Читаем Еще один шанс онлайн бесплатно

Для того, чтобы смять бумагу, не нужно много усилий. Жаль, что нельзя избавиться от диагноза так же просто, как от того листа, на котором он напечатан. Я вздохнула и взглянула на небо.

Как же это все…

Кто бы мог подумать, что обычное недомогание может вылиться в это? Просто устала, просто возраст, просто нет времени посетить больницу — да и зачем? Усталость лечится отпуском, еще немного — и смогу себе его позволить, нужно лишь немного поднапрячься, и все будет.

Ничего не будет. Четвертая стадия, неоперабельная…

— Сожалею, но помочь можем только обезболивающими, — врач был вежлив, но совершенно равнодушен.

Не могу его в этом винить. За каждого переживать — и самому недолго попасть на место пациента.

— Сколько мне осталось?

— Полгода. Месяц. Несколько дней, — он пожал плечами. — Спрогнозировать невозможно.

Мне выдали диагноз, рецепт и отпустили с миром. И вот она я, неизлечимо больная, фактически умирающая, сижу на скамейке у больничных ворот и смотрю в небо. В голове ни одной мысли — или сразу столько, что я за ними не поспеваю. Наверное, надо плакать, биться в истерике, вопрошать в небеса — «за что?!». Но у меня нет никаких чувств. Даже надежды, что все это — какая-то ошибка.

Потому что ошибки нет. Все проверено и перепроверено несколько раз, у разных врачей. И, если поначалу держаться мне помогала эта надежда, то теперь я просто смотрю на облака и не думаю ни о чем.

Так странно. Всю жизнь я куда-то спешила, что-то делала, рвала жилы ради лучшего будущего, пахала, как проклятая, чтобы однажды позволить себе все то, о чем мечталось в нищей юности. Я откладывала жизнь до лучших времен, а теперь… жизнь закончилась. Лучшие времена никогда не наступят. И следует признать, что они никогда бы не наступили, даже будь я здорова. Я ведь уже не девочка. Разменяла пятый десяток, и до сих пор не обзавелась семьей. Ни любимого мужчины, ни детей — и уже вряд ли они могли бы появиться в моей жизни, отданной карьере. Мне даже некому завещать свой дом, заработанный с таким трудом — близких родственников нет, а о дальних я ничего не знаю.

Да меня даже похоронить некому. Разве что коллеги озаботятся… Не зря же я столько усилий вкладывала в работу. А ведь мою смерть компания вполне переживет, хотя и не без потрясений. И стоило оно того? Надрываться, плевав на здоровье, чтобы через пару недель уже все о тебе забыли?

Я снова вздохнула, поднялась со скамейки и шагнула в сторону открытых ворот. И в этот момент прогремел взрыв.

В глазах потемнело, меня подбросило в воздух и швырнуло на землю, я на какое-то время оглохла и ослепла, дезориентировавшись в пространстве, и закашлялась от забившейся в нос и рот земли.

Недавняя апатия слетела с меня, будто сдернутая взрывом, и навалилась паника. Что происходит? Что взорвалось? Куда бежать, как спасаться? Пусть я умираю, но я совсем не хочу умирать раньше времени!

Откашлявшись, я встала на четвереньки и тряхнула головой, прогоняя звон в ушах и темноту в глазах. Это помогло, и я сумела осмотреться.

Увиденное заставило меня застыть в ступоре.

Больницы не было. Не в том смысле, что ее разнесло взрывом или что-то вроде того. Нет, ее тут никогда не было. Потому что вокруг меня стеной стояли деревья — высокие и мощные, явно растущие не один десяток лет. Я была в лесу! В натуральном, чтоб его, лесу! А еще часть деревьев была повалена — явно тем самым взрывом, который я услышала…

А источником взрыва оказался самолет, потихоньку горевший у меня за спиной. Рухнувший посреди непонятно откуда взявшегося тут леса самолет!

Что происходит вообще?!

Я бы подумала, что это какая-то галлюцинация, вызванная умирающим мозгом, но для галлюцинации все было каким-то уж слишком реалистичным. Хотя откуда бы мне знать, как ощущаются глюки? Я с этим никогда не сталкивалась.

Снова тряхнув головой, я попыталась подняться на ноги, но меня повело в сторону, от чего я снова чуть не упала. И в этот момент я заметила, как из самолета выливается характерная жидкость. Топливо. И течет оно прямиком к огню.

Ой-ой.

Скоро здесь все рванет, и второй взрыв я точно не переживу. Надо бежать.

Подстегиваемая близкой опасностью, я умудрилась вскочить на ноги, но и пары шагов сделать не успела, споткнувшись… обо что, я поняла, только чуть не рухнув на тело юноши, которого я умудрилась не заметить, слишком впечатленная местом, где внезапно очутилась, и самолетом, готовым вот-вот взорваться.

Юноша был жив — он застонал, когда я на него чуть не свалилась — но без сознания, потому что глаз так и не открыл.

И снова ой-ой.

Если убегу, парень погибнет. Слишком близко к самолету. Если попробую утащить его на себе, скорее всего погибнем вместе. Хоть и молоденький, парень выглядел крепким и тяжелым. Прямо как моя судьба.

Ну ладно.

Ждать помощи некогда, как и беречь незнакомца. Лучше выжить с переломанным позвоночником, чем однозначно погибнуть, не так ли? С такими мыслями я подхватила парня за ноги и поволокла его за собой — поглубже в чащу, подальше от готового рвануть самолета. Понятия не имею, откуда у меня взялись силы, если еще минуту назад я едва шевелилась от контузии, но от самолета мы удалялись довольно бодро.

Конечно, меня тревожила мысль, как я буду убегать от пожара, вызванного взрывом, особенно с таким довеском, но я эту мысль гнала, как Скарлетт О’Хара тревогу. Я подумаю об этом после, сейчас главное — уйти как можно дальше.

Взрывная волна мягко толкнула меня в спину, я покачнулась, но устояла на ногах. И обернулась на глухой взрыв где-то позади… далеко позади. Сквозь деревья я рассмотрела всполохи огня, взметнувшегося вокруг злосчастного самолета, но, сколько бы я не вглядывалась, огонь не приближался. Видимо, ветер дует в другую сторону, хотя тут, под кронами, никакого ветра я не ощущала. Похоже, я выбрала правильную сторону для бегства. Буду надеяться, что ветер направление не изменит.

И все же, как я умудрилась так далеко убежать? Да еще и парня на себе унести. Прошло всего ничего времени, а мы достаточно далеко, чтобы до нас дошли только отголоски взрыва. Не то, чтобы я против, но как-то странно.

А, кого я пытаюсь обмануть? Я же вообще не понимаю, что вокруг меня происходит! Я сошла с ума? У меня предсмертные галлюцинации? Как в один миг можно из больничного парка переместиться в какой-то лес к какому-то взрывающемуся самолету?!

Так, отставить панику.

Может, парнишка сможет объяснить? Что я, зря его спасала?

— Эй, — я похлопала мальчишку по щеке.

И снова застыла, в очередной раз шокированная.

Рука, касающаяся чужой щеки, не была моей. Я чувствовала ее как свою, двигала ею, как своей, но это была совершенно незнакомая мне рука. Более узкая, более изящная, с длинными тонкими пальцами изумительной формы — у меня таких никогда не было. Тут даже не про пианистку думаешь, а про принцессу какую-нибудь. Никаких знакомых шрамов, следов от колец, морщинок, естественных для женщины моего возраста. Руки были молодыми и красивыми, так что я несколько минут просто бездумно смотрела на них, всяко разно крутя. А потом до меня дошло. Если руки поменялись, то что с остальным телом?

Разумеется, я бы сразу заметила разницу, если бы не контузия от первого взрыва, творящийся вокруг дурдом и отчаянное бегство от опасности. Куда более важные вещи, которыми можно оправдать мою невнимательность к собственной внешности, разительно отличавшейся от моей привычной.

Во-первых, одежда. Я всегда ношу деловые костюмы, и визит в больницу не стал исключением. Но теперь на мне — легкомысленная курточка, короткая рубашка под стать и модно зауженные брючки, какие я никогда в жизни не носила. Все — грязное, что не удивительно. И полусапожки на шпильке — как я ноги в такой обуви не переломала? Ноги, кстати, стройные. Не мои. Как и все тело.

И это во-вторых. Где моя грудь твердого второго размера? Где мой животик? Мои бока, бедра и вот это вот все? Мои родинки и шрамы, мои морщины и несовершенство?

Вместо всего этого — изумительная подтянутая фигура, большая упругая грудь, плоский живот и бархатная кожа без единого изъяна.

Кошмар.

Я в теле юной красотки. С лицом тут, наверное, тоже все в порядке, хотя не возьмусь судить. Зеркала под рукой нет.

Я пощупала волосы и распустила пучок, в который они были убраны. Ого!

Ого-го-го-го, какой цвет! Молочно-белый, с едва заметным солнечным оттенком, но без отчетливой желтизны, от которой мне никогда прежде избавиться не удавалось. А какая текстура! Тяжелые, гладкие — чистый шелк! И это все — мое?

Кошмар-кошмар. Что со мной случилось? Определенно, это галлюцинации. Мозг умирает и подсовывает мне картинки того, о чем я всегда мечтала.

Хотя…

Я торопливо убрала волосы в небрежный пучок и снова склонилась над парнишкой.

— Эй, очнись, — я снова похлопала его по щекам.

Мое или нет, но тело ощущалось естественно, так что я решила отложить эту проблему на потом. Сначала надо разобраться, что вообще вокруг происходит.

Юноша застонал, поморщившись от боли, его ресницы дрогнули и глаза приоткрылись.

— Рисса? — хриплым голосом прошептал он.

— Чего? — опешила я, тряхнула головой и вернулась к насущному: — Ты знаешь, где мы?

— Это запретный лес между Вайми и Турунганом, — через силу ответил он.

Хм. Хорошо, я его понимаю. Плохо, я его не понимаю. Что за запретный лес? Заповедник, что ли? А вайми и турунган — это что? Какие-то названия?

— Как мы сюда попали? — продолжила допрос я, решив, что подробности уточню позднее.

— Ты не заметила? — он криво усмехнулся, тут же поморщившись от боли. — Самолет упал прямо посреди маршрута.

М, подождите-ка. Мы летели на самолете? Этот парнишка — и та красотка, в теле которой я очутилась? А как эти двое выжили тогда? Нет, понятнее не становится.

Впрочем, теперь к версиям о сумасшествии и галлюцинациях добавляется еще одна. Мое сознание каким-то образом перенеслось в тело неизвестной девушки. Хм. А что с ее сознанием? Вселилось в мое тело? Погибло?

Не тот вопрос, на котором следует сейчас сосредоточиться.

— Нас будут искать? — спросила я у парня.

— Нет, — коротко ответил он.

Неожиданно.

— Почему?

— Никто не подумает, что мы выжили. Не здесь.

— А как же — собрать тела? Достать черный ящик?

Взгляд у парня стал каким-то недоверчивым. Словно я вдруг заговорила на другом языке.

— Мы в запретном лесу. Никто в своем уме не будет рисковать. Тем более ради тел, которые сожрут уже в ближайшие часы.

— А что, здесь водятся… кхм… дикие животные? — наивно поинтересовалась я.

Ну да, раз уж тут заповедник, то и хищники могут водиться. Неприятненькое открытие.

— Монстры, Рисса. Какие дикие животные в запретном лесу? — он закашлялся и закрыл глаза.

— Монстры? — тупо переспросила я. — Эй, что ты имеешь в виду под монстрами? Эй!

Похоже, разговор парнишку утомил и продолжать его он уже не мог.

— Какие еще монстры? — пробормотала я, подождала немного ответа и снова похлопала парня по щекам: — Ну же, очнись!

Он вздрогнул и все-таки открыл глаза.

— А?

— Как нам отсюда выбраться?

— Никак. Мы умрем, — равнодушно ответил парень.

Я всплеснула руками от возмущения. Это что за пессимизм, а? С самолета выпали — не умерли, а сейчас вдруг умрем? Нет-нет, я не согласна.

Я не хочу умирать. Если вдруг это тело — здоровое, значит, у меня появился шанс на новую жизнь. И я не собираюсь его упускать. Я выберусь из этого запретного леса, и никакие монстры мне не помешают!

— Так, давай вот без этого. Мы еще живы, и я намерена сделать все, чтобы это так и осталось.

— Ты что, не понимаешь, куда мы попали? Из запретного леса не выбраться. У нас нет оружия, припасов, я ранен, ты беспомощна. У нас нет ни единого шанса. Мы даже не знаем, куда идти!

— И что теперь, лечь и лапки сложить в ожидании этих твоих монстров?

— А что нам остается? — с горечью прошептал он.

— Бороться и искать, найти и не сдаваться, — процитировала я классика.

Парень ничего не ответил, снова закрыв глаза. На этот раз я решила его не будить. Пусть отдыхает. Крови на нем нет, значит, повреждения внутренние. И, поскольку лечить мне его нечем, даже если бы я умела, то хоть тревожить лишний раз не буду.

Если нас не будут искать, то оставаться на месте — не вариант. Нужно идти к людям за помощью. Но куда? Лес густой, признаков человеческого жилья никаких нет.

Так. Как там сказал мой спутник? Самолет упал посреди маршрута? Еще бы уточнил, какая протяженность у маршрута…

Я покосилась на парня и снова решила не будить. Пусть отдыхает, ведь его слова мне точно не понравятся.

Продолжаем размышлять.

Допустим, самолет упал, как летел. Значит, надо двигаться в сторону его носа или хвоста.

Звучит как план, если допустить, что бежала я от взрыва перпендикулярно борта. Нужно лишь повернуть налево или направо и идти прямиком к одной из конечных точек маршрута.

Только вот у меня топографический кретинизм, и, скорее всего, я уже сто раз сбилась с прямого пути. И еще столько же собьюсь. Но другого-то плана нет. И это точно лучше, чем идти куда глаза глядят и в конце концов наткнуться на пожар.

Я снова посмотрела на своего нечаянного спутника, размышляя, а с ним-то что делать? Парень — обуза. Без него мои шансы выбраться из леса выше, потому что я смогу двигаться быстрее. Но.

Что это за запретный лес? Что тут за монстры? Я ничего не знаю о том, что меня окружает. А он — знает. И, если отключит эту свою пластинку насчет неминуемой смерти, то наверняка будет полезен.

Ой, да кого я обманываю? Я не могу его бросить, не после того, как волокла на себе, спасая от взрыва. Да и… могла бы бросить, там бы и оставила.

Но, разумеется, волочить его за ноги не стоит.

Я огляделась в поисках подходящих веток. Когда-то давным-давно на уроках ОБЖ нам рассказывали, как сделать самодельные носилки из подручных материалов. Кто ж знал, что однажды мне это пригодится?

Выбрав подходящие ветки и освободив их от лишних сучков, я сняла свою легкомысленную курточку, аккуратно высвободила спутника из его куртки и сконструировала из всего этого подобие носилок. Получилось что-то вроде волокуши, куда я парня и уложила. Не без труда, хочу сказать. Парень тяжелый, а я старалась быть аккуратной. Управившись с делом, я немного отдохнула, затем подхватила носилки с одной стороны — вторая волочилась по земле — и двинулась в заранее выбранном направлении.

— Ну, что, почапали? — пробормотала я и сама удивилась, откуда вылезло это слово.

Наверное, со времен того ОБЖ.