Читаем Это другое онлайн бесплатно

ЭТО ДРУГОЕ

Иван Солин

ПРЕДИСЛОВИЕ

Уважаемые читатели и авторы, я буду безмерно рад, если мой скромный взгляд на мироустройство и особенности описанной в данной работе магической и прочих цивилизаций найдёт отклик в вашей душе, а также поспособствует вдохновению. Я не буду против, если что-либо приглянувшееся вы позаимствуете в свои произведения, в благодарность упомянув вашего покорного слугу.

Внимание! Все имена и события вымышлены, а совпадения случайны. Автор может не разделять мнений своих персонажей, а их поступки даже осуждать.

Граждане, которые выкладывают произведения без ведома автора на иных ресурсах, вы, конечно, делаете благое дело, давая возможность нашим не самым состоятельным согражданам на доступных условиях приобщиться к миру современной художественной и не очень литературы, а также отвлечься от серых будней и погрузиться в вымышленные миры, но, пожалуйста, давайте хотя бы ссылку на страничку автора, дабы он не пополнил ряды таких читателей. Опять.

Благодарю за внимание и понимание.

Приятного чтения.

ГЛАВА 1

— Ну, и что ты сделаешь, мажорчик? — максимально глумливо прошипел в лицо проигравшему нависший сейчас над ним весьма стереотипного вида криминальный элемент мелкого пошиба, в простонародье гопник, который в данный момент самодовольно кичился своим сиюминутным положением и определенно упивался сложившейся ситуацией.

— Отпустите её! — едва ли не истерично, от собственного бессилия и, понятное дело, из-за неравнодушия к помя́нутой, кричал в ответ поверженный уличными хулиганами дорого одетый юнец.

Хотя это ему, захлебывающемуся кровью из хрипящего рта, так казалось, а на самом деле воззвание к победителям было едва слышным и терялось в уличном шуме. В том, который доносился из-за пределов подвортни, где парочку старшеклассников сейчас ждала неутешительная участь, как не сложно догадаться, каждого — своя.

Ну правда, что могло быть глупее, чем взять и отправиться в какую-то подворотню выяснять отношения с явно превосходящими силами в лице, очевидно, не самых законопослушных граждан? Тех, которые, трудно даже представить в какой ситуации, стали бы блюсти «кодекс чести» и нападать по очереди, предварительно согласовав регламент предстоящего «поединка». Вместо того, чтобы поступить так, как таким и положено по неведомым домашним мальчикам законам улицы.

Что может быть неразумные, чем, не ясно на что надеясь, действовать подобным образом, когда ты далеко не самого крепкого телосложения и очень среднего роста семнадцатилетний парнишка без опыта уличных потасовок или хотя бы поставленного удара? О готовности пойти на всё и об обладании волчьей хваткой, коей вполне могли похвастаться те, кто заманил свою будущую добычу провокационными насмешками не столько даже над ним, сколько над его спутницей, и говорить нечего.

Глупее этого, разве что, взять и, поправив очки, поспешить следом за уводимым в подворотню одноклассником, чтобы затем бесстрашно попытаться воздействовать на хулиганов вразумляющими речами. А впоследствии и кинуться оттягивать своего кавалера, конечно же из самых благих побуждений, но при этом безобразно мешая сражаться и снижая тем самым без того невысокие шансы «героя-одиночки». Увы, но не обладающего иммунитетом ни против удара ножом в печень, ни от биты по затылку, а потому в отчаянной беспомощности теперь созерцающего за надругательством над его такой отважной, но глупенькой «спасительницей».

Долго, правда, всё это не продлилось, и как только юбка рыжей лохматой девицы в очках была беспощадно задрана, а смешные и на вид ещё детские трусы с мишками были безжалостно порваны, случилось следующее. Её светловолосый спутник, чья бледность от потери крови в отсутствующем свете загодя разбитого уличного фонаря была не видна, пусть к тому времени и закрыл уже, казалось бы навсегда, свои глаза, однако вдруг резко вскочил и, в недоумении оглядевшись да прийдя к какому-то выводу, поморщился от осознания чего-то не столь отрадного. А в тот момент, когда и пуговки голубого платьица рыжей на её приличной груди, треснув, покатились по асфальту, восставший, как видно, из мертвецов принялся куда более активно действовать.

Возжелавший быть первым сластолюбец, а потому уже влезающий на с зажатым ртом бьющуюся в истерике школьницу, внезапно откуда-то из темноты получил просто-таки молниеносный удар ногой в основание черепа и грузно опал. Позабывшие же об «отходившем» где-то там в тёмном углу подворотни школьнике и теперь всецело увлеченные предстоящим действом, ну и весьма шумно подбадривавшие «первопроходца» его одностайники не сразу поняли, отчего это их вожак так забавно навалился на смешно извивающуюся школьницу. Кто-то из них, от такого, ещё радостнее заржал, кто-то отвесил скабрезный комплимент умению лидера разжигать страсть в бабах, кто-то, правда, осудил поспешность и даже опытно заявил, что так немудрено и промахнуться, ещё и приведя пример из жизни о лишившемся однажды невинности диване и оставшейся недовольной какой-то Светке. Однако долго делиться своим, безусловно, ценным мнением по повод происходящего оставшейся на ногах четверке не пришлось, и когда они наконец поняли, что Акела, как по чудному совпадению именовался лидер данной преступной группы, не просто промахнулся, но даже и не двигается теперь, то вдруг начали один за одним следовать его примеру.

Первым, кто получил мощную подсечку и сразу же догоняющий нокаутирующий удар в голову, был долговязый тип с неприятной ухмылкой. Он оказался ближайшим к вдруг вынырнувшему из тьмы подворотни окровавленному сопляку, который удивлял теперь своей в чем-то даже эффектной эффективностью.

Вторым был сражен приземистый крепыш, который рефлекторно увернулся от летящего ему в висок кулака, но не сумел узреть подлым ударом влетающую в беззащитный пах ногу. А потому уже ничего не способен был противопоставить довершающему дело колену во всех отношениях внезапного противника.

Третьим стал самый шустрый, если не сказать, разогнанный и какой-то взвинченный, ведь он весьма оперативно заметил неладное, перестав отпускать свои шумные комментарии и засыпать Акелу с невообразимой скоростью генерируемыми идеями на предмет того, как позатейливее засадить рыжей. Но наряду с гиперактивностью этот тип был и каким-то несфокусированным, именно поэтому все его молниеносные и в чем-то даже истеричные выпады ножом уходили куда угодно, но только не в цель. Когда же его оружие невообразимым образом вдруг сменило владельца, тогда началось то, что наверняка заставило бы неподготовленного обывателя расстаться с содержимым желудка и, возможно, ещё долго лишало бы его сна, пугая ночными кошмарами.

В общем, агрессивных очертаний очень резучий складень не просто одним удивительно прагматичным ударом подвел итог существования предыдущего своего владельца, но и тут же оказался в не менее убойном месте замершего в ступоре последнего, самого с виду мускулистого и крепкого из несостоявшихся, сегодня во всяком случае, убийц и насильников. Благодаря же последующим действиям резвого школьника, наверняка воспринятым бы большинством психически здоровых гражданских не иначе как аморальными, а представлявшим из себя ещё два весьма лаконичных добивающих удара трофейным ножом, была довольно решительно поставлена точка в криминальной карьере и всех вышеупомянутых.

Всё. Несколько секунд, и из свидетелей — лишь вся сжавшаяся рыжая, мгновением ранее уже освобожденная из-под оттащенного и затем без всякой заминки добитого Акелы, погоняло коего так и осталось неведомым всем присутствующим действующим лицам. Живым, разумеется.

Завершив эту кровавую вакханалию, к слову, не прибавившую красноты на теле удивительным образом исцелившегося от явно смертельных и до того изрядно раскрасивших его ран, ещё недавно беспомощный, а теперь подозрительно опытный в деле смертоубийства школьник замер с недонесенной к карману рукой. В ней он сжимал предварительно не глядя оттертый об последнюю свою жертву и уже сложенный нож. До удивительного невозмутимый юноша, на миг задумавшись, такое ощущение, вдруг узнал что-то для себя новое, так как, покачав головой, был вынужден приняться оттирать трофей уже и от отпечатков пальцев, о которых словно бы и не догадывался до сего момента. Всё это, прежде чем с некоторым сожалением избавиться от орудие убийства и забыть о прочей добыче, на которую, увы, но по здешним законам претендовать не выйдет. Наверное, именно потому на как бы даже слегка изменившемся и словно заматеревшем теперь лице ранее не самого искушенного юноши сейчас читалось негодование, прям как от святотатства какого-то.

И ничего удивительного в таких действиях и поведении невысокого, светловолосого и сероглазого молодого человека нет, ведь после смерти, да-да, его убили-таки, от личности прошлого владельца тела осталась лишь некоторая часть. А вместе с подселенцем, как видно, не страдающим моральными терзаниями и всем тем, что характерно для большинства не закаленных и расслабленных сытым бытием в эпоху потребления, так вот, вместе они образовали некую смесь. Не факт, что гремучую, но определенно необычную.

Быстро закончив с делами, суровый школьник на миг задержался своим теперь холодным взглядом на телах. Но, что-то решив для себя, опять же, основываясь на опыте «местной» своей части, оставил их и решительно подошел к однокласснице. Явно уступив в какой-то внутренней схватке, он без разговоров подхватил на руки ту, не способную сейчас на так необходимые оперативность и мобильность. Ну и, в лучших традициях так себе романов, поспешил отнести её, даже и не пикнувшую... Нет, не поскорее к ложу любви, чтобы получить благодарность, как мечталось одной из «половин» воскресшего школьника. И не в лес, чтоб прикопать, как хотелось бы другой. А туда, где можно было бы отмыться и переодеться, ну и донести, заодно, до рыжей, что в её же интересах помалкивать о случившемся.

Именно так и поступил молодой человек, как бы это всё ни раздражало вселенца, ни в какую не желавшего уступать и признавать, что доводить дело до крови никакой необходимости не было, а достаточно было бы просто вырубить шпану, избавив себя от всех теперешних забот и последствий. Всё же в разных обществах — свои представления об этой вот «достаточности», а отношение к мере самообороны может весьма разниться.

В общем, парочка благополучно удалилась к совсем неподалеку находящейся квартире одного знакомца, накануне оставившего ключ излишне оптимистичному школьнику, ибо несмотря ни на что питавшему надежду на то, что этим вечером это ему понадобится. Но оставим на его совести то обстоятельство, что вероятность подобного окончания вечера для робкого юнца была, прямо скажем, так себя. Тем более, что теперь-то всё иначе, а никогда не страдавшего избыточной чуткостью вселенца более не сдерживают его понятия о чести. Да и он уже успел уяснить, что вступился вовсе даже за простолюдинку, как бы ухоженно она ни выглядела. Да и вообще, какие могут быть понятия, манеры, забота о репутации, когда в этом странном мире ВСЕ — простолюдины!

****

На следующее утро, в той же подворотне.

— Что тут, Валюх? — бесцеремонно отстраняя замершую над непонятными пятнами коллегу по делу обеспечения чистоты во дворах, поинтересовалась не особо пожилая полная женщина в оранжевом жилете.

— Да хрень какая-то, Ринатовна! Ты посмотри на это, — возмущенно выдала сухонькая почти уже старушка, прекратившая всматриваться в испорченное коммунальное хозяйство.

— А, наркоманы какие-нибудь опять что-то жгли, — равнодушно отмахнулась первая, поковырявшись носком кеда в ближайшей горке пепла.

— Да какие наркоманы! Это ведь... как людские силуэты, не? — вскинулась бдительная вторая, в прошлом учительница родного языка и литературы, а теперь вот пенсионерка, как видно, по достоинству оцененная своей Родиной, чтоб ей процветать во веки веков!

— Ой, да мало ли извращенцев, — не вняла непрошибаемая особа. — Насмотрятся этого своего ПикПока и давай в жо...

— Да это-то тут причем? Вон же — пепел, а вон — очертания, как человечьи, на от жа́ру поплывшем асфальте! — возмутилась не видящая связи неравнодушная, за что не раз уже страдала, экс-педагог.

— Так и говорю ж, насмотрются, а потом эти... челленджи свои устраивают! Небось, с манекенами тут непотребства всякие, ну, это самое, а потом и сожгли их на камеру. Я, давеча, сама такое видела. Там мужик, тьфу, с мужиком и манекеном, махоньким таким, ужас что творили!

— Да зачем же ты погань-то такую смотришь? — перекрестившись, возмутилась очень набожная «старушка», некогда кандидат в члены КПСС.

— Врага надо знать в лицо! — безапелляционно заявила первая, а затем твёрдо добавила. — Всё, мети, Валюх, мети. А то нам сегодня ещё с Подхолмским проулком Катьке нужно подмогнуть. А после обеда мне — в поликлинику. Что-то давление подскочило после того безобразия, с манекеном мальчонки в смысле. А всё из-за вышек этих! 6G которые.

— Свят-свят, спаси и сохрани...

****

Тогда же, в квартире неподалеку.

— Хорошо, мам. Обязательно. Не забуду покушать, обещаю. Я тоже тебя люблю, — а отложив смартфон, с которым уже привык взаимодействовать по достоинству оценив его возможности, светловолосый юноша расплылся в глуповатой улыбке и, украдкой утерев слезу, отпил кофе, вкус которого ему казался слишком плебейским и ни в какое сравнение не идущим даже с тем же Тхакиа́нским заваром.

Мама Вячеслава Си́лина, конечно, удивилась необычному дружелюбию её всегда ершистого с нею сына, но отнесла эту странность на то, что кровиночка обзавелся наконец девочкой. Ну, раз не вернулся сегодня ночевать, о возможности чего, к слову, накануне предупреждал, вызвав тогда лишь снисходительную, но добрую улыбку. Не первый же раз. Предупреждал, в смысле. Но тут, как видно, впервые результативный.

Что же касается самого́ расчувствовавшегося юноши с новообразованной личностью из безусого местного юнца Славки и умудренного опытом пришельца Ки́ма, то в конкретном случае перевесили эмоции второго. Сироты из другого мира, не знавшего материнской любви, ну и презирающего своего «попутчика» за пренебрежение таким счастьем.