Читаем Ловко устроено онлайн бесплатно

Если бы в этот момент вы могли увидеть меня, уверяю вас, вы бы просто расхохотались. Вид у меня был более чем странный, когда я находился на этом шведском корабле во время бортовой качки. Он шел зигзагами, удирая от подводных лодок бошей, которые намеревались торпедировать нас.

На судне нельзя было даже курить, потому что в плотной завесе мрака огонек зажигалки выглядел бы подобно фейерверку, и немчура сразу же воспользовалась бы этим, чтобы отправить нас в преисподнюю.

Я спрашиваю себя, кому служит этот нейтральный корабль с нейтральной командой и мною, тоже нейтральным. Говорю вам, что этот парень Адольф очень торопится. Война в Европе только началась, а он уже наделал столько пакости всему миру.

Время от времени, чтобы немного развлечься, я болтаюсь по кораблю. Но каждый раз, когда подхожу к нижней палубе, я попадаю в объятия одной крошки, которая вешается мне на шею и спрашивает, не могу ли я помочь ей найти ее каюту.

Мне приходилось всякий раз освобождаться от ее объятий и находить какой-нибудь удобный предлог, потому что меня не влекло к этой милашке. Я заметил ее еще во время обеда. Она не спускала с меня глаз, я, однако, нашел ее достаточно безобразной.

Я не знаю, заметили ли вы, но в темноте всегда попадаются невзрачные экземпляры.

Эти мышки обычно пользуются темнотой, чего никогда не случается с красивыми женщинами, а если случается иногда, то вы можете быть уверены, что какой-нибудь другой парень обнаружит ее раньше вас.

Вам известно так же, как и мне, что логика у женщин, как правило, отсутствует. И даже парни со сверхъестественным умом должны признать, что логики у них нет.

Вот пример. Однажды вечером в Нью-Йорке я рассказывал историю своей жизни очаровательной куколке-блондинке. Видимо, ее это заинтересовало. Внезапно она бросила на меня пламенный взгляд, какого не получал сам Казанова, и сказала:

— Лемми, вы — мой герой, мой Марк Антоний, вы — мужчина моей мечты.

Потом она обхватила руками мою шею, с силой сжала ее и притянула к себе, как чемпион кэтча. Она приблизила свои губы к моим, и тут в соседней комнате зазвонил телефон. Она пошла туда, а когда вернулась, я увидел, что что-то изменилось.

Она смотрела на меня, как на дохлую рыбу. И проговорила голосом, от которого становилось тошно:

— Уходите, Лемми Кошен. Уходите, пока я не влепила вам пощечину.

Я спросил ее, что все это значит, и она ответила:

— Звонил мой муж. Он утверждает, что находится вместе с вами во Дворце спорта, что матч боксеров великолепен, и что вы оба проводите чудный вечер.

Потом она уничтожающе посмотрела на меня и добавила:

— Для вас, мужчин, нет ничего святого!

Это доказывает, что «женская логика» с нормальной логикой не имеет ничего общего.

С тяжелым вздохом я слез со своей койки и влил в себя порцию виски, чтобы прогнать сон. Потом отправился на палубу. Ветер стих, но небо было черное, как в аду, и судно по-прежнему было погружено в полную тьму. В тот момент, когда я проходил мимо капитанской каюты, то услышал, как капитан ругался на шведском языке.

Я вошел в радиорубку. Радист был славным маленьким парнем, с совсем светлыми волосами и большими голубыми глазами. Настоящий херувим. Звали его Ларсен.

— Итак, когда мы приплываем, Ларсен? — спросил я.

— В точности не знаю, мистер Хикори, — ответил он. — Капитан сказал, что мы прибудем в Гавр сегодня, около девяти часов, и еще, что здесь нет опасности бомбежки.

Я заставил свои мозги быстро заработать.

— Это хорошо, старина, — одобрил я. — Мне нужно отправить две телеграммы. Это срочно, отошлите их побыстрее.

И я нацарапал ему два послания:

Ларсен пообещал послать обе радиограммы, и я вернулся в свою каюту, чтобы немножко всхрапнуть, так как должен вам сказать, что мне не совсем нравится работа, которую мне поручили, а когда мне что-нибудь не нравится, я стараюсь думать об этом как можно меньше. И к тому же сон никому не причиняет вреда, ничего не стоит и дает отдых организму.

Моя первая мысль после пробуждения была такова, что во время сна кто-то пытался отравить меня, потому что у меня было ощущение, будто мне в рот засунули половину коврика, лежавшего перед койкой. После проверки оказалось, что дело было не в том, а в плохом качестве рома.

Я встал, навел красоту и, натянув толстый плащ, полез на палубу. Во всех углах при слабом свете, который был теперь разрешен, я увидел пассажиров, смотревших на приближающийся берег с облегчением и радостью.

Я подошел к стюарду, караулившему мой багаж, и он сказал, что мы причалим через четверть часа. Я сунул ему чаевые, потом закурил сигарету, оперся на край борта и бросил взгляд на нижнюю палубу. В одном углу я увидел сидевшую в шезлонге малышку.

Я смотрел на эту курочку, можно сказать, просто ошеломленный и задавал себе вопрос, как это могло случиться, что за все дни, которые провел на этом судне, я только сейчас обнаружил такой лакомый кусочек.

Прямо над ней горела синяя лампочка, и этого было достаточно, чтобы рассмотреть ее геометрию. И говорю вам, что у нее была такая пара ножек, которые заставляют вас мечтать в течение целых пяти минут.

На меня красивые ноги производят всегда неотразимое впечатление. Один парень, который учился со мной и был моим приятелем, рассказал, что когда-то в античном мире жила девочка, которую звали Мессалина. У нее ноги были сделаны так безупречно, что парни сразу же сходили с ума и делали себе харакири из-за нее. Ну, что ж, такие вещи меня не удивляют.

Пока я был погружен в эти мысли, куколка закурила сигарету. Пламя зажигалки осветило ее мордочку, и я закрыл рот рукой, чтобы не заблеять, потому что отлично знал эту девочку. Ее звали Джуанелла Риллуотер. И эта крошка умеет плавать. Когда ее муж Ларви Риллуотер нуждался в ее помощи, она могла оказать ему эту помощь при вскрытии сейфов в банках. Если вы помните, я рассказывал о ней.

Это все меня сильно поразило, и я стал размышлять. Мне показалось немного странным, что эта куколка пересекла океан на том же самом судне, что и я.

Если бы вы хорошо знали Джуанеллу, то поняли бы мое беспокойство: голова этой куколки была наполнена идеями, и она однажды заявила, что испытывает ко мне слабость.

Как раз в этот момент судно здорово качнуло, и, чтобы не растянуться, я уцепился за сваленный на палубе багаж и почувствовал, что мои пальцы коснулись гавайской гитары.

Я не знаю, говорил ли вам, что у меня очень поэтичная душа, и, когда я не галоппирую за опасными парнями, у меня бывают только возвышенные мысли. И почти всегда о прекрасном поле.

Я схватил гитару и попробовал взять несколько аккордов. Оглядевшись, я убедился, что вокруг никого нет. Тогда я перегнулся через борт и стал импровизировать для девчонки песенку:

Джуанелла наклонилась вперед, чтобы увидеть, откуда доносилась эта прекрасная музыка. Она пожала одним плечом. Я продолжал:

Джуанелла покинула свое место, подняла ко мне лицо и воскликнула:

— Скажите-ка! Вы что, считаете себя Бингом Кросби?

Потом она узнала меня, отступила на шаг, делая вид, что ошеломлена, и воскликнула:

— Вот это да! Я согласна превратиться в соляной столб, если это — не Лемми Кошен! О, Лемми! Это — первая радость, которую я испытала за все путешествие. Я…

— Не кричи так громко, Джуанелла, — предупредил я, — и если тебе не трудно, то постарайся забыть, что я — Лемми Кошен, потому что в настоящее время я не эта зебра. Я — мистер Сайрус Т. Хикори из Трансконтинентального детективного агентства.

Я спустился на четыре ступеньки и подошел к ней вплотную.

— Кроме шуток? — проговорила она и лукаво улыбнулась. — Первый раз слышу об агенте ФБР, который выдает себя за порядочного парня. Должно быть, существует сенсационная причина для этого!

— Может быть, да, а может быть, нет, — сказал я. — Во всяком случае, я хотел бы знать, что ты делаешь на этом корабле. Во-первых, после решения Федерального суда об оправдании твоего мужа за то, что он помог мне тогда распутать одно дело, вы дали подписку, ты и он, не покидать Штаты, а в настоящий момент ты нарушаешь это обещание. Во-вторых, как агент ФБР, я хочу знать, что ты собираешься делать во Франции? У этой страны достаточно хлопот из-за войны, чтобы еще иметь тебя на своей шее. В-третьих, как только я тебя заметил, сразу сказал себе, что ты стала еще красивей, если это возможно!

Джуанелла улыбнулась и поправила выбившуюся на ветру прядь волос. Потом подошла совсем близко ко мне и сказала обольстительным тоном:

— Лемми, я хотела бы узнать одну вещь. Ты веришь, что такой славный парень, обладающий шармом, несмотря на то, что он агент ФБР, может забыться до такой степени, чтобы стать человечным и милым? Ты веришь, что такая бедная женщина, как я, у которой очень бурное прошлое, о чем она сожалеет каждый час и особенно по воскресеньям, может исправиться? И ты веришь также, что в таком случае этот агент захочет проделать с ней кульбит?

— Послушай меня, Дездемона, — ответил я, призвав на помощь все свое хладнокровие и продемонстрировав знакомство с Шекспиром. — Если бы парни, с которыми ты играла в эту игру, взялись за руки, они опоясали бы весь земной шар. А что касается меня, то я никогда не пытался опрокинуть курочку на палубе корабля, когда с такой силой дует ветер. Боюсь, это ей будет неудобно.

— О'кей, — согласилась она. — Я поняла. Полагаю, у тебя другие намерения.

Потом она стала жаловаться плаксивым голосом:

— Почему только один Ларви меня любит? Неужели только у моего мужа есть сердце? — и добавила драматичным тоном: — Неужели так будет всю мою жизнь?

Прежде чем я успел отреагировать, она набросилась на меня, обхватив мою шею, и пылко поцеловала меня. Как будто это был ее последний день на земле.

Наконец мне удалось оторвать ее от моей шеи и я отнес ее в шезлонг.

— Послушай, Джуанелла, все это очень мило, но ни к чему не приведет.

— Не думай так, — возразила она. — У меня, по крайней мере, останется прекрасное воспоминание о твоем милом лице, измазанном губной помадой.

Я заставил свои мозги работать во всю, потому что помнил, Джуанелла — такая курочка, которая знает, что делает. Держу пари, вся эта комедия рассчитана на то, чтобы помешать мне задавать неугодные ей вопросы. Но я ничего не сказал. Я только вытащил носовой платок и стер помаду.

Джуанелла искоса смотрела на меня.

— Скажи, Лемми, — продолжала она, — никогда не знаешь, шутишь ты или нет, ты в самом деле был серьезен, задавая мне свои вопросы?

Она стояла передо мной, красуясь своей фигурой, способной расплавить даже сердце бронзовой статуэтки.

— Ты понимаешь, Лемми, — проворковала она, — меня мало трогает, если кто-то груб со мной, кроме тебя, потому что питаю к тебе слабость.

— Брось, Джуанелла, — ответил я. — Я был вполне серьезен, задавая свои вопросы, так как мне кажется необыкновенным такое совпадение, что ты находишься на одном судне со мной. И я хотел бы получить разъяснение на этот счет.

В ответ она начала смеяться.

— Не будь дураком, Лемми. Если я нахожусь на этом судне, то только потому, что не смогла сесть на другое. Теперь нет выбора, с этой войной, которая все усложнила.

Она помолчала, потом добавила:

— А потом я все же хотела, чтобы Ларви мог убедиться, что я уезжаю от него. Ну и когда я узнала, что есть место на этом маргариновом судне, сразу же решила уехать и удрала.