Читаем Езда без правил онлайн бесплатно

«ПРИНЦЕССЫ НА ОБОЧИНЕ»

ДВОРЕЦ НА ДВОИХ

ЕЗДА БЕЗ ПРАВИЛ

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ПОДВАЛ

НЕСИ СВОЙ КРЕСТ

ИСПОЛНЕНИЕ ЖЕЛАНИЙ

ВОЗВРАЩЕНИЕ ЛЮБВИ

За окном шел мелкий снежок. Чем-то недовольная ворона старалась поймать обертку из-под мороженого, но сделать это не позволял ей порывистый холодный ветер. Он подбрасывал мокрую бумажку в воздух и нес ее вдоль по улице, а ворона бежала следом, возмущенно каркая и размахивая крыльями.

Андрей сочувствовал несчастной, бестолковой птице. С какой радостью он выбежал бы под снег и помог бы вороне, облегчил бы ее страдания! Но любовь к пернатым продолжалась недолго. Через несколько минут Андрей переключил все свое внимание на ободранную, безобразного окраса кошку, которая вынырнула из-за клумбы, поросшей скрюченными растениями, когда-то, видимо, бывшими цветами, и принялась охотиться за той самой вороной. Это занятие получалось у котяры не очень хорошо, примерно так же, как сложились отношения у птицы с бумажной оберткой. Одним словом, соперники были достойны друг друга.

Создавалось впечатление, что ворона не умела летать, хотя на самом деле это было совсем не так. Просто ей не приходило в голову, что самым легким способом уйти от погони был недолгий перелет с мягкой посадкой на ветку ближайшего дерева. Вместо этого длинноклювая, вытаращив глаза, наматывала круги вокруг клумбы, а кошка в точности следовала ее примеру. Подобная беготня продолжалась довольно-таки долго, до тех пор пока у вороны не стали подкашиваться от усталости ноги, а представителя семейства кошачьих не начала мучить одышка. Охотник и жертва, будто сговорившись, решили передохнуть и остановились. Кошка сразу же с каким-то отчаянием взялась за выкусывание и вылизывание своей непотребного вида шкурки, которую не могли бы исправить самые лучшие шампуни и лосьоны фабрики «Свобода».

Андрей наблюдал за этой животрепещущей картиной из окна аудитории, где проходили малоинтересные занятия по политической географии. Педагог, тоненькая, высушенная, с нахлобученным на голову париком старушка что-то невразумительно гундосила и водила дрожащей указкой по карте. Старушку звали Маргаритой Александровной, но ребята, особо не задумываясь, придумали ей кличку — Марго. Больше всего на свете Маргарита Александровна любила давать советы и произносить нравоучительные проповеди, при этом ее совершенно не волновало, сколько лет ее собеседнику — двенадцать или семьдесят пять.

Марго не мыслила своего существования без работы. Она преподавала почти что полвека, и самой сокровенной ее мечтой было умереть за преподавательским столом, ставя отметки в зачетную книжку, точно так же, как актер умирает на сцене. Будучи членом партии и активным работником по профсоюзной части, Маргарита Александровна совсем недавно получила звание профессора, что, безусловно, тешило ее старческую гордость. Этот высокий чин ей дали, само собой разумеется, не за выдающиеся педагогические способности и конечно же не за неумело написанные научные труды, а только лишь из уважения к ее почтенному возрасту и из боязни ее мерзкого характера. Она давно уже хотела стать профессором и грозилась написать жалобу «Самому», если ее желание в скором времени не будет выполнено.

Маргарита Александровна была не кем иным, как визитной карточкой Института международных отношений, старейшиной из старейшин и прижизненным, да к тому же передвигавшимся с помощью ног, памятником самой себе. Все без исключения педагоги и работники ректората уважали ее и преклонялись перед ней. И старушка старалась держаться и вести себя так, как и подобает особе ее ранга. Смесь заносчивости, дотошности и стремительно развивавшегося склероза — вот что такое была Маргарита Александровна.

Своим ученикам Марго ставила либо «отл.», либо «неуд.», в зависимости от ее настроения и погоды, и потому студенты знали, что, сколько бы они ни зубрили учебники по географии, сколь бы внимательно ни смотрели на политическую карту мира, все равно противная старушенция оценит их знания весьма своеобразно, по своему вкусу.

Именно по этой причине ребята, в том числе и Андрей, перестали готовиться к семинарам, не слушали лекций и отдали себя в руки провидения.

На занятиях Марго каждый занимался тем, чем только ему заблагорассудится. Кто-то читал детектив, кто-то от скуки играл в крестики-нолики, Антон балдел от музыки, нацепив на уши наушники и включив японский плейер, а Андрей просто смотрел в окно. Да-да, раз в неделю, на протяжении полутора часов, он, положив подбородок на ладонь и уткнувшись лбом в холодное стекло, отрешенно разглядывал спешащих куда-то прохожих, наблюдал за тем, как зеленые листья постепенно превращаются в желтые комочки и, закончив свою недолгую жизнь, бездыханно падают на землю. В это время он был где-то очень далеко… То ли в своем родном городе, то ли рядом с Наташей в их уютном дворце… Андрей потом никогда не мог вспомнить, о чем он думал, о чем мечтал… А мечты его были самые сладкие, самые возвышенные, а порой даже несбыточные, нереальные.

В этот день, следя за перипетиями борьбы между кошкой и вороной, Андрей представлял себе, как он увидит вечером Наташу, как упадет перед ней на колени, будет просить у нее прощения… Прощения за все, за свое безобразное поведение всю эту неделю, за то, что он не может сделать ее по-настоящему счастливой, за подлость своего отца, за свое чуть не состоявшееся предательство…

Из глубокого раздумья Андрея вывел брюзжащий, срывающийся голосок Маргариты Александровны. Старушка сжимала в руке указку, выструганную из березового полена, и, яростно сверкая глазами, отчетливо выговаривала Каждое слово:

— Молодой человек, вы что там делаете? Чем вы там занимаетесь? Я задала вам вопрос и хотела бы, чтобы вы поторопились с ответом.

Андрей с ужасом заметил, что выкатившиеся от возмущения очи престарелой Марго были направлены на него.

— Что?.. Это вы мне? — робко промямлил Андрей, неуверенно поднимаясь из-за стола.

— Нет, Пушкину Александру Сергеевичу, — остроумно пошутила педагог. Впрочем, на ее шутку со стороны учеников не последовало ровным счетом никакой реакции. — У вас проблемы с ушным нервом?

— Да нет, вроде все в порядке… — смущенно заулыбался Андрей. Я просто отвлекся, простите…

— Романтик… — тихонько шепнул Антон, и девушка, сидевшая рядом с ним, визгливо захихикала.

— Да он с бодуна, — выдвинул иную версию Леха. — О кружке пива мечтает.

У девушки от подобной остроты чуть не началась истерика. Она заткнула рот рукой и беззвучно сотрясалась всеми частями своего тела.

— Просто отвлеклись?.. — Марго задумчиво пошевелила губами. Можно было подумать, что она старается незаметно вправить языком выпавшую искусственную челюсть. — Я не люблю, когда на моих занятиях люди, которые считают себя студентами, просто отвлекаются. Быть может, вам неинтересно? Быть может, вам хочется выйти?

— Простите меня… — Андрей сам удивился, что голос его задрожал от какого-то нервного волнения. — Я больше не буду…

Всем присутствовавшим в аудитории стало вдруг нестерпимо интересно, чем закончится сцена между провинившимся учеником и суровым педагогом. По правде сказать, ребята жаждали крови. Они были наслышаны о том, что если Марго захочется сорваться на каком-нибудь зазевавшемся студенте, то тому не поздоровится. Она доведет несчастного школяра до исступления, будет глумиться, унижать его до тех пор, пока не почувствует себя абсолютной победительницей и ей не надоест продолжать словесную экзекуцию.

Но в то утро Маргарита Александровна была настроена сравнительно миролюбиво:

— Извольте ответить на мой вопрос.

— Я его не расслышал. — Андрей стыдливо опустил глаза.

— Все-таки вам следовало бы обратиться к врачу, — по-матерински улыбнулась Маргарита Александровна. — Я вас спросила — какие вы знаете главные экспортные культуры республики Бурунди?

— Кофе, — мгновение подумав, изрек Андрей.

— А еще? — не унималась Марго.

Андрей оглянулся по сторонам в поисках поддержки со стороны однокашников. Но никто ему подсказывать не собирался. Его новые друзья сосредоточенно занимались своими делами, не обращая на мучения Андрея никакого внимания.

— Чай… — покраснев от умственного перенапряжения, проговорил Андрей.

— А еще? — Маргарита Александровна небрежно помахивала в воздухе указкой.

И тут Андрей услышал приглушенный шепот. Сидевшая за соседней партой хрупкая, болезненного вида девушка, которую он даже и не замечал прежде, настолько она была тихая и молчаливая, пыталась, словно шпион из кинофильма, одними губами передать Андрею такую необходимую информацию.

— Хлопчатник, — сказал Андрей и с благодарностью посмотрел на свою спасительницу, но та скромно отвела глаза и стала что-то записывать в тетрадь.

— Правильно, — с некоторым удивлением произнесла Марго. — Оказывается, вы не настолько тупы, как я предполагала. Но даже этот факт не спасет вас от жестокого допроса во время семинара, который я собираюсь провести через неделю. Садитесь. Простите, как ваша фамилия? — спросила она, заранее зная, что забудет эту фамилию раньше, чем закончится урок.

— Багин, — представился Андрей.

— Садитесь, Багин. — Марго нацепила на нос очки, толстые линзы которых делали ее глаза похожими на глаза испуганного филина, и снова принялась тыкать указкой в карту.

Андрей опустился на стул и облегченно вздохнул.

«Еще не хватало поругаться с этой грымзой, — подумал он. — Уж Марго бы порезвилась, все бы сделала для того, чтобы сжить меня со света».

И Андрей снова уставился в окно. Кошки и вороны уже не было, видимо, они побежали выяснять свои отношения в какое-то другое место. Андрей стал наблюдать за чем-то другим и совсем не замечал, что на него внимательно и с робким интересом смотрит тщедушная девушка с соседней парты…

В буфете Андрей столкнулся с трудноразрешимой дилеммой — чем именно ему подкрепиться. Он знал, что в его распоряжении есть тридцать семь копеек. Двушка представляла собой неприкосновенный запас на случай, если вдруг необходимо будет кому-нибудь позвонить, а пятачок Андрей решил припасти для поездки на метро. Кстати, в автобусе он билет последние несколько дней не брал, надеясь на удачу. И фортуна пока что поворачивалась к нему лицом: он ни разу не повстречал контролера и даже испытывал некоторый азарт, постоянно находясь в опасности, которая нависает над всеми «зайцами».

Таким образом, Андрей мог себе позволить потратить на пропитание тридцать копеек. Но что лучше было купить — котлету с картошкой и компот общей стоимостью в двадцать восемь копеек или же пирожки с капустой по пять копеек и стакан чая за три?

Андрей стоял в длинной очереди, прикидывал в уме варианты заказывания блюд и без всякого интереса наблюдал за тем, как буфетчица ругается с грузчиком, поставившим ящик с бутылками газировки совсем не туда, куда нужно его было ставить.

— Слушай, друг, одолжи червонец, — жалостливо обратился к Андрею долговязый Никита.

— А у меня нет… — тихо ответил Андрей и почему-то покраснел.

— Что, испугался? — хохотнул Никита и снисходительно потрепал однокурсника по плечу. — Шучу. С пролетариев денег не берем. — Сказав это, юнец стал пропихиваться вперед, надеясь получить обед без очереди, и вскоре своего добился, набрав полный поднос всевозможных яств.

Андрею стало вдруг невыносимо обидно, он ощутил себя самым беспомощным и беззащитным человеком на земле. Ему захотелось вцепиться Никите в рожу, избить его до полусмерти за такие мерзкие шуточки, которых он уже выносить не мог. И мысленно Андрей представил себе, как он колотит дешевого насмешника, как ударяет его в живот, а затем добивает ногами.

— Ну что, заказывать будем или глазки строить? — это был голос буфетчицы. Она стояла, скрестив руки на необъятной груди и скептически смотрела на находившегося в прострации клиента.

— Мне, пожалуйста, пять пирожков с капустой и стакан чая, — сбивчиво затараторил Андрей.

— Возьми мне пирожное, а? — Рядом с Андреем очутилась та самая девушка с соседней парты и протянула ему помятый рубль.

Андрей всей душой желал бы угостить ее, но сделать этого не мог, а потому безропотно взял рубль и положил его на прилавок.

— И еще одно пирожное.

— Вы вместе, что ли? — спросила буфетчица. — Как считать-то?

— Считайте вместе, — сказала девушка, прежде чем Андрей успел что-либо ответить.

— На, это тебе. — Андрей начал суетливо совать ей свою мелочь, но та завертела головой и, подмигнув, прошептала ему на ухо:

— Потом сочтемся.

Они расположились за самым дальним столиком, заваленным горой грязной посуды. Андрей аппетитно жевал пирожки. Ему все еще было неловко, он не привык, чтобы его угощали девушки.

— Тебя Андрей зовут, ведь так? — спросила девушка.

— Так, — кивнул тот. — А тебя?

— Лена.

— Спасибо тебе, — тихо сказал Андрей.

— Спасибо? За что?

— Сама знаешь за что. — Андрей отхлебнул чай. — Нет, честно, ты меня выручила. Иначе бы Марго сожрала меня с потрохами. Ей только дай повод.

— Да брось ты, — отмахнулась девушка и картинно приложила руку к сердцу, — это был мой долг.

Андрей смотрел на Лену и все больше убеждался, что она совсем некрасивая. Мелкие черты лица, дурашливо, по-девчоночьи зачесанные волосы, раскосые глаза, высокий, скорее мужской, нежели женский, лоб и чуть заметная шепелявость никак не могли навевать романтические мысли. Но рядом с ней Андрею было почему-то необычайно легко.

Лена была не похожа на окружавших ее папеньких сынков и дочек. Она не заносилась, вела себя свободно и естественно и одевалась отнюдь не изысканно, а даже как-то неряшливо. Андрей не мог не заметить, что его однокурсники не обращали на Лену ровным счетом никакого внимания, будто ее и не существовало вовсе. Он и сам словно видел ее первый раз в своей жизни. Но девушка, казалось, плевала на это, да ей и не важно было, кто о ней что подумает. Она училась как полоумная, ночами просиживала над учебниками, зубрила, заучивала наизусть, исправно делала домашние задания, а потому постоянно не высыпалась и вид у нее был измученный.

— Ты не москвич? — осторожно спросила Лена.

— Нет, а что?

— Издалека приехал?

— Издалека, — неопределенно ответил Андрей, силясь догадаться, зачем ей это нужно знать.

— А я из Ленинграда. В общежитии живу…

— Родители помогают?

— Помогают. — Лена доела пирожное и аккуратно вытерла уголки рта носовым платочком. — Знаешь, как я им благодарна, они ведь сами от получки до получки живут. А ты хороший парень, смелый.