Читаем Фартовый онлайн бесплатно
— Васян! Упырь! — крикнул я через плечо. — Заноси! Прямо сюда! Кот, дверь прикрой, чтоб с улицы не отсвечивало, и на пост!
— Куда нести? — рявкнул я доктору.
— В кабинет… прямо по коридору… — пролепетал он. — Там кушетка…
— Веди. — Я толкнул его в спину рукояткой ножа. — И молись, сука, чтобы руки не тряслись.
Глава 11
— Сюда… прямо… — пролепетал Людвиг Карлович, семеня по темному коридору в своих стоптанных тапках.
Я шел следом, буквально наступая ему на пятки. Сзади тяжело дышал Васян. Он тащил обвисшее тело Ивана, с трудом вписываясь в узкий проход. Ткань волочилась по крашеному полу, оставляя за собой мокрый грязный след.
— Вон там… — Доктор толкнул высокую двустворчатую дверь.
Мы ввалились в кабинет. Здесь пахло иначе, чем во всем доме. Уличный свет едва пробивался сквозь плотные, тяжелые портьеры на окнах. В полумраке угадывались очертания массивного дубового стола, заваленного бумагами, и высокого застекленного шкафа, где тускло поблескивали пузатые склянки и инструменты.
В центре комнаты, возвышаясь как алтарь, стояла медицинская кушетка. Рядом — фаянсовый рукомойник.
— Клади! — скомандовал я.
Тело Сивого глухо стукнулось о жесткую кушетку. Голова Ивана запрокинулась, лицо казалось маской мертвеца.
— Свет, — потребовал я. — Зажигай лампы. Живо!
Доктор метнулся к столу. Его руки ходуном ходили, когда он снимал стеклянный колпак с большой керосиновой лампы под зеленым абажуром. Чиркнула спичка. Огонек заплясал в его трясущихся пальцах, едва не погас, но фитиль все же занялся.
Комнату залил желтоватый свет. Тени метнулись по углам. Теперь я отчетливо видел ужас в глазах доктора. Он стоял, прижимая к груди погасшую спичку, и смотрел на окровавленную ногу Ивана, как кролик на удава.
Не дожидаясь врача, я рванул стилетом ткань штанины, распарывая её от колена до паха.
Рана оказалась скверная. Нож вошел глубоко, с проворотом. Края рваные, мясо наружу.
Но была и хорошая новость — главная артерия явно незадета. Похоже, просто пробиты какие-то крупные сосуды.
— Артерия цела, — выдохнул я сквозь зубы. — Бедренную не задело. Жить будет.
Людвиг Карлович сделал шаг вперед, протянул руку… и я понял, что дело дрянь. Руки у него ходили ходуном.
— Nein, nein… — забормотал он, глядя на окровавленный стилет. — Я не могу… Руки дрожат… Это есть шок!
— Вася, шкафы пошерсти. Спиртное нужно. Срочно.
Васян тут же рванул лазить по шкафам и выудил пузатую бутылку с золоченой этикеткой. Французский коньяк.
— Курвуазье, — прочитал я. — Недурно живете, доктор. Давай сюда!
Подхватив бутылку, выдернул пробку зубами.
Оглядевшись, я схватил со стола какую-то мензурку и щедро плеснул туда коньяка.
— Пей, — я сунул стекло ему в руку. — Чтобы руки не дрожали.
Доктор, давясь и стуча зубами о край мензурки, проглотил содержимое. Глаза его заслезились, он судорожно выдохнул, лицо пошло красными пятнами, но крупная дрожь начала утихать.
Я сам сделал глоток прямо из горлышка. Крепкий алкоголь обжег горло, упал в желудок теплым комом, и прочищая мозги и возвращая хладнокровие.
— Вот так, — кивнул я, глядя ему прямо в глаза и убирая бутылку. — А теперь слушай. Сделаешь работу — получишь деньги, мы уйдем. Мы не звери.
Повернувшись я обратился к другу:
— Вася, мыло бери! И тряпку чистую! — скомандовал я, закатывая рукава по локоть. — Я держу, ты мой. Только строго вокруг! В саму рану тряпкой не лезь, грязи набьешь. Обмывай края, от раны в стороны. Понял?
Я перехватил тяжелую ногу Сивого под колено и за пятку, приподнял, фиксируя на весу. — Давай.
Васян намылил тряпку и принялся осторожно, но сильно тереть бедро, отступая от рваных краев на пару пальцев. Смывал жижу, глину, кровь. Черные мыльные потеки стекали в подставленный таз, не попадая в открытое мясо.
— Снизу тоже пройди, — командовал я, поворачивая ногу. — Чисто должно быть. Не сапоги чистим.
Васян сопел, смывая пену водой из кувшина. Наконец, кожа вокруг багровой дыры очистилась, став мертвенно-бледной.
— Добро. Отойди, — я аккуратно опустил ногу.
Взяв бутылку коньяка, я склонился над Иваном. Пальцами левой руки чуть развел края раны, чтобы жидкость попала в самую глубь. И, не жалея, плеснул коньяк прямо внутрь, в кровавое месиво.
Людвиг Карлович аж подпрыгнул, всплеснув руками.
— Майн Готт! — взвизгнул он, глядя, как драгоценный напиток вымывает из раны сукровицу. — Что вы делаете⁈ Это же варварство! Перевод продукта! Вы сожжете ему ткани!
— Ничего, — отрезал я, выливая еще порцию. — Зато гнить не будет. Работай, доктор. Мы поможем. Арбайтен! Шейте!
Немец, кое-как собрался с силами. Профессионализм победил истерику, да и коньяк помог.
Подойдя, он брезгливо осмотрел рану.
— Шить… найн. Ниельзя, — категорично заявил он, и акцент стал сильнее от волнения. — Края рваные, грязь внутри. Зашьем наглухо — будет инфекция, гангрена. Через драй таге… три дня — заражений кров, и — капут. Вынесем вперед ногами.
— И чего делать? — насупился Васян.
— Я буду делайт тампонада, — коротко бросил врач. — Сосуд ушел вглубь, спазм… Надо давить.
