Читаем Этот монстр мой онлайн бесплатно
— Говорят, в Академии осталось всего несколько Кандидатов. Остальные сбежали из Эдессы, — Этра, новая деревенская целительница — и любовница Маруса, — поджала губы. — Только представьте: сбежать от службы Тетрарху.
— Эта работа проклята, — изрекла Флавия, старейшая жительница Арсамеи. — Разве Кодексы не предупреждают о запретных мирах мертвых и их жажде воскрешения? Что-то преследует Тетрархию. Клянусь Мудростью, я это чувствую.
Сарай подавила фырканье, пока остальные за столом согласно закивали, перешёптываясь. Именно из-за таких разговоров южане Урда считали всех северян отсталыми, лишенными магии горными свиньями. И всё же порой она задавалась вопросом: а не права ли Флавия? Тетрархия1 скрывала, в каком виде находили тела погибших Просителей, но столичная молва всё же выплеснула наружу шёпот о кромсании конечностей, самосожжениях и кинжалах, вогнанных по самую рукоять в горло. Всё это порождало одни и те же вопросы по всей стране: с чего бы Просителю лишать себя жизни с такой жестокостью?
«И вот я, — вздохнула она, берясь за очередной кубок, — мечтаю о той же самой работе».
Надежды пока нет , — словно вторила ей скудная горстка монет в мешочке на шее. —И ещё долго не будет . Потому что обладать магией, которую ищут оценщики, оказалось недостаточно. У неё не было денег даже на первый год обучения в Академии, не говоря уже о необходимых четырёх. А пока она не могла заплатить, она не была Кандидатом. Она была никем.
— Должно быть, в столице чудесно, — Этра мрачно уставилась на снег, наметаемый за окном. — Представь: солнце, песок… на нашей… то есть, на твоей коже, — поправилась она, поймав на себе гневный взгляд жены Маруса.
Сарай с опаской наблюдала за тем, как обе женщины до побелевших костяшек сжали столовые приборы. Их последняя ссора закончилась тем, что Сарай пришлось часами драить пол, отскребая оленьи потроха, которыми они швырялись друг в друга.
Марус, совершенно не осознававший, что является источником большинства проблем в деревне, бросил на Этру раздражённый взгляд:
— Чем тебя наша жизнь здесь не устраивает?
— Она может быть… слегка скучноватой, — глупо настаивала та, обводя взглядом стол в поисках поддержки. — Разве ты никогда не задумывался, что на юге может быть больше возможностей?
За столом воцарилась тишина. Лицо Маруса помрачнело, как грозовое небо.Ну вот, договорилась .
Он поднялся, тяжело и угрожающе, словно чёрный медведь.
— Так вали в Эдессу, — прорычал он. — Или ты забыла, что случилось с последней безмозглой бабой, которая это сделала?
Он ткнул пальцем в сторону Сарай, и даже в пьяном угаре его рука безошибочно указала цель.
Сарай замерла. Гнев, всегда готовый вырваться наружу, хлынул в неё, подобно крови. Со всего зала на неё уставились люди, и на всех лицах застыло одинаковое злорадное предвкушение. Это было болезненным напоминанием: она хуже, чем «никто», ведь к «никому» хотя бы относятся с милосердным безразличием. Она безмолвно молила всех семерых Высших Эльсаров, чтобы этот укол стал последним. Но, опять же, боги никогда не питали к ней особой любви.
Тяжёлые сапоги приблизились к стойке. Марус швырнул в неё свой кубок, и на его багровом лице отразилась застарелая злоба. Сарай наполнила кубок до краёв вином из амфоры и вернула его ему.Не надо, Марус. Оставь меня в покое.
— Вот к чему приводят глупые идеи, — обратился он к Этре, тыча пальцем в пространство возле лица Сарай, указывая на рельефные шрамы, покрывавшие каждый дюйм её кожи — бурые притоки, разлившиеся по золотистой поверхности. — Всё ещё думаешь, что юг может что-то предложить?
Ногти Сарай впились в ладони, оставляя красные полумесяцы, пока Этра с отвращением качала головой.Глупые идеи. Будто её шрамы были карой небесной. Она понятия не имела, волнует ли хоть каплю Эльсаров то, что она осмелилась остаться сиротой в городе, который девять месяцев в году скован льдом, или то, что четыре года назад, отчаянно жаждая знаний, она пыталась уехать из Арсамеи вслед за Цисуре в столицу. Но добропорядочные жители города, безусловно, имели своё мнение. Поэтому, когда она вернулась обратно — израненная и сломленная — всего через три дня в Эдессе, ей не давали об этом забыть.
Может, эти шрамы — наказание за то, что я до сих пор их всех не отравила.
Марус хмыкнул, когда она, подавив эмоции, принялась невозмутимо протирать очередной кубок.
— Если бы Кретусу не нужны были работники, я бы не позволил тебе вернуться, отродье. Столько было спеси, «слишком хороша для нас», а в итоге приползла обратно в виде лоскутной куклы. Академия не приняла таких, как ты, а Цисуре вообще о тебе не вспоминает.
Хотя бы второе — ложь. Твоя дочь пишет мне каждый месяц, придурок.
— Четыре года, — вещал Марус перед заворожённой публикой. — Цисуре скоро станет Просителем, а эта до сих пор прислуживает в кабаке. Кровь всегда возьмёт своё. Достойные возвысятся, а остальные? Им место в грязи.
Он схватил её за подбородок.
— Хотя кто-то уже преподал тебе этот урок, верно?
