Читаем Фартовый онлайн бесплатно
— Добро, — кивнул я. — Тогда план такой. Коня и телегу возвращаешь и увольняешься. Требуешь расчет, шумишь, лясы точишь со всеми, объясняй, мол, мало платили или к тетке в деревню уезжаешь. Главное, уйти так, чтоб тебя там видели без коня. Чтоб все знали: Васян уволился, Васян ушел и обиды не затаил.
— А конь? — не понял он.
— А коня и мерина мы возьмем позже, — понизил я голос. — Через пару дней. Когда ты уже будешь отрезанный ломоть. Тогда, если пропажу и обнаружат, на тебя первым делом не подумают — ты же ушел уже.
— Через пару дней… — Васян снова задумался, шевеля губами.
— Ну, что думаешь?
Он начал рассуждать вслух, загибая пальцы:
— Если я уйду, доступа во двор у меня уже не будет. Днем там народ толчется, не сунешься. А на ночь конюшни запирают, там засов крепкий…
Он почесал затылок, сдвинув шапку на лоб.
— Хотя… Сторож там… Если подгадать, когда он в сторожке зальет глаза… Да через забор махнуть…
Парень глянул на меня уже с азартом.
— Провернуть можно будет. Хоть и непросто.
— Вот и займись этим сегодня, — подвел я итог. — Подготовь почву. Пути отхода. Приглядись: может, там глуховский замок где на калитке… Верни коня, сделай вид, что ты честный работяга, получи расчет и вали. А через два дня мы вернемся. И заберем коняшку!
Васян широко улыбнулся и хлопнул меня по плечу так, что я чуть не рухнул в грязь.
— Голова ты, Сенька! Золотая голова!
Кот спал на ходу, ухватившись за борт телеги, и периодически клевал носом в кучу хвороста. Упырь шагал так же. Шмыга устроился сверху на возу, зарывшись в лапник, оттуда торчал только его грязный нос. Даже двужильный Сивый, и тот спотыкался на ровном месте, бормоча проклятия в адрес питерской погоды.
Васян, окрыленный мечтой о собственном извозе, держался бодрее всех, хотя и у него глаза были красные, как у кролика.
— Сень, а прятать-то куда? — спросил он, нарушая тишину. — Конь не иголка.
— Далеко ходить не надо. — Я кивнул вперед, туда, где за туманом уже угадывались очертания здания. — В приюте.
— В приют⁈ — Васян аж споткнулся. — Ты че, Сень?
— Не в сам приют, дурья башка. Дом-то этот чей был до приюта?
— Князя Шаховского, — буркнул Васян.
— Вот именно. Дом под приют отдали, это понятно. А службы? Помнишь, на задах каретный сарай каменный стоит? Пустой.
— Ну? — насупился Васян. — Там же руины. Стены одни да крыша дырявая.
— Вот туда и определишь скотину. Стены там крепкие, каменные, с улицы не видать. Крыша хоть и худая, но есть, от дождя укроет. Ворота перекосило, но мы их поправим. Натаскаешь сена, дверь заложишь — и будет у тебя личная конюшня. А уж с начальством я решу.
— Дело, — просветлел Васян.
Мы свернули в переулок. Лошадь фыркнула.
— Теперь по приметам. — Я ткнул пальцем в бок мерина. — Животина приметная. Гляди: звездочка во лбу белая, на ногах чулки. Любой городовой по ориентировке срисует за минуту.
— И чего? — Васян испуганно глянул на своего любимца. — Красить?
— Замажем. Главное — паспорт.
— Какой паспорт? — проснулся Кот, чуть не упав под колесо. — У лошади?
— На жопе паспорт. — Я указал на выжженное клеймо. Буква «П», заключенная в подкову. — Прохоров. Знак. Его не смоешь.
— И че делать? — тоскливо спросил Упырь. — Новым железом жечь?
— Не надо железом. — Я усмехнулся. — Костя, студент наш, рассказывал про камень такой — ляпис. Адский камень называется. В аптеке продается. Если им по мокрой шкуре провести — он выжигает почище огня, до черноты. Химия, мать ее.
— Адский камень… — с уважением протянул Шмыга с вершины воза. — Звучит жутко.
— Мы ему эту букву «П» подправим. — Я пальцем провел в воздухе. — Перекладину снизу подрисуем — станет О или квадрат. Сверху чуть шерсть подкрасим — и поди разбери, чей конь. Был Прохорова, стал… Огурцова. Или приюта князя Шаховского. Или — вообще ничей.
Парни переглянулись. Мой авторитет, подкрепленный умным словом «ляпис», явно подрос.
— Ну ты голова, Сенька… — хмыкнул Сивый.
— Это еще не все. — Я остановился и внимательно, с недобрым прищуром, посмотрел на Васяна.
Здоровяк был колоритный. Косая сажень в плечах, рожа рязанская, простая, как пятак, и, главное, рыжая шевелюра, выбивающаяся из-под картуза. Такого увидишь раз — запомнишь на всю жизнь.
— Чего ты так смотришь? — попятился он, почуяв неладное. Лошадь тоже остановилась, почуяв тревогу хозяина.
— Тебя, друг мой ситный, тоже в покрас сдавать придется.
— Чего⁈ — Василий аж поперхнулся. — В смысле?
Кот, окончательно проснувшись, захихикал:
— Чего, Сень? В черный его? Как арапа?
— Не, в черный не пойдет, — серьезно ответил я. — У него рожа слишком русская. Будем делать из него немца. Или чухонца.
Я повернулся к Васяну:
— Ты, Васян Приютский, парень видный. Как пожарная каланча. А нам надо, чтоб тебя не узнали. Краситься будешь.
— Не буду! — уперся Васян, хватаясь обеими руками за шапку, будто я сейчас начну его стричь. — Засмеют же! Житья не дадут!
Вся компания, забыв про усталость, покатилась со смеху. Даже Шмыга на возу затрясся, шелестя ветками.
— Представляю Васяна белым! — ржал Упырь, держась за живот. — Чисто ангел! Только с кулаками пудовыми!
