Читаем Это Свинцовый Дол, детка! онлайн бесплатно

Игорь пытался разглядеть лицо, прижав пылающий лоб к холодному зеркалу. И не мог – всё расплывалось. А поднятая крышка унитаза боковым зрением виделась очень четко. И запах незнакомого одеколона вползал в нос – он такой дешевкой никогда не пользовался. Омерзительная тестостероновая вонь чужого мужика вызывала тошноту.

«Я сейчас похож на этого… Крепкого Орешка, Брюса…Виллиса. Это же он понял, что жена изменяет, когда увидел поднятую крышку унитаза? А фильм как назывался? Фу! О чем это я»!?

Значит, расклад такой! Он сидит в коворкинге, зарабатывает деньги на все ее прихоти. А в его туалете ссыт посторонний мужик. Совсем недавно – даже запах не выветрился. И она не удосужилась проветрить. Он же лох, не заметит!

Игорь ярко представил: чужой мужик, обливающийся дешевым парфюмом, после того, как трахнул его будущую жену (пару минут тому он считал их брак делом решенным), мочится в его унитаз. Он замычал и завертел головой так, что русые волосы модной стрижки разлетелись. Из зеркала лихорадочными глазами глянул растрепанный мальчишка.

Итак. Чужой дешевый мужик только что кувыркался с его женщиной на их кровати. Они с Кристиной ее вместе выбирали в мебельном, нежно взявшись за ручки – идеальная пара, жених и невеста! Прочный такой, широкий траходром, достаточно твердый, чтобы чувствовать друг друга.

Он бросил в лицо горсть холодной воды. Немного отпустило. Боль в синих глазах с расширенными зрачками сменилась холодной злостью.

«Надо успокоиться. Если я ее ударю, могу убить. А это полиция, суд, зона. Поэтому успокойся»! – внушительно приказал он, глядя на свои широкие плечи и круглые бицепсы под смугловатой кожей. И тут же, что есть силы, саданул кулаком по зеркалу!

Стеклянная поверхность выдержала, а указательный палец взорвался резкой болью. «Сломал»?!

Покрасневший палец опухал, наливался кровью. Скомкав полотенце, Игорь вытер лицо. Брошенное, оно легло на белый пол ванной бирюзовым пятном. Поднимать его сил не было.

Он вышел, баюкая руку. Его очаровательная Кристина сидела, как всегда, уткнувшись в телефон. Лениво спросила, не поднимая головы:

– На ужин пиццу закажем? Что там упало? – чуть кивнула на туалет, не отрываясь от смартфона.

Это ежедневное зрелище – Кристина с опущенным лицом, так, что виден ровный пробор в темных волосах – всегда вызывало умиление. А сейчас Игоря передернуло от ненависти.

Она была похожа на змею, с ее маленькой головкой, переходящей в длинную шею. Волосы на пробор. Только что зализаны – после любовных утех она всегда растрепанная и такая родная! «М-м-м! Что теперь с этим делать»?!

Сейчас она не была похожа на любовь всей жизни Ивана Сергеевича Тургенева – Полину Виардо, в портрет которой Игорь влюбился еще подростком. А напоминала хладнокровную рептилию, что влезла в его дом, в его сердце, свила там гнездо. А когда он опрометчиво расслабился, ужалила и впрыснула яд. И как теперь жить, отравленному?

Палец ныл нестерпимо, пульсировал, наливался кровью. Игорь молча прошел в коридор, поставил на пол рюкзачок для Хуана, кивнул псу, и чихуа-хуанчик понятливо влез внутрь, тряхнув ушами.

Закрывать дверь одной рукой было неудобно. Игорь бережно прислонил сумку с собакой к стене, с трудом вставил ключ, повернул, чувствуя боль в поломанном пальце. «Вот идиотизм! Это что, теперь все делать левой? А работать как»?

Погруженный в горькие мысли, он не заметил, как лифт спустился с его двенадцатого. Вошел в кабину, дальше – мрачный провал… И двери открылись на первом.

В фойе он сел в мягкое кресло возле искусственной пальмы, режущей его художественный вкус ядовитой зеленью. Рюкзачок с Хуаном лег на колени. Собака черным носом раздвинула края сумки, высвободила голову. Горячий язык лизнул Игоря в губы.

Он погладил пса, поводил пальцами по шерстяному тельцу, пересчитывая тоненькие ребра. Хуан благодарно фыркнул, зевнул.

Слезы полились сами собой, все лицо мокрым стало. «Фу, ты, как баба»! – сказал кто-то внутри. Он тысячу лет не плакал, с детства. Но стало легче.

Теплый Хуанка помог выйти из ступора. Игорь услышал звуки, почувствовал запахи. С окружающего мира будто сняли плотное покрывало, послышались сопение и тихое повизгивание пса, мягкий звук лифта, идущего наверх, короткая перекличка автомобильных гудков на улице. Он ощутил ароматы мастики для паркета и горького кофе из комнаты консьержки.

И отчаянные мысли от прикосновения к собаке утихомирились. Он подумал почти спокойно: «Надо в больницу с пальцем. Но сначала выгулять Хуанку. Она ж пса не выводила, некогда было»! Опять кровавая пелена упала на глаза. Игорь вдохнул глубоко, с шумом выпустил воздух из легких. Напряженные плечи расслабились.

На парковке он вывалил Хуана из рюкзачка, оперся о теплый еще капот здоровой левой. Надо же, как у него жизнь резко повернулась за какие-то десять минут, даже мотор не остыл!

Пока пес поднимал лапку, Игорь прижимал к груди пульсирующий палец. Боль отвлекала от мерзких мыслей, заставляла думать трезво.

В больнице после рентгена (трещина в проксимальной фаланге), вкололи обезболивающее и уложили палец в пластиковую лангету. Игоря мутило от запаха спирта, белоснежный бинт под яркими плафонами процедурной заставлял щуриться.

Указательный палец торчал белым факом над рулем, пока он медленно ехал, куда глаза глядят. На переднем сидении свернулся клубком Хуан, незаметный на темной коже обивки.

Он сознательно ехал медленно. Если разгонится, обязательно что-то случится. А не надо. Хотя очень хочется. Разогнаться… и в столб! «Ты что?» – пристыдил себя Игорь. – «Из-за кого? Такой глупости я точно не сделаю»!

От лекарства палец больше не дергало. И мысли устаканились, отчаяние ушло, потянуло прилечь, уснуть.

«И в бар не пойдешь, не налакаешься – аллергия на спиртное». – он лениво поворачивал руль, спать хотелось все сильнее.

«Нужно где-то посидеть, подышать, пес пусть погуляет. А потом позвонить, что ли? Видеть ее не хочу! Физически тошнит. Позвонить и сказать, чтоб убиралась»!

Колеса машины размеренно подминали опавшие листья. Мимо тянулись боковые улочки, куда он прежде никогда не заезжал. Попадались редкие автомобили. Слева мутными огнями замигал задний двор супермаркета.

На стоянке магазина полицейские дрались с ослом. Тот стоял на задних ногах, отмахивался передними. Здоровенная голова покачивалась в такт ударам, устрашающим силуэтом виднелась на фоне вечернего неба. Рядом подпрыгивала девица в драных на коленях джинсах, здоровенной куртке. Ее разноцветные волосы радугой вспыхивали под фонарями. Она орала так, что в закрытой машине слышно было:

– Оставьте его, гады! Пустите!

Игорь завернул на стоянку, припарковался. Когда вылезал, больно ударил палец, так что мурашки по спине побежали и лоб вспотел. Глухо охнул. Хуан поднял голову, сопнул носом и снова спрятал его в хвост.

«Надо привыкнуть к габаритам» – подумал он, разглядывая торчащий марлевый свиток, пахнущий больницей. Палец был раза в три толще, чем остальные.

Он двинул ко входу в супермаркет, поглядывая на группу возле полицейской машины. Менты заломили руки (копыта) ослу, впихнули его на заднее сидение. А девица села на тротуар, некрасиво раскорячившись, и стала качаться в такт рыданиям.

Голые коленки, похожие на крупные яблоки, торчали из дырок в джинсах. Рукава куртки волочились по земле. Не переставая плакать, время от времени она их подтягивала и вытирала нос тыльной стороной ладони. Отчего лицо, освещенное фонарем, становилось совсем грязным.

«Макияж размазывает». – подумал Игорь.

За год жизни со своей… он узнал всё про боевую женскую раскраску. Вникал. Проверял, сотрется ли новая помада, если поцеловать. Тьфу!

Полицейская машина уехала, пыхнув выхлопными газами девице в физиономию.

И он, сам не зная зачем, свернул к воющему существу, чьи красно-сине-зеленые волосы переливались, бликовали под фонарем.

«Мне что, ее жалко?… Похоже… Очень уж безутешно рыдает, и лицо грязное, как она пойдет? О чем я думаю? Какое мне дело до этой растрёпы»?

Но он уже подошел и навис над девицей.

– Что-то случилось? Я могу помочь?

Она подняла голову. Кроме разводов от вульгарного макияжа, под глазом ее красовался фиолетовый синяк.

«Ну-ну. Куда я лезу»?

– Он не виноват ни в чем, его заставили! – прогундосила она, растирая пыль по мокрой физиономии.

– Кого заставили?

– Пашку. Он задолжал и его заставили товаром отдавать. Он взял в супермаркете и в костюм спрятал. А кто-то стукнул!

– Пашка – это тот, кто в костюме осла?

– Ну! Он уже второй месяц тут стоит, стикеры раздает.

– Да, я видел.

Игорь вспомнил, что таки-да, видел этого серого осла, даже какие-то бумажки у него брал, чтоб до урны донести.

– А вы – его девушка? Герлфренд, то бишь. И за что ваш этот, осел, задолжал? Неужто за наркотики?

У девицы открылся рот, белые зубы сверкнули на чумазом лице.

– Нее, он по синьке больше. И вообще – план – не наркотики.

– Аа-а-а-а, ну тогда, конечно, действия нашей полиции неправомерны. Но вы ведь знаете, что в участке во всем разберутся и вашего о… Пашку выпустят.

– Ага, щас! Разберутся они.

Игорь сам не знал, зачем разговаривает с подругой осла. Наверное все-таки жалко. Сидит, голыми коленками в ноябрьское небо светит.

– Вы бы встали, мадемуазель! Холодно, сыро, – он подал здоровую руку. Когда ее лицо оказалось вблизи, на него пахнуло шоколадом и сигаретами.

– А синяк? Это сейчас?

– Нет, это утром.

– Не твой день сегодня.

Он перестал выкать, девице было от силы восемнадцать. У него младшая сестра такого возраста.

– Ну. – согласилась она и принялась отряхивать задницу узкой ладонью, придерживая длинный рукав.

– У тебя закурить есть? – шмыгнула носом подруга осла.

– Нет. Не курю. И не пью.

– Почему?

– Что, почему?

– Ну, не куришь, не пьешь.

Он вгляделся в круглые глаза и понял, что, если будет рассуждать о пагубности вредных привычек, его не поймут. Поэтому сказал коротко,

– Аллергия.

– А это что? – кивнула она на его перевязанную кисть.

– Ну, что, ты не знаешь?

– Подскользнулся-упал? – понятливо заулыбалась она.

Он тоже усмехнулся.

– Ну, можно еще: «ерунда-бандитская пуля».

Она закивала, все еще улыбаясь. Слезы на тугих щеках высохли разноцветными разводами.

– Посиди тут, – Игорь кивнул на скамейки, окружающие стоянку по периметру.

– Я куплю влажные салфетки. С твоей физиономией ты до первого патруля дойдешь.

Она хмыкнула и глянула на него просительно.

– И сигареты!

– Ну, куда без них.

Он развернулся и, заложив раненую руку за обшлаг куртки, двинул в супермаркет.

«Так. Салфетки, сигареты, что-нибудь поесть и… надо придумать, где сегодня ночевать».

Когда он вернулся с едой и яркой пачкой табачной отравы, она сидела на скамейке, курила и тупила в телефон. Грязное лицо освещалось зеленым экраном. Рядом со скамейкой, в урне тлели бумажки.

– Нашла? – кивнул он на сигарету.

– Стрельнула. – белые зубы сверкнули на замурзанной физиономии. На щеках отчетливо виднелись ямочки.

Он сел, принялся открывать салфетки, одной рукой это получалось плохо и он сунул девице блестящий пакетик.

– На, открывай, зеркало есть?

– Неа.

– Ну, вытирайся.

«Надо же, девушка без зеркала. Я такого не видел еще. А что я вообще видел, с этой работой круглыми сутками для…?! Стоп. Хватит»!

Спина ощущала твердые ребра скамейки, яркие окна супермаркета бросали блики на крыши машин, замерших на стоянке. Бумажки в урне перестали тлеть, показались язычки огня.

– А сигареты? – спросила девица, повернув к нему относительно чистую физиономию.

Игорь спохватился.

– А, да – на!

Она цепкой лапкой выхватила пачку и, косясь на горящую урну, произнесла с вызовом.

– Тебе что от меня надо?

– Ну, видимо, «спасибо». Мама не учила?

Он не смотрел в ее сторону, щуря глаза на яркие окна, говорил машинально. Только подумал: «Фу, дура. Она что, считает, что представляет какую-то ценность, неряха такая ободранная»?

Потом повернулся и глянул на девицу внимательней. На фоне полыхающей урны ее силуэт выделялся четко, волосы сияли радугой.

Его она, точно, заинтересовать не могла бы. Да и не до того ему, нужно куда-то забиться и обдумать все, как следует. Как жить дальше, например?

Но мордочка, вытертая салфетками, вполне симпатичная, глаза большие, носик аккуратный, губы полные. Если б не синяк. Но кому он может помешать? Тем, кто охотится на таких дурех, точно не помешает. «И причем здесь я»?

Она была занята тем, что бросала использованные салфетки, одну за другой, в костер, разведенный в урне. И таращилась на то, как огонь пожирает их.

– Тебе надо домой, поздно уже.

Урна, коротко отполыхав, дымила вовсю. «Сейчас ветер дунет в нашу сторону и я провоняюсь дымом от мусора. И что я здесь делаю, с этой дурындой»?

Он поднялся и пошел к машине, прижимая больную руку к груди. Похоже, обезболивающее заканчивалось, палец дергало.

– Э-э, постой. – Она догнала и схватила за рукав.

– Что вам еще, мадемуазель? «Если сейчас денег попросит, пошлю подальше».

Он провел здоровой рукой по аккуратной бородке, глядя сверху вниз.

Она потупилась.

– Мне домой надо через пустырь идти и больницу. А там лес и бомжи. Меня Пашка провожал, а щас его замели.

– Ясно. У меня собака в машине, нужно взять его, прогуляется.

– Собааака! Ух ты! – разулыбалась девица всеми ямочками.

Они пошли рядом. Девица была ему по плечо.

– Его зовут Хуан, он чихуа-хуа. Кстати, а тебя как зовут.

– Варя.

Он приостановился.

– Меня Игорь, можно Гарик.

Хуанка уже проснулся, издали за стеклом виднелась мордочка, лапы заперебирали по окну, когда заметил хозяина.

Когда они подошли, пес вопросительно глянул на Игоря, дескать это еще кто?

Он, еще не открыв двери, постучал по стеклу и сказал: «Нельзя! Свой»!

– Что, кусается? – Варя было разлетелась, погладить.

– Избирательно.

«Надо же, его стерву пес однажды-таки цапнул. Ему пришлось неделю брать собаку в коворкинг. Благо он работать не слишком мешал. Вот и не верь, что животные все чувствуют».

Хуан тявкнул разок на девицу, но потом благосклонно махнул хвостом.

– Гулять! – сказал Игорь.

Неуклюже, левой рукой пристегнул поводок к шлейке, и они пошли к пустырю, что открывался прямо за задним двором супермаркета. Тут стояли фуры, рабочие, перекрикиваясь, катили внутрь товар на ручных тележках, в открытые ворота заезжали погрузчики. Пахло свежей выпечкой.

– Ха, – сказала подруга осла, глядя на них с Хуанкой, – ты такой здоровый, а собака маленькая! Надо было дога завести, как раз для тебя.

Он промолчал. Подумал: «Если Кристина малюсенького Хуанку невзлюбила, представляю, как она реагировала бы на большого дога». И одернул себя: «Прекрати на нее оглядываться. Плевать на ее реакции. Подкаблучник»!

Пустырь кончался небольшим леском, в нем одиноким зубом торчало здание больницы, а за ним виднелся жилой комплекс из оранжевых высоток. Над одной из них висел яркий шар.

– Глянь! – он показал перевязанной рукой наверх, палец дернуло болью.

– Ух, ты! Это что? – воскликнула Варвара.

– Ну не луна, точно.

Они шли, таращась на шар, скорее, диск. Тот не шевелился, просто висел. Не подрагивал, не пускал лучи в сторону земли. У Игоря даже появилось дурацкое ощущение, что диск не хочет привлекать к себе внимание.