Читаем Елена прекрасная онлайн бесплатно

Повесть печатается в авторской редакции

Это уже третья детективная повесть, с одним и тем же главным героем, следователем Борисом Пахомовым, весёлым, предприимчивым, неординарным. Все три повести трагикомичны, в них много смешного и грустного, неожиданного и эксцентричного.

После первой книги «Кровавая Мэри» было много писем от читателей с просьбой продлить приключения полюбившегося следователя. Я откликнулся на этот призыв, выпустив новую книгу «Проклятия по контракту». Снова стали приходить письма с просьбами «не останавливаться на достигнутом». И в результате – эта новая повесть «Елена прекрасная».

Я хочу надеяться, что и она будет тепло встречена читателями и мне придётся опять писать продолжение.

Весна, наконец, добралась и до Санкт-Петербурга. В один из первых солнечных дней по улице шла Елена, девушка лет четырнадцати – возраст, когда гадкий утёнок начинает превращаться в прекрасного лебедя: толстая коса почти до пояса, точёный носик и радостные глаза, отражающие синеву весеннего неба – два синих озерца, на берегах которых выросли длинные загнутые ресницы. Она не могла не обращать на себя внимания, поэтому трое хулиганистых парней при виде её сразу притормозили.

– Гляньте, пацаны, какая краля движется! – воскликнул один из них, обритый наголо, как телохранитель из детективного сериала.

– Лёлик, это та мочалка, которая тебя на прошлой неделе отшила, – уточнил второй, в отличие от приятеля, заросший волосами до позвоночника.

Лёлик, старший из них и, очевидно, предводитель, тряхнул покрашенным в зелёный цвет чубом и, оправдываясь, объяснил:

– Необкатанная кобылка. Ничего, я её всё равно оприходую! – Он преградил Елене дорогу. – Привет, красавица! – Девушка сделала попытку его обойти, но он не дал. – Чего убегаешь? Я же не кусаюсь! Наоборот, дело предлагаю: пойдём сегодня вечером в бар, попьём, потанцуем, то да сё…

Он ухватил её за руку. Елена попыталась вырваться, но он держал крепко.

– Оставьте меня в покое! Я сейчас закричу!

– Кричать будешь вечером, – недвусмысленно заявил бритоголовый, и все трое расхохотались.

Елена продолжала попытки вырваться.

– Отпустите меня! Немедленно!

Но Лёлик не выпускал её руку.

– Отпущу, если поцелуешь. – Попытался её обнять. Она свободной рукой резко оттолкнула его. – Стесняешься на улице? Тогда зайдём сюда.

С помощью дружков стал тащить её под арку, ведущую во двор ближайшего дома. Проходивший мимо мальчишка лет десяти, с испуганно распахнутыми глазами несколько секунд наблюдал эту сцену, затем развернулся и побежал, приговаривая: «Ну, хулиганы, погодите! Сейчас Нельсон вам задаст!»

А в это время Нельсон, собираясь уходить, проверял содержимое своей сумки. Ему восемнадцать лет, спортивная майка обтягивает мускулы, на лице чёрная повязка, прикрывающая левый глаз. Вскинув сумку на плечо, он заглянул в гостиную.

– Мама, я ухожу.

Гостиная – просторная, с лепкой на потолке и с красивой росписью, обставлена стариной мебелью, в центре, над столом, антикварная люстра, на стенах портреты предков, на инкрустированном бронзой комоде несколько бронзовых статуэток и дуэльный пистолет на резной подставке. Такие квартиры сохранились, наверное, только в Санкт-Петербурге, как и такие женщины, как Аделаида, хозяйка квартиры, мама Нельсона. В свои шестьдесят пять лет она ещё стройна и элегантна. В каждом её жесте и в манере говорить просвечиваются порода и аристократичность, накопленные предыдущими поколениями.

– Мам, я ушёл, – повторил Нельсон.

– У тебя сегодня бокс или карате?

– Бокс.

– Желаю послать всех в нокауты.

– Постараюсь!

Он чмокнул её в щеку и выбежал, хлопнув дверью.

Знакомый нам мальчишка, добежав до трёхэтажного старинного дома, устремился к подъезду, из которого выходил Нельсон, и, запыхавшись, сообщил:

– Нельсон! А я к тебе. Там к твоей родичке хулиганы пристают!

– К Ленке?

– Да. Они её во двор потащили.

– Где эти отморозки?

– Недалеко, за книжным магазином.

– Бежим!

И Нельсон помчался вслед за мальчишкой.

А во дворе хулиганы уже затащили Елену за дом, в безлюдный закуток. Она пытается вырваться, но её крепко держат, пытается кричать, но Лёлик ладонью закрывает ей рот.

– Чего выёживаешься? Пока не поцелуемся, не отпущу!.. Ты меня поцелуешь, потом я тебя – и разбежимся.

В этот момент во двор ворвался Нельсон.

– А меня поцеловать не хочешь?

Лёлик удивлённо повернул голову.

– А это что за чудо-юдо?..

Его дружки рассмеялись.

– Пират одноглазый!

Увидев двоюродного брата, Елена встрепенулась и крикнула:

– Нельсон! Вызови полицию!

– Зачем полиция? – спокойно произнёс Нельсон. – Мы сами всё решим, правда, атаман?

Лёлик с интересом рассматривал его.

– Так ты – Нельсон?.. Слышал я о тебе, слышал. – Вынул нож, раскрыл его. – Ну, подходи, познакомимся.

– Сейчас, сейчас!

Нельсон улыбнулся и приветливо помахал ему рукой. Затем передал свою спортивную сумку мальчишке, с упоением наблюдавшему за событиями, и направился к Лёлику. Снял с левой руки часы и протянул их ему:

– Подержи.

Лёлик удивлённо спросил:

– Зачем?

Нельсон, продолжая улыбаться, повторил свою просьбу:

– Тебе что, трудно? Подержи. Не бойся, это не больно.

Лёлик растерянно глянул на свих дружков, потом на Нельсона.

– Чего это я боюсь? Я не боюсь.

Взял часы. Нельсон мгновенно ударил его, почти одновременно правой и левой рукой, снизу вверх по челюсти. Тот рухнул на землю. Нельсон нагнулся и забрал свои часы и нож.

– Ты хорошо держал, молодец! – Затем повернулся к напарникам Лёлика. – Кто ещё хочет подержать мои часы?

Те испуганно попятились:

– Нет, Нельсон, нет…

– Мы что? Мы ничего…

– Вот и молодцы. – Нельсон кивнул в сторону всё ещё лежащего Лёлика. – А когда атаман очухается, предупредите: ещё раз подойдёт к моей кузине, будет лежать дольше. А нож я забираю: дуракам нельзя иметь острые предметы – могут порезаться. – Пойдём.

Он взял Елену за руку и повёл её к мальчишке, наблюдавшему всю эту сцену. Тот был в восторге от увиденного.

– Ну, Нельсон! Ну, даёшь! Как ты его!.. Я теперь тоже часы носить буду.

Нельсон забрал свою сумку и пожал ему руку.

– Спасибо за информацию, я твой должник, если кто обидит, сообщи!

Он вывел Елену на улицу и спросил:

– Ты к нам шла?

– Нет, в книжный: предки просили путеводитель по Москве купить – они в столицу нацелились.

– Погулять?

– Насовсем.

– Вот это новость!.. – Он явно ошарашен. – Чего вдруг?

– Отец какой-то бизнес задумал. Там его ждут. И мама хочет.

– А ты?

– Конечно, нет. Здесь друзья, подруги… – И кокетливо добавила. – И ты, мой защитник… Ты этого подонка хорошо проучил.

Нельсон отмахнулся.

– Да, ладно! Просто нужно было перед тренировкой размяться.

– Он не первый раз пристаёт.

– Больше не будет… И когда вы отчаливаете?

– Скоро. Предки уже мебель продают.

Несколько минут шли молча. У книжного магазина остановились.

– Грустно, – произнёс Нельсон.

– И мне, – вздохнула Елена, – Попрощаться придёшь?

– Конечно… Ну, пока.

И ушёл огорчённый.

В уже знакомую нам гостиную, Аделаида катит из кухни сервировочный столик, на котором сахарница, конфеты, кофейник и три прибора. Она подкатила его к диванчику с резными подлокотниками – на нём сидят гости: её племянник Валентин и его жена Анюта. Валентин большой, мощный, похожий на Илью Муромца, после того, как тот поднялся с печи, на которой просидел тридцать три года, готовясь к подвигам. А Анюта – маленькая и хрупкая, как Дюймовочка. Эта колоритная пара – родители Елены, с которой мы только что познакомились.

Разлив кофе по чашечкам, Аделаида уселась в кресло напротив и, отхлебнув, спросила:

– Так о чём вы хотели поговорить?

Валентин сделал глубокий вдох, решая с чего начать, видно, что разговор предстоял нелёгкий.

– Позвольте, начну издалека. Я где-то прочитал: «Умные мысли приходят тогда, когда все глупости уже сделаны». Это про нас с Анюткой. Мне уже под пятьдесят, я преподаю в школе историю, Анюте – сорок, преподаёт математику. У нас растёт Ленка, её надо одевать, обувать, оплачивать учёбу… Мы ещё тоже не старики – хочется пожить. Но на наши зарплаты не проживёшь, всё время гоняемся за подработками, всегда куда-то бежим. К ночи прибегаем домой и сразу валимся в кровать, но отдохнуть не удаётся: нам снится, что мы бежим. Встаём совершенно разбитыми и бежим дальше, и…

– Потому что ненасытны, – прервала его Аделаида. – «Ещё заработать, ещё купить!»… Откажитесь от излишеств, и будете спать спокойно!..

– Для того, чтоб отказаться от излишеств, сперва надо эти излишества поиметь… Я уверен, что вы нас поймёте. Вы тонкая, умная, мудрая, с большим жизненным опытом…

– Ты говоришь обо мне так хорошо, будто я уже умерла!

В этот момент во входную дверь позвонили. Валентин вскочил, опережая хозяйку.

– Сидите, я открою.

Вернувшись из передней, сообщил:

– К вам гости.

Вошли двое явных пенсионеров: сдобная старушка в цветастом платочке на голове и мрачный худой старик в старом выцветшем кителе защитного цвета. Старушка закивала каждому.

– Здравствуйте, здравствуй вам. Мы насчёт Лёлика.

– Простите, с кем имею честь? – удивлённо спросила Аделаида.

– Мы его бабушка с дедушкой, – пояснила старушка, – родители на севере промышляют, вот мы за ним смотрим… Через улицу от вас живём.

– А кто такой Лёлик?

– Тот, кого ваш одноглазый бандит избил! – выкрикнул дед.

– А, теперь понятно. – Аделаида повернулась к старушке. – Нельсон так просто не ударит. Наверное, ваш внук слабых обижал, или к девочкам приставал, или…

Дед прервал её:

– Мы ещё разберёмся, кто к кому приставал!

Старушка добавила:

– Ваш сын нашему внуку два зуба выбил.

– Да?.. Маловато, – спокойно отреагировала Аделаида. – Я бы ему за хулиганство все зубы повыбивала.

– Аристократка драная! Да я тебе сейчас всю харю намылю! – Дед угрожающе рванулся к ней.

Валентин вскочил, чтобы вмешаться, но она жестом остановила его, спокойно поднялась, сняла с подставки дуэльный пистолет, навела его на агрессивного гостя и предупредила:

– Он заряжен, ещё шаг – и я влеплю пулю в ваш толоконный лоб!

Дед в испуге остановился, старушка засуетилась и потянула его к выходу.

– Федя, идём! Она и вправду стрельнет.

Тот пятясь выкрикивал:

– Мы на тебя, стерва старая, управу найдём! Напишем, куда следует!

– Я вам даже подскажу куда, судя по вашему кителю, вы легко вспомните, – Аделаида, как учительница на уроке, старательно диктовала. – Сначала участковому, затем в местком, в партком, в МВД и в КГБ, простите, в ФСБ… Ступайте, Шариков, ступайте! Не теряйте время!

Не выпуская из рук пистолет, она величественно указала им на дверь.

Продолжая пятиться, дед выкрикнул:

– Ненормальная психопатка!

Незваные гости поспешно покинули квартиру. Хлопнула входная дверь. Аделаида поставила пистолет на место и повернулась к племяннику.

– Если бы пистолет был действительно заряжен, я бы в этого хама непременно пальнула, не так за «стерва», как за «старая».

Валентин заговорил осторожно, стараясь её не обидеть:

– По-моему, тётя, Нельсона надо приструнить: он уже не первый раз распускает руки.

– А я его поведение приветствую: защитить слабых – долг истинного мужчины. Мужчина должен уметь драться. Да, да! Именно драться, лицом к лицу с противником. – Аделаида взмахнула сжатым кулаком, как бы держа невидимый меч. – В старину русские рыцари шли на врагов с палицами, пиками, саблями – они не боялись смотреть в лицо врага. А что сейчас за воины? Сидят за тысячу километров от противника и забрасывают его ракетами!..

– Тётечка Адя, – вмешалась Анюта, – а почему вы ему не закажете искусственный глаз? Мальчик выглядит, как пират. Сейчас их делают ювелирно, не отличишь от настоящего.

– Зачем? Он выглядит не как пират, а как воин. Я с детства ращу его воином. Не случайно, в тот раз, ещё будучи пятиклассником, он бросился на взрослых хулиганов, которые обижали первоклашек…

– И потерял глаз.

– Но приобрёл уважение. И репутацию! Раны, полученные в бою, всегда украшали мужчин. Разве Кутузов стыдился своей чёрной повязки?.. Или Моше Даян?.. Наоборот: я настаиваю, чтобы мой сын носил повязку!.. И хватит об этом. Вы же пришли не только затем, чтобы давать мне советы? Переходите к сути дела.

– Перехожу. – Валентин сделал глубокий вдох и продолжил. – Значит так: в Москве у меня есть друг-адвокат, вместе в десантниках служили. Он давно звал меня в столицу, но я не решался. А вот сейчас меня серьёзно пригласили в корпорацию, занимающуюся продажей недвижимости. Мой одноклассник всего лет пять назад туда переехал, начал работать в морге и уже дошёл до чиновника Мэрии.

– Шагал по трупам?

– Зачем вы так? Просто в Москве – больше перспектив для предприимчивого человека.

– У нас предприимчивость стала нормой безнравственности. Россия не готова к капитализму. Так же, как не была готова к социализму. Всё преждевременно, начиная с отмены крепостного права. Вспомни, ты же историк, ты этому детей учил!

Не вступая в дискуссию, Валентин продолжил:

– В Москве меня поддержат, помогут открыть свою риэлторскую фирму… Знаете, что это такое?

– Знаю. Недавно читала о них статью: «Преступления на рынке недвижимости». Значит, будешь жилплощадью спекулировать?

– Почему спекулировать? – обиделся Валентин. – Я буду покупать полуразрушенные квартиры, перестраивать их, достраивать, реставрировать и только потом продавать.

– О, да ты – перспективный спекулянт. – Аделаида помолчала и спросила. – И зачем ты мне это всё рассказываешь?

– Прошу помощи: мне нужны сто тысяч долларов, для раскрутки.

– Ты меня перепутал с Рокфеллером – у меня нет таких денег.

– Но у вас есть фамильные бриллианты нашей семьи… Я знаю, как вы ими дорожите, поэтому не прошу их продавать – только заложить, хотя бы один камень. Я встану на ноги и верну, клянусь вам!..

– Эти бриллианты – реликвия семьи Горчаковых, они перешли от деда к отцу, от отца ко мне, и я всю жизнь сберегала их от советской власти и от толпы завистников и доносчиков. – Она решительно добавила: – Я не стану их ни продавать, ни закладывать. И скажу больше: даже если б у меня был миллион долларов, я бы не дала тебе ни цента!

– Но почему?.. Почему?

– Потому что ты хочешь опозорить фамилию Горчаковых: в нашем роду не было торгашей и спекулянтов. Я так гордилась тобой, когда ты служил в десантных войсках!

– Вы бы хотели, чтоб я всю жизнь прыгал с парашютом?