генуэзца, – выбрал себе на невольничьем рынке черного раба. В здешнем пекле Жак, которому давно перевалило за тридцать, сильно уставал, и ему требовался помощник. Тем более что цены на невольников после захвата очередного каравана сарацин сильно упали. Пара крепких рук обошлась в сущие гроши, и была вполне по средствам бедному рыцарю из Труа.
– Мессир, нужно передохнуть, – поймал взгляд господина оруженосец. – Еще немного и совсем загоним лошадок.
Де Ланс резко оглянулся, словно ожидая увидеть настигающую погоню, но дорога была пуста. Только поднятая копытами рыжая пыль медленно оседала на землю. Рыцарь придержал поводья, заставляя своего Галльярда перейти на рысь.
– Проклятое пекло, – сказал он. – Мы ведь проскакали не больше лье.
– Неурочное время для поездки, – сварливо заметил оруженосец. – Как мне сказывали, в здешних краях никто после обедни наружу и носу не кажет... Эх, дались вам эти чертовы языческие забавы!
– Замолчи, – оборвал рыцарь. – Не в них дело, дурак.
Глаза слезились, и Бертран прикрыл воспаленные веки. «Воды, воды, – подумал он. – Тут всегда хочется пить». Первые дни он беспрестанно глотал здешнюю, непривычную на вкус воду, тут же выступавшую едким потом, и совершенно не чувствовал облегчения. Затем добрые люди научили его утолять жажду разбавленным вином. Но вскоре сок виноградных гроздьев помог дьяволу сыграть над ним – Бертраном де Лансом, надевшим крест и отправившимся из Труа к Гробу Господню, – злую шутку. Перед мысленным взором рыцаря встала недавняя сцена.
* * *
Полумрак заезжего двора, грубо сколоченный стол, на нем доска в белую и черную клетку, а рядом с ней великолепная, украшенная каменьями серебряная чаша. Ее хозяин – швабский рыцарь – ковыряет щепочкой в крупных желтых зубах. Наблюдает, как склонившийся слуга тонкой струйкой льет в драгоценную посуду хмельное кипрское.
– Смотрю и каждый раз восхищаюсь – настоящий святой Грааль, – держа наготове глиняную кружку, цокает языком монах – спутник немца. – Из такого сосуда только божественным нектаром наслаждаться. И серебра пошла целая марка (1).
– Во время похода на Иерусалим мой дед зачерпывал ею из любой лужи, – лениво говорит фон Шварцфильд, – пил и никогда не жаловался на хворь в кишках. Говорил, что серебро заживляет раны и бережет от болезней... Тьфу! – шваб сплюнул на пол кусочек застрявшего в зубах мяса. – Я же из такой посуды предпочитаю пить хорошее вино.
– Мастер постарался, – замечает де Ланс. – Отличная работа.
– Ваше здоровье, шевалье, – фон Шварцфильд жадно и шумно пьет.
Ставит на стол опустевшую чашу. Не дожидаясь приказа, слуга снова наполняет ее...
* * *
Шваб – случайный знакомый – пьет кипрское во время игры в шахматы, не переставая. Каждый раз, взявшись пальцами за фигурку из слоновой кости, задумчиво отхлебывает. Проиграв одну за другой две партии, звенит монетами, небрежно отсчитывая проигрыш рыцарю. Его спутник-монах, поджав губы и неодобрительно покачивая головой с выбритой на макушке тонзурой, уходит от стола. Прихрамывая, ковыляет в дальний угол и заводит там разговор с хозяином постоялого двора. Тем временем барон фон Шварцфильд заново расставляет на доске пешки, рыцарей, дам...
– Объявляю вашему королю мат, – Бертран запечатывает «скалой» вражескую фигуру.
Шваб с раздражением смотрит на шахматную доску. Хмурит пшеничные брови и с фальшивым смешком, за которым пытается спрятать досаду, хвалит игру юноши. Снова звенит безант (2), и, выпив за победу, барон предлагает удвоить ставку. Захмелевший приезжий из Шампани легко смотрит на выигранные деньги. Согласившись на новые условия, он великодушно предлагает противнику сделать ход первым.
– Благодарю, но я в вашей... – голубые глаза немца надменно глядят на рыцаря, – снисходительности не нуждаюсь. Играйте, – он делает требовательный и неловкий жест, смахивая на пол кружку монаха. – Пшел вон! – кричит на слугу, сунувшегося было подобрать осколки...
– Да вы, мой дорогой, – кривя губы, говорит фон Шварцфильд, когда понимает, что и четвертая партия им проиграна, – настоящий маг. Все выигрываете и выигрываете. Признайтесь... Какой-нибудь жид-чернокнижник наложил заклятие на ваши шахматы? Я правильно угадал? – его взгляд буквально сверлит Бертрана.
– Нет, – сухо отвечает шевалье. – Игре меня научил настоятель монастыря, друг покойного отца и мой духовный наставник. Очень добрый и праведный человек. Желаете закончить?
– Играем дальше.
Шваб делает знак наполнить вином свою чашу и кружку рыцаря. Выпив, снова предлагает удвоить ставку. Краем глаза де Ланс замечает алчную гримасу на физиономии своего оруженосца. Остановившись на почтительном расстоянии, Жак вот уже битый час наблюдает за игрой хозяина...
– Дерьмо! – белый король летит на каменные плиты пола. – Ваша игра – дерьмо, – получив очередной мат, барон бьет по доске кулаком. – Все...
– Прекратите, – испугавшись за хрупкие фигурки из слоновой кости, Бертран перехватывает руку противника. – Что вы делаете?!
Одутловатое, раскрасневшееся от кипрского лицо фон Шварцфильда мгновенно бледнеет. Высвободив кисть, он вскакивает. С другого конца залы на помощь хозяину спешат священник и двое слуг. Изо рта барона в рыцаря летят проклятия и брызги слюны. Почти одновременно оба дворянина выхватывают из ножен кинжалы. Не растерявшийся Жак молодецкими ударами скамьей сшибает с ног одного за другим обоих слуг. Монах испуганно отскакивает назад, жмется к стене.
– Собери шахматы, – тесня шваба, кричит де Ланс слуге:
– Чтобы ни одна... фигура не пропала!
В следующее мгновение добрых два дюйма стали входят немцу в правую ляжку. Закричав от боли, раненый выпускает оружие и валится на пол. Вид крови отрезвляет Бертрана. Он вспоминает об отце молодого барона. Со слов хвастливого фон Шварцфильда рыцарю из Труа известно, что старый бальи души не чает в единственном наследнике. Будучи в здешних краях полновластным сеньором, он, не задумываясь, отправит приезжего в яму, а то и на эшафот. Как только узнает, что наглец попортил шкуру сыночку.
– Добейте его, – неожиданно шепчет в ухо оруженосец.
Взглянув на Жака, рыцарь видит, что тот держит подмышкой шахматную доску и ларец с фигурками. Шахматы – не драгоценная чаша барона, но весьма тонкой работы и стоят немало. Не говоря уже о том, что это наследство, доставшееся шевалье от покойного отца.
– К лошадям, – приказывает де Ланс.
Оруженосец выбегает из залы. Один из слуг барона пытается подняться с каменного пола, второй лежит неподвижно. Оставляя за собой кровяной след, фон Шварцфильд отползает к стене. Он громко стонет и провожает отступающего к выходу врага ненавидящим взглядом...
* * *
Въехав первым на вершину холма, Жак остановился. Предостерегающе поднял руку. Рыцарь натянул поводья – Галльярд «затанцевал», стараясь удержаться на месте и не съехать с крутого склона. Из-под копыт с шуршанием посыпались мелкие камешки, потянулись струйки сухой земли. Взгляд де Ланса упал на чернокожего. Ведший свою навьюченную лошадку под уздцы Абу сильно отстал. Только-только начал подъем по крутой дороге.
– Что там, Жак? – сдерживая голос, позвал шевалье.
– Чужие, – так же негромко ответил оруженосец. – Я спускаюсь, – он развернул лошадь и принялся съезжать вниз. – Там в долине схватка, мессир. Целая толпа чертовых сарацин. Нужно удирать, – он поравнялся с рыцарем. – Не стойте...
– Э-э, подожди, – де Ланс ухватил слугу за руку. – Они что – скачут сюда? Или дерутся друг с дружкой?
Обветренное, обгоревшее на солнце лицо Жака помрачнело. Было видно, что ему не терпится поскорее оказаться внизу. Бегая воспаленными глазами, он отрывисто сообщил, что по ту сторону холма сарацины напали на нескольких христиан.
– Ах ты, трусливый олух! – рыцарь ткнул слугу кулаком в грудь. – Неужели ты думал, что я, как последний трус, брошу наших братьев во Христе? Для чего я, по-твоему, надел крест? А ну, пошел назад! – влепив оруженосцу пощечину, Бертран оглянулся и прорычал вниз:
– Абу, скотина, немедленно поднимайся, или я спущу с тебя шкуру!
Шевалье пришпорил коня. Фыркая от натуги, Галльярд двинулся наверх. Оказавшись на плоской вершине холма, де Ланс увидел, что склон с противоположной стороны более пологий и спускается в небольшую долину. Там, вокруг струившегося из земли родника, росли финиковые пальмы, образовавшие у дороги маленький оазис. Молодой человек посмотрел на сражающихся меж деревьев всадников. До его ушей долетели гортанные крики и звон клинков.
– Нас сейчас заметят, – в голосе Жака прозвучало отчаяние. – Мессир... Ну вот, смотрите, – оруженосец ткнул пальцем в сторону врагов, уставившихся на холм. – Теперь мы пропали.
– Спешься, – не обращая внимания на причитания слуги, скомандовал рыцарь.
Сняв со спины треугольный щит, он прикрыл им левую руку.
– Шлем, – потребовал крестоносец, считая фигуры сарацин. – Их всего семь... нет,
восемь человек. Против сражаются трое наших... О раны Иисуса, бедняга! – пожалел де Ланс свалившегося с лошади воина – христианина, судя по платью. – Ну ничего, сейчас мы им покажем!
Надев шлем и вооружившись копьем, шевалье замер в седле, прикидывая, как провести атаку. Трое мусульман, заметившие новых противников, подбадривая себя улюлюканьем и размахивая кривыми клинками, потрусили вверх по дороге. Двое других, спешившись, приближались к стоявшему у пальмового ствола человеку в серой рясе паломника. В руках богомолец сжимал посох. Еще трое рубили яростно отбивавшегося мечом рыцаря в белом плаще с красным крестом.
Не дожидаясь приказания, Жак опустился на одно колено. Поднес к плечу приклад заряженного арбалета. За спиной у него, держа под уздцы лошадей, тяжело дышал перепуганный Абу. Уловив подходящий момент, оруженосец выстрелил. Прогудев в воздухе, болт пробил шею опередившего товарищей сарацина. Раскинув руки, разбойник свалился с лошади.
– Молодец! – рявкнул рыцарь.
Затем, прокричав боевой девиз, он пригнулся и, опустив копье, помчался вперед. Вороной фризской породы(3) Галльярд был гораздо крупнее местных лошадок его противников. Бертран послал коня на переднего сарацина. Тот в последний момент решил уклониться от схватки и натянул поводья, пытаясь избежать столкновения. Наконечник франкского копья вместо головы в бурнусе пронзил воздух, но Галльярд, защищенный кожаным нагрудником со стальными пластинами, ударил вражескую лошадку, словно боевая галера рыбачью лодку. Конь со всадником в белой тунике отлетели в сторону. Каурый сарацина отчаянно сучил тонкими ногами, пытаясь устоять, но следивший за схваткой оруженосец выстрелил. Болт вошел в грудь жеребца по самое оперение, и враг оказался под бьющимся в агонии животным. Мгновением позже, изловчившись, воин ткнул копьем поверженного разбойника в бок...
Третий противник напал на рыцаря с левой руки. Описав дугу, кривой клинок попытался достать защищенную шлемом голову Бертрана. На полпути его встретил взметнувшийся треугольный щит с лазоревой полосой наискось. С каждой стороны нарисованной границы вставал на дыбы красный лев. Отбив саблю, крестоносец ткнул в бедуина копьем, но промахнулся. Ударив лошадь босыми пятками, кочевник помчался прочь.
– Убей его, Жак! – срывая голос, проревел де Ланс. – Прикончи язычника, а я...
Задохнувшись от возбуждения, он послал Гальярда в галоп. Вперед к деревьям, у которых продолжал сражаться рыцарь в плаще с красным крестом.
Обливаясь потом от жары и страха опоздать, Жак взвел тетиву в третий раз. За спиной визгливо закричал на своем тарабарском языке Абу. В голове оруженосца мелькнула мысль, что черная образина сейчас набросится на него сзади. Дрожащими пальцами стрелок вложил болт в направляющую ложбинку. Торопливо прицелился. Удравший от хозяина сарацин стремительно приближался. Еще немного и враг просто сметет его. Но физиономия чертова язычника перекосилась от ужаса, и Жак понял, что успел. Щелкнула тетива – болт с хрустом вошел в нападающего.
Отскочив с пути лошади, оруженосец уронил арбалет на землю. Быстро вытащил из ножен тяжелый клинок. Но драться ему не пришлось: взбрыкнув, животное сбросило со спины всадника и умчалось. Занеся тесак, Жак подбежал к лежащему на земле человеку. И опустил оружие – враг был мертв.
В это же мгновение его хозяин проткнул копьем одного из трех разбойников, наседавших на рыцаря с красным крестом. Будучи спиной к атакующему франку, ничего не подозревавший воин получил удар промеж лопаток и слетел с коня. Выпустив засевшее в теле врага оружие, де Ланс выхватил меч, но сарацины пустились наутек. Неожиданное нападение и смерть товарища отбили у них всякое желание сражаться.
Молодой человек погнался было за удирающим противником, но его окликнул полный отчаяния голос.
– Шевалье, оставьте их! – кричал за спиной спасенный рыцарь. – Я тяжело ранен! Во имя Господа нашего, Иисуса, вернитесь!
Несмотря на охватившую его горячку боя, Бертран придержал коня. Убедился, что двое язычников удаляются и явно не помышляют о возвращении. Потом, вспомнив о врагах, угрожавших жизни паломника, с удивлением отыскал на земле мертвые тела в белом. Сам же пилигрим бесстрастно вытирал трофейным бурнусом испачканную кровью верхушку окованного железом посоха.
– Помогите, – послышался голос рыцаря. – Скорее... я умираю...
Оглянувшись на холм, где в лучах заходящего солнца маячили силуэты оруженосца и Абу, де Ланс подъехал к раненому. Спасенный им крестоносец, попытался слезть с коня, но не смог. Подбежал паломник. Вместе они сняли раненого с седла и уложили на траву. Черные глаза незнакомца вспыхивали в запавших глазницах болью и тревогой. По тому, как краска стремительно покидала окаймленное курчавой бородкой лицо, Бертран понял, что рыцарь истекает кровью. Его кольчуга оказалась изрублена, а стеганый жупэн под ней весь промок.
