Читаем Exemplar онлайн бесплатно
Г. Сузо получил обычное для доминиканцев тех времен образование. Год послушничества (новициат, около 1309 г.) завершился принятием монашеских обетов. За этим последовали 2—3 года базового курса латыни и духовных предметов: Св. Писание, богослужение суточного круга (оффиций), орденские правила и установления, аскетическая литература, практика. По завершении базового начался философский курс (1313—1319 гг.): 2—3 года philosophia rationalis (аристотелевская логика в полном объеме) и 2—3 года philosophia realis (физика, геометрия, астрономия, метафизика Аристотеля). Длившийся несколько лет богословский курс (1319—1322 гг.), во время которого изучались Библия и «Сентенции» Петра Ломбардского, был пройден Г. Сузо, предположительно, в орденской школе (Studium particulare) Констанца либо Страсбурга. Свое обучение он завершил в высшей орденской школе (Studium generale) Кёльна (1323/1324— 1327 гг.), где имел наставником самого Иоанна Экхарта, оказавшего на него сильнейшее влияние.
В 1326/1327 году Г. Сузо возвращается в родной Констанц, где с некоторыми перерывами провел следующие двадцать лет своей жизни. Теперь он — лектор Островного монастыря, на него возложена обязанность обучать монастырскую братию. Однако около 1330 года он снимается с этой должности во время генерального и провинциального капитула доминиканцев в Маастрихте, где его обвинили в ереси в связи с написанием и распространением некоторых «книг», в том числе, надо думать, «Книжицы Истины», своего рода «апологии» Майстера Экхарта, в которой последовательно проводилась попытка воцерковления и ортодоксальной интерпретации его богословской доктрины. В это время Г. Сузо исполняется 40 лет. В его жизни и духовной практике происходят существенные изменения. Если на первых порах, в первые годы монашеской жизни, он довольствовался только внешним соблюдением монастырского устава, а затем перешел к аскетическим упражнениям, многократно превосходившим своей суровостью его требования, то теперь он переходит от этих упражнений, едва не сведших его в могилу, к соблюдению, культивированию бесстрастия не в имитирующих страдания упражнениях, а во внешних испытаниях и невзгодах. Жизнь Г. Сузо меняется решительным образом. Вместо того чтобы сконцентрироваться на Островном монастыре и его внутреннем пространстве, вести отшельническую жизнь, он отправляется в дальние, нередко опасные для жизни поездки с миссионерскими и проповедническими целями, а впоследствии посвящает себя старческому служению. Г. Сузо являет себя миру и принимает участие в событиях того времени. Новый опыт изменил его отношение к аскетической практике. Она перестает осознаваться как самоцель, подчиняется высшим, духовным задачам. Ей приписывается не абсолютная, а относительная, сугубо инструментальная ценность, рекомендуется ее осторожное, дозированное применение...
Политическая ситуация того времени в регионе Боденского озера была очень сложна и стремительно менялась. В 1342 году в Констанце поднялось восстание цехов против господствующего патрициата. Неурожай 1343 года привел к массовому голоду, и, кроме того, городу угрожало наводнение. Вероятно, как раз в это время Г. Сузо избирают в приоры. Однако в 1242—1243 годах он уже находился за пределами Констанца. Как решительный противник императора Людвига Баварского и открытый сторонник Папы он уезжает вследствие интердикта (1326—1348 гг.) вместе с монастырской братией из Констанца в Диссенхофен, в доминиканский женский монастырь Катариненталь либо расположенную рядом с городом обитель Шоттен, где остается между 1338/1339— 1346/1347 годами.
Обстоятельства, вынудившие доминиканского мистика покинуть констанцский Островной монастырь, заключались в следующем. После того, как Папа Иоанн XXII наложил интердикт на владения Людвига Баварского, последним был издан указ о возобновлении на подпавшей под интердикт территории всех общественных богослужений и треб. Указ был поддержан бюргерством крупных имперских городов. В Констанце духовенство получило предписание возобновить церковные службы до октавы Богоявления (13 января) 1339 года и подчинилось ему вопреки воле местного епископа. По сообщению хрониста Генриха Диссенхофенского, предписанию воспротивилась только братия Островного монастыря за исключением четверых «начавших профанировать» насельников. Из-за неподчинения указу городского Совета монахи должны были оставить Констанц на десять лет. Из письма XXXI приходского священника и странствующего визионера Генриха Нёрдлингенского, направленного 21 декабря 1338 года доминиканской монахине Маргарет Эбнер в монастырь Мединген, мы узнаем, что, посетив Островную обитель, он в ней уже не застал своего друга Г. Сузо (см.: Ebner М. 1882: 216, 22).
