Читаем Этот человек опасен онлайн бесплатно
ЦЕНТРАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ПОЛИЦИИ ОКЛАХОМЫ
Ничто не могло испортить мне настроение, которое было у меня, когда я стоял на углу Хеймаркет и Пикадилли. Даже Миранда ван Зелден.
Это было в одну из тех ночей… Вы понимаете, что я хочу сказать — когда все идет хорошо, когда ты чувствуешь, что все получается, что ты обставляешь всех. Я чувствовал себя на вершине счастья, а это случается не так часто.
Вот, взгляните на меня: зовут меня Лемми Кошен. Это мое настоящее имя, но у меня так много кличек, что иногда я и не знаю, кто же я на самом деле. В Чикаго некоторые типы называют меня просто "Чи", чтобы показать, что и они читали детектив, написанный каким-то подонком, утверждающим, что его едва не убили "пушкари" Аль-Капоне. Меня обычно зовут "двойной", так как считают, что прежде, чем меня задержать, в меня надо всадить двойную порцию "драже". Правда, есть места, где я кое-кому известен и под именем "Толидо".
Я рассказываю вам, что я из себя представляю, но если вы не верите, можете обратиться в любое место, где занимаются уголовными делами и отпечатками пальцев, и навести справки там.
В общем, все идет хорошо, но дело Миранды ван Зелден ни на шаг не продвигается. Эта девочка задала мне задачу.
Мне кажется, что Хеймаркет — замечательное место! Понимаете, я раньше никогда не был в Лондоне, и меня разбирает смех, когда я вспоминаю, как я сюда попал. В Нью-Йорке мне рассказали, что английские полицейские такие старательные, что даже арестовывают друг друга, чтобы набить себе руку. Мне сказали, что у меня абсолютно нет никаких шансов пройти через пункт проверки паспортов.
Мне удалось. Я скромно проехал в Марсель, где одна старая калоша, считающая для себя делом чести переправлять через границу типов вроде меня, устроила мне американский паспорт с подлинной фамилией и фотографией парня, которая могла бы сойти за мою только после хорошей выпивки.
Я болтаюсь по Хеймаркет уже одиннадцать часов. Я неплохо пообедал, на мне смокинг и черная фетровая шляпа. Если вас еще что-то интересует, скажу вам, что вешу я 200 фунтов, а лицо у меня такое, что девушки влюбляются в меня с ходу, поскольку я похож на парней из русского балета. Кроме всего прочего, голова моя прилично работает, и если я добавлю, что одна девочка в Толидо отравилась алкоголем после того, как я ее бросил, то вы будете отлично осведомлены на мой счет.
Я, кажется, говорил уже, что ночь была чудной. Я прогуливаюсь вдоль улицы, спокойно размышляя, потому что привык хорошо все продумать, прежде чем идти на риск. История с Мирандой ван Зелден — это не детская игра, и есть ребята, которые прихлопнули бы меня, как муху, немедленно, как только им стало бы известно, что затевается!
Вы, может, слышали, как совершаются похищения? Допустим, похищают какого-то типа, женщину или ребенка. Люди эти, конечно, должны быть богатыми. Их держат в какой-нибудь дыре до тех пор, пока их родные не уплатят выкуп. Этот бизнес, как вы сами понимаете, не приветствуют ребята из Федерального департамента юстиции, попросту — "феды", как я буду их называть.
Вот теперь я подвожу вас к сути дела.
У меня есть предположение, что "феды" находились на том судне из Марселя… ну, к этому я еще вернусь. А пока представлю вам Миранду ван Зелден, очень красивую женщину. Итак, дамы и господа, коль скоро знакомство состоялось, я расскажу вам о ней подробно.
Эта девочка — наследница семнадцати миллионов долларов, не плохой кусочек, а? И кроме того, это самая прелестная девушка, о которой может мечтать деловой мужчина, переутомившийся на работе, после того, как ему пришлось надолго задержаться в конторе.
Первый раз я говорил с Мирандой в отеле "Жимолость и жасмин" на главной улице Толидо Роуд. Это было тогда, если помните, когда Френчи Сквилс хотел объясниться с бандой Лакассара, хозяина этой коробки. Той ночью жимолостью и жасмином не пахло, и это заведение можно было бы назвать "Свинцовой аллеей", если учесть число пуль, выпущенных тогда в этом отеле.
Было около часа ночи. Я стоял, прислонившись к одной из скульптурных колонн дансинга, в ожидании спада оживления и смотрел на Миранду, танцевавшую с одним из горилл, который состоял в окружении Лакассара. Гибкая, как пантера, с фигурой, способной сорвать даже бриллиантовую свадьбу, и в то же время легкая, как фея. Если хотите знать мое мнение, то я считаю полным идиотством, что такая девчонка, как она, проводит время в подобных местах исключительно в погоне за острыми ощущениями.
Прежде, чем следовать дальше, пожалуй, стоит объяснить вам ситуацию в Толидо. О том, что я сам делал там, не следует знать. Прибыл я туда из Оклахомы, где почувствовал себя как-то неуютно, и слонялся в поисках приключений, в конце которых кое-что перепадало и мне. В то время трудно было определить, кто кого преследует. Еще в Оклахоме я слышал о Миранде, президент США Рузвельт и директор Федерального бюро расследования (ФБР) Гувер заявили, что покончат с преступностью. Но в ожидании выполнения этих обещаний никто не мог понять, полиция ли преследует гангстеров или наоборот. Происходило еще больше преступлений, махинаций, мошенничества.
Френчи Сквилс вбил себе в голову, что закон в Толидо осуществляет он. Это был крупный детина, подпольный торговец алкоголем, пират, рэкетир и глава шайки в этой местности до приезда Тони Лакассара. Тони смылся из Чикаго после диспута в одном гараже, в ходе которого четверо полицейских "федов" и один коммивояжер, который был в доску пьян, буквально захлебнулись свинцом и даже не подозревают об этом.
Тони скрылся и появился в Толидо, прихватив с собой такую банду подонков, которых никогда не было в преступном мире. Я видел много неприятных людей, но банда Лакассара — это просто купорос.
Тони начал ходить возле коробки Френчи, чтобы прибрать ее к рукам. Френчи пытался сопротивляться, но только до тех пор, пока одного из его людей не обнаружили на берегу залива Моми прибитым к дереву 4-дюймовыми гвоздями, с запиской во рту, в которой Тони выражал наилучшие пожелания Френчи.
Состоялись переговоры и было объявлено что-то вроде перемирия. На некоторое время наступило спокойствие, но Тони все еще был недоволен, хотя у Френчи остался только отель "Жимолость и жасмин". И, кажется, мысль завладеть и этим кабаком овладела Тони как раз в тот вечер, о котором я рассказываю.
С одной стороны, мне было это удобно. Если эти подонки расправятся друг с другом, в моем деле кое-что может проясниться. Я терпеливый паренек. Мне бы вручить медаль за ожидание многих вещей: денег, девочек, судебного следователя и прочего. Кроме того, меня интересовало и другое. Я определенно чувствовал, что за спиной Лакассара стоял кто-то другой, кто дергал за веревочки, истинный хозяин. И этот парень, о котором идет речь — это Сигелла, вы можете себе представить?
Так вот, я стоял, прислонившись к колонне, и смотрел, как Миранда общалась с Йонни Малосом, шефом телохранителей Лакассара. Он не дурен собой, а что касается танцев, то он умеет танцевать. Миранда — тоже. Вдвоем они составляют приличную пару. И это щекочет мне нервы.
Было жарко. Одна из тех ночей, когда при каждом вздохе думаешь, хватит ли воздуха для следующего. Мой фальшивый воротничок начинал разваливаться. Я мечтал о прохладе, о воде. В зале было так душно! Дансинги всегда душные. Дом был доверху наполнен завсегдатаями ночных коробок: мошенниками, наводчиками, проститутками и тому подобной публикой, которую всегда встречаешь в заведениях подобного типа. И мне казалось, что по меньшей мере, половина посетителей имела при себе оружие и могла им пользоваться.
Я подошел к бару, расположенному в глубине зала, и заказал себе виски с содовой.
— У вас здесь очень мило, — сказал я бармену, решив выудить у него что-нибудь. Но он, как оказалось, не был расположен к разговору, и я понял, что как источник информации он будет мне так же полезен, как мигрень — лошади. Я покидаю это место, выхожу на веранду и обхожу вокруг дома.
Находящийся позади дома гараж, это ангар, вытянутый в длину параллельно дороге, которая проходит как раз перед отелем. На углу я заметил парня в смокинге и белой фетровой шляпе, который, опершись о столб, наблюдал за дорогой. Он с безмятежным видом курил сигарету.
Такое выражение лица бывает у людей, которые стоят на страже в ожидании неприятностей. Он увидел меня и быстро сунул руку в карман пиджака. Когда так долго, как я, живешь в Америке, такой фокус не проходит незамеченным.
Я бросил свой окурок и направился к нему.
— Как дела, старина? — спросил я. — Нет ли огня?
Я достал из кармана две сигареты и одну дал ему. По глазам его я понял, что этот парень — наркоман.
Он улыбнулся во весь рот, потом достал зажигалку и дал мне прикурить. Сразу после этого, он отвернулся и продолжал наблюдение за дорогой.
— Тебе не нравится там, внутри? — спросил он.
Я потер затылок.
— Там отвратительно. Адская жара. Даже здесь задыхаешься. Странно, что так много людей мучаются там, вместо того, чтобы делать что-то более интересное, пьют в этой коробке всякую гадость и подыхают от жары…
Он посмотрел на меня.
— Это тебе не нравится, паренек? — спросил он. — Тогда что же тебе мешает убраться отсюда?
— А куда деваться? Тебе тоже, похоже, здесь не нравится, — заметил я. — Что если нам отправиться что-нибудь принять?
Он снова сунул руку в карман.
— Послушай, малыш, если я захочу пить, то я сам могу оплатить свой стакан. У меня дела.
Я стряхнул пепел со своей сигареты.
— Прошу прощения, старик, я этого не мог знать. Ты кого-нибудь ждешь?
Он бросил на меня змеиный взгляд.
— Послушай, детка, ты разве не понял, когда я сказал тебе, чтобы ты убирался отсюда? Ты слишком любопытен и это может причинить тебе неприятности.
Я бросил свой окурок.
— Ладно, ладно. Что бы я ни говорил, это просто так. Не стоит так сердиться. Доброй ночи.
Я спокойно осмотрел окрестность. Ни одной кошки. Я сделал движение, будто собираюсь уходить, но внезапно выдал ему оплеуху между глаз. Он опустился, как цветок. Я поймал его за воротник и поволок внутрь гаража, в темный угол, где прислонил к какой-то машине. Потом обшарил его.
Он носил револьвер "Смит и Вессон" в кобуре под левым плечом и автоматический "Кольт" 38-го калибра в правом кармане смокинга. За поясом у него — шведский кортик с лезвием в семь дюймов, в кармане брюк болтается небольшая яйцевидная бомба. Арсенал Нью-Йорка может равняться по нему, уверяю вас.
Я прислонил его к стене и стал щипать за ноздри: отличная штука, чтобы привести человека в сознание. Через несколько секунд он замотал головой, потом открыл глаза.
— Хорошо же, маленькая сволочь, — пробормотал он, — тебе не слишком долго придется ждать. Ты заплатишь за это, подонок. Когда мы с тобой объяснимся, твоя родная мать не захочет обменять тебя за пару стоптанных ботинок. Подожди, Лакассар достанет тебя.
— Помолчи, — предложил я ему и влепил по зубам. — Слушай меня, я сейчас говорю с тобой. Я не хочу мучить тебя и доставлять тебе неприятности, мне только хочется знать, кого ты ждешь, и предупреждаю, не старайся выкинуть какую-нибудь шутку. Твоя артиллерия у меня в кармане. Ну, а теперь, мой красавчик, договорились или, может, придется двинуть тебе по лицу гаечным ключом?
— Я ничего не знаю, — проговорил он. — Я только вышел немного подышать воздухом. Ведь можно дышать? — спросил он.
— Ты из банды Лакассара, не так ли? — ответил я. — Ты считаешь меня настолько глупым, будто я не понимаю, что половина людей в этом бараке — его люди, а? Там есть служащие, которые никогда никого не обслуживали и вообще никогда не служили и только ждут, когда что-то произойдет. У метрдотеля — раздутая фигура из-за кобуры, которую он носит под мышкой слева, а если у бармена не болтается в каждом кармане по "Смит и Вессону", то значит я — индийская принцесса в приступе малярии. Фактически сегодня дело пахнет потасовкой. Итак, все, что тебе остается делать, это рассказать мне, что ты знаешь, и поторопись, дружок, ибо, в противном случае, ты отведаешь гаечного ключа.
— Проклятие, — выдавил он. — Ну, ладно, расскажу, что знаю. Да, сегодня может произойти небольшая заваруха.
— Отлично, — ответил я. Мне надо было только убедиться в этом.
Он сделал гримасу, которая должна была означать улыбку, и спросил, не верну ли я ему его артиллерию. Я попросил его не говорить глупостей, стукнул его пару раз и потом связал электрическим проводом, который нашел в углу. После этого сунул ему в рот платок, а его самого поместил в какую-то тачку, у которой не хватало одного колеса. Я подумал, что вряд ли кто-нибудь захочет воспользоваться ею в ближайшие дни.
Надо было поразмыслить, что делать дальше. Я сделал несколько шагов по дороге, закурил, вернулся в гараж и стал осматривать автомобили. На дверях одной машины я обнаружил знакомые инициалы "М ван 3", включил мотор и вывел ее на дорогу, остановив недалеко от отеля позади трех деревьев, где ее было не очень видно. Мотор, на всякий случай, я выключать не стал.
