Читаем Эм и Ли (СИ) онлайн бесплатно

ЭМ

Иван Рейс, Мари Краймбрери – Ты меня бесишь

Палец зависает над клавишей мышки. Один щелчок и пути назад не будет. Как же это страшно. Вот так взять и выставить себя на общественное обозрение – всё равно, что выйти на улицу голой. И ладно, если обсуждать будут только посторонние. Самое отвратительное – это, если увидят знакомые. Так и вижу тонну презрения в глазах тёти Лесли и перемывающих мне косточки «подружек». Но перед глазами всплывает злое лицо Тима, требующего начать зарабатывать деньги, и указательный палец таки опускается на злосчастную мышку. На экране появляется надпись «Вы успешно разместили объявление» и меня немного трясёт. Словно тётя Лесли всё это время сидела за своим компьютером именно на этом сайте и ждала именно моё объявление. «Она, скорее всего, вообще не увидит его», – успокаиваю себя. Ну кому в нашем захудалом городишке может прийти в голову покупать картины? Максимум постеры. И вообще, я имя указала то, которым пользовалась до замужества, и лица на аватарке не видно. Всё будет хорошо. Продам парочку своих «шедевров», муж успокоится и перестанет выносить мне мозг. Как будто мы голодаем. Нет, просто его бесит, что я сижу дома, в то время, как он не может высунуть нос из офиса. И раздражает моё увлечение рисованием. «Это никому не нужная хрень!» - именно так он сказал вчера. Точнее крикнул. Довольно громко, Грег даже заплакал. Правда, муж тут же взял себя в руки, подхватил сына и стал успокаивать. А потом добавил абсолютно спокойным голосом: «На твою мазню денег больше не дам». Хотелось пнуть его неимоверно, Тима спасло только присутствие сыновей. Бруклин потихоньку предложил мне пользоваться своими карандашами и обнял в знак утешения, на что Тим только зло рассмеялся. Моя семейная жизнь с каждым годом становится всё чудеснее. То ли чая выпить, то ли повеситься – это про то, с каким настроением я просыпаюсь изо дня в день уже больше трёх лет.

К вечеру водоворот стандартных дел домохозяйки заставляет забыть о выложенных на продажу картинах. Поэтому на звонок с незнакомого номера отвечаю довольно грубо, предполагая, что это очередной телефонный мошенник или рекламщик:

- Слушаю.

- Мисс Джордан? – вопрошает низкий, словно бархатный, мужской голос. И я немного туплю, потому что за последние семь лет привыкла отзываться исключительно на миссис Смит.

- Да, слушаю вас, - соображаю наконец.

- Меня зовут Хейден Эверетт, - представляется незнакомец. – Я хотел бы встретиться и обсудить ваши картины, - что тут обсуждать, недоумеваю я, либо покупаешь, либо нет. Но мистер Эверетт развивает свою мысль. – Ваши работы прекрасны, и я знаю, как продать их гораздо дороже, чем двести баксов за штуку. У меня будет к вам деловое предложение, от которого вы не сможете отказаться, - даже не видя этого человека ни разу, я слышу, как он улыбается на том конце провода. – Как насчёт встречи завтра в два часа дня в «Дьявольской кухне»?

- О каком городе сейчас речь, мистер Эверетт? – «Дьявольская кухня» - сеть весьма недешёвых ресторанов и в нашем захолустье такого точно нет.

- Арана. Вы ведь разместили объявление в этой локации, - ну вот, он явно принял меня за идиотку.

- Точно, извините. Хорошо, завтра в два, - соглашаюсь, не подумав, а он тут же прощается. Блин. А с кем я оставлю детей? Не ехать же с ними. До столицы три часа на электричке.

После ужина рассказываю Тиму о завтрашней встрече, ожидая услышать, какая я молодец. Но он тут же начинает наезжать на меня:

- Ты с ума сошла, Эм? Это наверняка извращенец какой-нибудь, кто ещё клюнет на твои картины. Ищи потом твоё тело по подворотням! - от обиды слёзы застилают глаза – так «сильно», как собственный муж, в меня ещё никто никогда не верил. - Я понимаю, если бы ты рисовала акварели, как раньше! Хорошо же получалось. А это хрень и извращение сплошное, - продолжает бушевать Тим.

Я не хочу доводить до конца этот разговор, поэтому встаю и ухожу к себе в студию, чтобы поработать над ещё одним «извращением» - его очередь укладывать детей. Я итак от них за целый день вешаюсь. Но Тим плетётся за мной.

- Я запрещаю тебе ехать! - не унимается муж.

- Ты же сам велел начать зарабатывать! - от возмущения голос срывается на визг.

- Нормальную работу я имел в виду, в офисе, как у всех людей! - орёт он, ни капли не заботясь, что дети могут услышать.

- Мы сто раз это обсуждали, Тим, - я честно пытаюсь успокоиться и построить нормальный конструктивный диалог. - Мы не получили квоту на государственный сад, а частный сожрёт практически всю мою зарплату. И в чём тогда смысл?

- Смысл в том, что ты не будешь сидеть дома!

- Зависть – грех, - пробую свести всё к шутке.

Но ему не смешно:

- Я всё сказал. Ты никуда не едешь завтра, - и муж хлопает дверью.

Злые слёзы жгут глаза. Поворачиваюсь к картине, над которой корплю уже вторую неделю. Как и всё, что я писала в последние годы, она выполнена в акриле довольно крупными мазками. Как и всё, что я писала с тех пор, как разлюбила акварель, она изображает секс. Красиво, между прочим, получилось, мне нравится. Мужчина и женщина, почти полностью обнажённые на краю крыши. А сзади ночной город в огнях. Осталось проработать детали. Возня со шпателями и кистями успокаивает, так что к моменту, когда возвращаюсь в реальность из придуманного мира, я уже приняла решение. С детьми Рита посидит – соседская девчонка-подросток. Она часто подрабатывает няней, думаю, не откажет. А я поеду. Пусть извращенец, но он хотя бы проявил к моим творениям интерес.

ТИМ

Иван Рейс, Мари Краймбрери – Ты меня бесишь

- Смысл в том, что ты не будешь сидеть дома! – именно так, и никак иначе. Стала вести себя как домохозяйка лет пятидесяти. Не вытащить её никуда, не красится, не хочет ничего, кроме своих дебильных картин. Задолбала.

- Зависть – грех, - нарывается Эм. Если я и завидую, то совсем немного и в основном по утрам, когда надо на работу вставать в шесть, а на улице ещё темнота.

- Я всё сказал. Ты никуда не едешь завтра, - раз уж я здесь единственный, кто приносит деньги, то и командовать тоже буду я. Какой-нибудь маньяк привяжется к ней, а мне потом одному детей воспитывать? Да пусть на хрен идёт.

Пока укладываю мелких спать, распаляюсь ещё больше – Грег капризничает, требует маму. А где я её, бля, возьму? Её за уши от этих красок теперь не оттащишь. В итоге просто прикрикиваю на пацанов, и они испуганно замолкают. Выключаю свет в детской, иду в душ, размышляя, как так получилось, что мы с женой из самых близких людей превратились в соседей, которые бесят друг друга. Грегу уже два с половиной, пора выползать из послеродовой депрессии. И вообще, машину ей поменять надо, сейчас каждый цент пригодится. Не то чтобы нам не хватает, но и не шикуем ведь. В этом году либо машина, либо отпуск. И то и другое никак не потянем.

Завтра рано вставать, а я никак не могу успокоиться и заснуть. Когда Эм залезает под одеяло пару часов спустя, у меня всё ещё ни в одном глазу.

- Ты же не поедешь? - спрашиваю, поворачиваясь к ней. Мы давно уже не обнимаемся перед сном. Когда это началось? Не помню.

- Поеду, - так, главное, не сорваться.

- Прирежут в подворотне, домой не приходи, - отворачиваюсь снова и считаю до тысячи в тщетной попытке успокоиться.

Мы давно спим под разными одеялами. Это удобно, никто не раскутывает тебя среди ночи. Это… одиноко.

ЛИ

Моя Мишель, Dose – Пташка

Утром Тим демонстративно игнорирует меня. Да иди на хрен! Сделаю так, как решила! Когда он уезжает, даже не поцеловав меня на прощание, звоню соседям узнать, свободна ли сегодня Рита. И мне, для разнообразия, везёт. Чтобы точно не опоздать, надо ехать на девятичасовой электричке, времени в обрез. А что надеть? Что вообще носят богемные художницы? Собственно, какая разница. Если ему нравятся работы, какое ему дело, как я выгляжу? Май в этом году холодный, поэтому без заморочек надеваю джинсы, толстовку и кожаную куртку. И кеды – не планирую я по булыжным мостовым Араны ноги на каблуках ломать. С трудом успеваю на нужный поезд. Ну всё, на три часа можно расслабиться, книжку почитать. И никто не будет дёргать и требовать кашу-мультики-погулять. Я люблю свою жизнь, люблю своих детей, просто как-то усталость поднакопилась. Будем считать, что у меня заслуженный выходной. Я ведь уже и не помню, когда куда-то выходила без них. Редкие встречи с друзьями не в счёт – там я всегда с Тимом, а это как третий ребёнок. Время в дороге пролетает незаметно, слишком быстро. Но у меня будут ещё три часа обратного пути, супер.

В Аране я не очень ориентируюсь – бывала здесь несколько раз, и всегда с мужем, он рулил и решал, куда пойти. Навигатор мне в помощь. Нужный ресторан оказывается довольно далеко от вокзала, но у меня в запасе два часа, как раз прогуляюсь, подышу воздухом свободы, город посмотрю. Разглядываю причудливую архитектуру, ем вкуснейшую аранскую выпечку и кайфую от ощущения, что я снова принадлежу себе. В двадцать восемь это чувство сложно поймать – всё время кажется, что ты кому-то что-то должна. Детям, мужу, родителям. Работодателю опять же. С содроганием вспоминаю два года до рождения Грега, когда я вкалывала в местячковом рекламном агентстве. Все эти жуткие рекламные листовки с просьбами «Буквы покрупнее» и «Красное на жёлтом обязательно». И такое «творчество» с девяти до шести, без права сделать красиво. Ужас. Нет, о плохом я сейчас думать не буду. А вон тот собор будет изумительно смотреться в акварели. Приехать бы и порисовать здесь с натуры. Когда-нибудь – обязательно, обещаю себе. Незаметно добираюсь до нужного адреса. «Дьявольская кухня» разместилась в новом квартале, здесь сплошь стекло, бетон и современная скульптура. Интересно, конечно, но не моё совершенно. Ладно, мне же не жить здесь. Сообщаю девушке-администратору, что меня должен ожидать мистер Эверетт, и незаметно выдыхаю, когда она просит следовать за ней. Если честно, опасалась, что он просто не придёт, и всё это глупая шутка. С любопытством рассматриваю интерьер - золотистые светильники под потолком напоминают металлические клетки, видимо, для грешников, всполохи пламени на стенах лишь укрепляют эту мысль. Но в целом здесь уютно за счёт темной, деревянной и явно комфортной мебели. Эверетт сидит у окна, что-то набирает в своём телефоне, заметив меня, тут же встаёт и протягивает руку с улыбкой:

- Мисс Джордан? - смотрит вопросительно.

- Почти, - я тоже умею улыбаться так, мистер Красавчик. Хейден Эверетт оказался темноволосым, но не таким жгучим брюнетом, как Тим, скорее шатеном. С удовольствием пожимаю его руку. Ловлю себя на ощущении, что не прочь позволить себе гораздо больше, чем деловое приветствие. Прочь такие мысли, я здесь по делу.

- Почти? - переспрашивает он, и улыбка становится удивлённой. Отодвигает для меня стул и возвращается на своё место. Так, он ещё и джентльмен. Молодой, привлекательный, обходительный. Класс. Пусть будет маньяком, я не против.

- Джордан – моя девичья фамилия, - просвещаю его, беря в руки меню. Цены здесь кусаются. Судя по стильному костюму Эверетта и его часам, для него нормально, а я себе могу позволить максимум чай с пирожным. Лучше без.

- Ли, - начинает он, а я не возражаю. Эту подпись я придумала ещё в школе – Ли Джордан. - Я знаю, как продать ваши картины по тридцать тысяч и возможно больше, но для этого необходимо ваше непосредственное участие. У меня есть команда опытных имиджмейкеров, маркетологов и инфлюенсеров. Вы приятно удивили меня своей внешностью, раскрутить вас будет легко.

Мужчина протягивает мне свою визитку. Матовая чёрная бумажка тонкими светло-серыми буквами сообщает, что её владелец рекламный агент. Стильная. Мне нравится. Как и он сам. Я бы не назвала его красавцем в полном смысле слова – нос длинноват, зелёные глаза вовсе не того изумрудного оттенка, что описывают в романах, а скорее болотного, губы как по мне излишне тонкие. Но при этом Хейден Эверетт до чёртиков привлекателен, от него так и разит сексом. Пиджак плотно облегает широкие плечи и в целом он выглядит хоть и худощавым, но поджарым. Высокий опять же, не люблю низких мужчин.

- Если вас заинтересовало, предлагаю сделать заказ и перейти к обсуждению деталей, - прерывает мои не совсем уместные мысли обладатель излишне длинного носа.

- Пожалуй, заинтересовало, - улыбаюсь в ответ. Мы смотримся странно вместе, я в своей простой бежевой толстовке и он в строгом чёрном костюме. Но этот Эверетт умеет вести себя так, что рядом с ним не ощущаешь себя провинциальной замухрышкой. Обаятельный, безусловно. Я всё-таки заказываю чизкейк с малиной, и жду продолжения, в то время, как он решает более чем плотно пообедать. Как только официантка удаляется, он тянется за своим мобильником, нажимает что-то, и мой собственный телефон сообщает о входящем.

- Посмотри ссылки, Ли, - моментально переходит на «ты» мужчина.

Что ж, ему где-то около тридцати, мы ровесники определённо, так что это, наверное, уместно. Но это я про себя так думаю, вслух говорю другое:

- Мы с вами, мистер Эверетт, на брудершафт пока не пили…

Он смотрит, прищурившись, прикидывает насколько я права, видимо. Или обнаглела.

- Ещё выпьем обязательно, миссис... - замолкает, намекая, что не знает моей нынешней фамилии.

- Смит, - озвучиваю фамилию мужа.

- Миссис Смит, - тянет мужчина, задумавшись. - У тебя дети есть, Ли? - какой же наглый! Какое ему дело до моих детей? И снова на «ты»! - Это важно, работа потребует полной отдачи и будет занимать много времени, - уточняет Хейден.