Читаем Эликсир бодрости онлайн бесплатно

Я просматривал каталог в букинистическом магазине в надежде найти нужную книгу.

Вдруг сзади на меня пахнуло винным перегаром и кто-то хриплым голосом произнес над ухом:

— Есть «Королева Марго».

Я оглянулся. Передо мной стоял неопределенного возраста тип с нагловатыми глазами. Лично мне «Королева Марго» была не нужна, но я вспомнил, что этой книгой недавно интересовалась жена, а потому спросил:

— Какая цена?

— Пятнадцать рэ, — последовал ответ.

Я поперхнулся.

— Да, вы что, — говорю, — шутить изволите? Она же стоит где-то около четырех рублей.

Подозрительный тип презрительно смерил меня взглядом, сплюнул на паркетный пол и менторским тоном изрек:

— Серость. Это же Дюма! Классика! Считайте, отдаю за полцены. Попробуйте купить в другом месте…

Когда я рассказал об этом жене, та взорвалась.

— Какой нахал! Да я за эти деньги куплю три «Королевы». Нет, придется мне самой заняться нашей библиотекой. Кстати, книги сейчас опять в моде и представляют большую ценность.

Услышав такое энергичное заявление, я сразу сник, так как очень хорошо знал свою жену. Если она за что-то бралась сама, то бралась мертвой хваткой, надолго и всерьез. И тогда уже никакие преграды и трудности не могли заставить ее отказаться от намеченной цели или хотя бы умерить ее пыл…

Наша библиотека начала расти на глазах. Жена с утра и до вечера не вылезала из книжных магазинов, часами стояла там в очередях, записывалась во всевозможные списки, доставала каким-то образом талоны, меняла их. У нее появилась масса новых знакомых, большая часть из которых явно смахивала на дельцов.

Наша квартира стала напоминать приемный пункт макулатуры. Все комнаты были завалены до потолка бумажным хламом, в котором давно уже исчезли нужные мне подшивки журналов и газет.

Однажды, перед отъездом в длительную командировку, я, ради интереса, взял из книжного шкафа первую попавшуюся новую книгу. Моему изумлению не было конца. Это была монография об исследовании почв Нечерноземья.

Я попытался урезонить жену:

— Ну, скажи, зачем тебе книга о почве? Ты что — почвовед, агроном?

Жена посмотрела на меня с сожалением, как смотрят родители на своих больных детей, и сказала:

— А ты обратил внимание на переплет? По темно-коричневому полю тиснение золотом. Это же великолепно смотрится!

Спорить было бесполезно.

Когда я вернулся из командировки, квартиру было не узнать. Весь бумажный хлам исчез, а книжный шкаф и все полки были забиты книгами, сияющими позолотой и серебром.

Я посмотрел на нижнюю полку шкафа, где ранее стояли в мягких потрепанных обложках уникальные книги русских классиков. Их не было. На полке красовались новые книги в подозрительно одинаковых переплетах. У меня возникло недоброе предчувствие.

— А где книги, которые стояли здесь? — с дрожью в голосе спросил я жену.

— А я сдала их в макулатуру. Они совершенно не смотрелись.

У меня подкосились ноги, и я упал в кресло. Через минуту мне стало немного лучше. Я машинально начал читать названия книг, занявших мою любимую полку.

Там в тесном ряду стояли в добротных переплетах, тисненных золотом, четыре книги «Королева Марго», три — «Графиня де Монсоро», две — «Граф Монте-Кристо»…

— Ну, скажи мне, пожалуйста, зачем тебе столько королев и графинь? — простонал я.

— Так это же Дюма! Классика! Неужели ты не понимаешь?

Я с удивлением посмотрел на жену. Она произнесла тираду о Дюма почти так же, как тот подозрительный тип из букинистического магазина.

Познакомились во дворе. Я помог ему починить велосипед. Он, после небольшого раздумья, угостил меня конфетой.

Оказалось, у нас очень много общего, И его и меня зовут Петей. Только его просто Петей, а меня Петром Ивановичем. Нам 36 лет — мне тридцать, ему шесть. Это, пожалуй, единственная ощутимая разница, а в остальном все схоже.

От меня год тому назад ушла жена, от него чуть раньше ушел отец. Он готовился поступить в школу, а я в аспирантуру. Одним словом, мы подружились. В выходные дни мы гуляли в парке, ходили в кино, цирк, вместе строили во дворе «неприступные крепости».

К нему я заходить стеснялся. У него была очень красивая мама с большими печальными глазами. Когда эти глаза случайно останавливались на мне, я сразу терял дар речи, делался трусливым и глупым. А глупый мужчина, как известно, зрелище не очень приятное. Поэтому я старался избегать лишних встреч с Петиной мамой.

Однажды, возвращаясь с работы, я застал Петю у себя дома. Он был явно не в духе.

— Ты что это нос повесил? — спросил я его.

Петя посмотрел на меня исподлобья, поковырял пальцем в носу и вдруг задал встречный вопрос:

— Дядь Петь, я тебе надоел?

— С чего это ты взял? — удивился я.

— Это не я. Это мама так говорит. Женщины, они всегда что-нибудь придумывают. Она говорит, что ты человек занятый, а я тебе мешаю. А я ей говорю: «Если я ему мешаю, то он сам скажет». А она говорит: «Может, он стесняется сказать тебе, а ты сам должен догадаться, если умный». А я говорю: «Догадываться я не хочу, а умным потом стану, когда вырасту, а сейчас это не обязательно». Дядь Петь, а ты умный?

— Кто его знает, — отвечаю. — Я как-то об этом не думал.

— А правда, что человек от обезьяны родился? — снова спрашивает Петя.

— Не родился, произошел, — поясняю я. — Были раньше такие человекоподобные обезьяны, которые потом постепенно превратились в человека.

— А сразу разве нельзя? — не унимался Петя. — Если взять хорошую обезьяну и отдать ее в школу, получится из нее человек?

— Нет, Петя, не получится. Я же тебе говорил, что это очень длительный процесс.

— Дядь Петь, а почему ты все знаешь?

— Ну, потому что я большой. Много читал, учился.

— Моя мама тоже много знает. Только мне ее немножечко жалко.

— Почему тебе ее жалко? — не понял я.

— Скучно ей. Нам-то вдвоем весело. Мы везде вместе ходим, а мама все одна, да одна.

— А давай и ее пригласим на завтра в цирк? — смущаясь и краснея, предложил я. — Втроем нам будет еще веселее.

— Вот здорово! — воскликнул Петя и побежал сообщить матери эту радостную для него весть.

Я с затаенной надеждой посмотрел ему вслед.

Когда я окончательно занемог, жена отвела меня к врачу.

— Спасите, — говорит, — человека!

Врач осмотрел меня внимательно, потрогал впалую грудь, острые лопатки, будто прорезающиеся крылья архангела Гавриила, потом выдохнул:

— Гиподинамия, папаша! Совсем мало двигаетесь.

Он бросил сочувственный взгляд на жену, потом на меня и добавил:

— Вот просите дочку, чтобы почаще выводила вас на воздух.

— Это жена моя, а не дочка, — объяснил я.

— Простите, — поперхнулся доктор. — Она у вас такая молодая…

— Мы ровесники, — уже сердито буркнул я и закашлялся.

Врач закатил глаза и схватился рукой за подбородок, чтобы тот не отпал от удивления.

— Это он заработался, — стала объяснять жена, нежно поглаживая меня по торчащим закрылкам. — Ведь день и ночь сидит. Давление у него, бессонница, аппетита нет, а тут еще жалобы от жильцов одолели: кашляет он по ночам сильно, а звукоизоляция в современных квартирах сами знаете какая, во всем доме слышно. Кашель-то у него от курения начался, а курение от нервов, а нервы…

— Стоп, стоп, — перебил ее доктор, — все ясно. Вот вам мой добрый совет: немедленно покупайте дачу!

Он дружески хлопнул меня по плечу и тут же поймал мое невесомое тело в воздухе, не дав ему опуститься на грешную землю.

— Дача — это эликсир бодрости и здоровья! — поставив меня на ноги, продолжал доктор. — Через полгода вы будете атлетом. На руках сможете носить жену… Кстати у меня и адресок есть…

Жена записала адрес, поблагодарила доктора, и пошли мы с ней менять мою хворь на дачу. Цена оказалась сносной, и мы стали владельцами захламленного клочка земли с небольшим облупленным домиком.

С помощью соседей нам сравнительно легко удалось установить, что на этом клочке растет нужное и что не нужное.

Вечером, вооружившись справочниками по садоводству и огородничеству, я погрузился в чтение.

— Не тем занимаешься, — отобрала у меня книги жена, — За ремонт дачи возьмись.

Первая неувязка: где достать стройматериалы? После долгих бесплодных поисков я обратился к преуспевающему соседу-дачнику.

— Лучше всего, — сказал он вкрадчиво, — дефицитные материалы добывать на стройках…

— А каким образом и по какой цене?

Дачник по-воровски оглянулся, подтянул меня к себе за пуговицу пиджака и тихо прошептал на ухо:

— Надо ножками, ножками походить по стройкам. Там все материалы независимо от наименования имеют единую твердую цену 5 руб. 30 коп.

И началась изнурительная, муравьиная работа, Своими тощими ногами я исколесил все магазины и стройки города. Брал все, что только можно было брать. Весь этот хлам, называемый почему-то стройматериалом, мы с женой, обливаясь потом, грузили на машину, везли на дачу, сгружали, сортировали и т. д. и т. п.

Поскольку хвороба еще не позволяла мне трудиться в полную мужскую силу, вся наиболее тяжелая работа, на первых порах, легла на плечи жены. Кстати сказать, она справлялась с этим успешно. Постепенно втягивался и я. В этом мне очень помогли ежедневные пробежки от дома до автобусной остановки. Иначе не успевал на последний рейс.

Из-за того, что наряду с ремонтом домика нужно было еще заниматься участком, мы просто задыхались от недостатка времени. Субботних и воскресных дней стало явно не хватать. Начали ездить ежедневно.

Приедем, бывало, после работы и до темноты окучиваем, подрезаем, подкармливаем, подсаживаем, пропалываем. А когда наступит темнота и жена уедет домой, я начинаю полив. Ночью поливать, скажу вам по секрету, одно удовольствие.

Нестойкие дачники к этому времени разъезжаются по домам, а стойкие со скандалом и боем успевают полить засветло. Лей сколько хочешь! Иногда в раж войду, так поливаю до самого утра, пока весь участок в болото не превратится. Утром заскочу домой, хлебну горячего чаю — и на работу.

Поначалу, признаюсь, трудно было. Руки и ноги ныли и спать ужасно хотелось, а потом приспособился. Разложу на столе бумаги, положу на них голову и сплю. С работы выхожу свеженький, как огурчик, и бегом на дачу.

К осени я стал просто неузнаваем: посвежел, мускулы налились, как у культуриста, даже походка и та изменилась.

Теперь я любое нужное мне бревно играючи могу от самого города до дачи дотащить. Да что там бревно. Когда мастерил на даче душ, двестилитровую емкость без всяких приспособлений на двухметровую высоту водрузил. У жены от удивления и волнения подкосились ноги, но я легко подхватил ее и на руках отнес в домик. Доктор оказался прав.

Шахматист я, честно говоря, не очень высокой квалификации, но так уж получилось, что в день рождения сослуживцы побрили мне шахматные часы. Подарок мне понравился. Ведь шахматные часы — это дефицит, в магазинах они редко бывают. Домой я заявился в приподнятом настроении.

— Что это ты принес? — полюбопытствовала жена, с интересом рассматривая коробку.

— Сейчас увидишь, — я извлек часы из упаковки, завел их и торжественно поставил на стол.

— Что это? — удивилась жена.

— Шахматные часы, — говорю и для убедительности нажимаю на правую кнопку.

— Тебе что — деньги некуда девать? Ты что — Карпов, Таль?

— Это же подарок, — поясняю ей. — Ты что, забыла какой сегодня день?

— День, как день, знаю. Нашли чем отметить, — голос у жены дрогнул. — Что, они не могли тебе купить подарок поприличнее? Ну, скажи, для чего они нам?

— Дареному коню в зубы не заглядывают. К тому же эти часы универсальные, их можно использовать и в хозяйстве, — схитрил я.

— Это каким же образом? — несколько смягчилась жена…

— Очень просто, — отвечаю. — По этим часам, к твоему сведению, можно варить манты и печь пироги, определять, сколько времени наш сын гуляет на улице, а сколько готовит уроки, засекать, сколько минут ты тратишь на прическу…

Перечисляя, где и как можно использовать шахматные часы, я для наглядности загибал на руках пальцы. А когда пальцы кончились, я перевел дух.

— Это все? — настраиваясь на скандал, зло спросила жена.

— Нет, не все, — не выдержал я. — По этим часам, дорогая, можно точно определить, у кого из нас длиннее монологи во время домашних ссор. Это я тебе сейчас же продемонстрирую, — и я с треском нажал на левую кнопку часов.

— Подумаешь, какие универсалы! — жена с опаской и неприязнью посмотрела на часы и демонстративно вышла из комнаты.

Хотите верьте, хотите нет, но с тех пор ссоры у нас в семье почти прекратились. Стоит только возникнуть какой-нибудь ситуации, располагающей к скандалу, я тут же достаю часы и торжественно ставлю их на стол. Желание ссориться у обоих сразу пропадает.

Петька Савичев запил в аккурат, когда у нас на заводе кампания по борьбе с пьянством началась. А мастер наш, Макар Макарыч, очень его, пьянство то есть, не любил. Когда вокруг все пьют, у него план горит. Но человек он душевный, с плеча не рубит. Вот поэтому и подходит он ко мне насчет Савичева, чтобы я, как член месткома по бытовой линии, встретился с Петькой и поговорил с ним по душам.

— Может, у него в семье несчастье какое случилось, — сказал Макарыч, — а может, в компанию нехорошую попал. В жизни это бывает. Одним словом, получил поручение и действуй.

Хорошо ему говорить «действуй». А как? Кампания против пьянства только-только началась, а потому никакого опыта в этом деле не было.

— …Ты вот что, — почесав затылок, предупредил Макарыч. — Разговор с ним веди поделикатней.

Думал, думал я, да и взял после работы пол-литра водки и направился к Савичеву. Так за рюмкой, решил я, будет сподручней на откровенность выйти.

— Какими судьбами? — спрашивает Петька.

— Да вот, решил посмотреть, как ты живешь, заодно и потолковать кое о чем, — отвечаю.

— Ну, тогда проходи, садись, ужинать будем, — обрадовался Савичев.

— Тащи, Петя, стопки.

— Это еще зачем? — удивился Савичев.

— Как зачем, выпьем по маленькой в честь встречи, да и потолкуем. Я для такого случая и бутылек с собой прихватил.

Смотрю, мой Петя как-то скис, но рюмки принес. Разлили, чокнулись.

— Ну, давай за твое здоровье!

Выпили, Петька жутко как сморщился. Ясное дело, думаю, мутит беднягу после вчерашнего. Налили по новой.

— Ты не стесняйся, — говорю, — пей!

— Так я и пью, — виновато улыбается Савичев. — Только плохо идет она у меня… Не привык. Пьянею быстро.

— Ну, ты это брось. Не скромничай, все так говорят.

— Кто «все»?

— Пьянчужки разные.

Хитрый этот Савичев. Совсем уже развезло, язык заплетается, а все себя за трезвенника выдает. Налью-ка я для контакта еще по одной.

Вздохнул тяжко Петька (вот артист), но выпил.

Совсем поплыл мой подопечный. По всему видать — алкоголик. Все признаки. Хлебну я с ним горя. Как такого перевоспитаешь?

Допили мы бутылочку. Чувствую, Савичев совсем готов для беседы. На полную откровенность. Все скажет. Как брату родному.

— Ты вот что, Петь, — беру я быка за рога. — Дай мне слово, что пить больше не будешь. Даешь?

— Даю. Только не от меня это зависит.

Ага, думаю, раскалывается, сейчас всех собутыльников выдаст, как миленький.

— А от кого? — наступаю я. — С утра от тебя как из бочки несло. Небось всю ночь керосинил? С кем пил, говори?

— С Ма-арьей Петровной, — всхлипнул Петька.