Читаем Елена прекрасная онлайн бесплатно

Это уже третья детективная повесть, с одним и тем же главным героем, следователем Борисом Пахомовым, весёлым, предприимчивым, неординарным. Все три повести трагикомичны, в них много смешного и грустного, неожиданного и эксцентричного.

После первой книги «Кровавая Мэри» было много писем от читателей с просьбой продлить приключения полюбившегося следователя. Я откликнулся на этот призыв, выпустив новую книгу «Проклятия по контракту». Снова стали приходить письма с просьбами «не останавливаться на достигнутом». И в результате — эта новая повесть «Елена прекрасная».

Я хочу надеяться, что и она будет тепло встречена читателями и мне придётся опять писать продолжение.

Весна, наконец, добралась и до Санкт-Петербурга. В один из первых солнечных дней по улице шла Елена, девушка лет четырнадцати — возраст, когда гадкий утёнок начинает превращаться в прекрасного лебедя: толстая коса почти до пояса, точёный носик и радостные глаза, отражающие синеву весеннего неба — два синих озерца, на берегах которых выросли длинные загнутые ресницы. Она не могла не обращать на себя внимания, поэтому трое хулиганистых парней при виде её сразу притормозили.

— Гляньте, пацаны, какая краля движется! — воскликнул один из них, обритый наголо, как телохранитель из детективного сериала.

— Лёлик, это та мочалка, которая тебя на прошлой неделе отшила, — уточнил второй, в отличие от приятеля, заросший волосами до позвоночника.

Лёлик, старший из них и, очевидно, предводитель, тряхнул покрашенным в зелёный цвет чубом и, оправдываясь, объяснил:

— Необкатанная кобылка. Ничего, я её всё равно оприходую! — Он преградил Елене дорогу. — Привет, красавица! — Девушка сделала попытку его обойти, но он не дал. — Чего убегаешь? Я же не кусаюсь! Наоборот, дело предлагаю: пойдём сегодня вечером в бар, попьём, потанцуем, то да сё…

Он ухватил её за руку. Елена попыталась вырваться, но он держал крепко.

— Оставьте меня в покое! Я сейчас закричу!

— Кричать будешь вечером, — недвусмысленно заявил бритоголовый, и все трое расхохотались.

Елена продолжала попытки вырваться.

— Отпустите меня! Немедленно!

Но Лёлик не выпускал её руку.

— Отпущу, если поцелуешь. — Попытался её обнять. Она свободной рукой резко оттолкнула его. — Стесняешься на улице? Тогда зайдём сюда.

С помощью дружков стал тащить её под арку, ведущую во двор ближайшего дома. Проходивший мимо мальчишка лет десяти, с испуганно распахнутыми глазами несколько секунд наблюдал эту сцену, затем развернулся и побежал, приговаривая: «Ну, хулиганы, погодите! Сейчас Нельсон вам задаст!»

А в это время Нельсон, собираясь уходить, проверял содержимое своей сумки. Ему восемнадцать лет, спортивная майка обтягивает мускулы, на лице чёрная повязка, прикрывающая левый глаз. Вскинув сумку на плечо, он заглянул в гостиную.

— Мама, я ухожу.

Гостиная — просторная, с лепкой на потолке и с красивой росписью, обставлена стариной мебелью, в центре, над столом, антикварная люстра, на стенах портреты предков, на инкрустированном бронзой комоде несколько бронзовых статуэток и дуэльный пистолет на резной подставке. Такие квартиры сохранились, наверное, только в Санкт-Петербурге, как и такие женщины, как Аделаида, хозяйка квартиры, мама Нельсона. В свои шестьдесят пять лет она ещё стройна и элегантна. В каждом её жесте и в манере говорить просвечиваются порода и аристократичность, накопленные предыдущими поколениями.

— Мам, я ушёл, — повторил Нельсон.

— У тебя сегодня бокс или карате?

— Бокс.

— Желаю послать всех в нокауты.

— Постараюсь!

Он чмокнул её в щеку и выбежал, хлопнув дверью.

Знакомый нам мальчишка, добежав до трёхэтажного старинного дома, устремился к подъезду, из которого выходил Нельсон, и, запыхавшись, сообщил:

— Нельсон! А я к тебе. Там к твоей родичке хулиганы пристают!

— К Ленке?

— Да. Они её во двор потащили.

— Где эти отморозки?

— Недалеко, за книжным магазином.

— Бежим!

И Нельсон помчался вслед за мальчишкой.

А во дворе хулиганы уже затащили Елену за дом, в безлюдный закуток. Она пытается вырваться, но её крепко держат, пытается кричать, но Лёлик ладонью закрывает ей рот.

— Чего выёживаешься? Пока не поцелуемся, не отпущу!.. Ты меня поцелуешь, потом я тебя — и разбежимся.

В этот момент во двор ворвался Нельсон.

— А меня поцеловать не хочешь?

Лёлик удивлённо повернул голову.

— А это что за чудо-юдо?..

Его дружки рассмеялись.

— Пират одноглазый!

Увидев двоюродного брата, Елена встрепенулась и крикнула:

— Нельсон! Вызови полицию!

— Зачем полиция? — спокойно произнёс Нельсон. — Мы сами всё решим, правда, атаман?

Лёлик с интересом рассматривал его.

— Так ты — Нельсон?.. Слышал я о тебе, слышал. — Вынул нож, раскрыл его. — Ну, подходи, познакомимся.

— Сейчас, сейчас!

Нельсон улыбнулся и приветливо помахал ему рукой. Затем передал свою спортивную сумку мальчишке, с упоением наблюдавшему за событиями, и направился к Лёлику. Снял с левой руки часы и протянул их ему:

— Подержи.

Лёлик удивлённо спросил:

— Зачем?

Нельсон, продолжая улыбаться, повторил свою просьбу:

— Тебе что, трудно? Подержи. Не бойся, это не больно.

Лёлик растерянно глянул на свих дружков, потом на Нельсона.

— Чего это я боюсь? Я не боюсь.

Взял часы. Нельсон мгновенно ударил его, почти одновременно правой и левой рукой, снизу вверх по челюсти. Тот рухнул на землю. Нельсон нагнулся и забрал свои часы и нож.

— Ты хорошо держал, молодец! — Затем повернулся к напарникам Лёлика. — Кто ещё хочет подержать мои часы?

Те испуганно попятились:

— Нет, Нельсон, нет…

— Мы что? Мы ничего…

— Вот и молодцы. — Нельсон кивнул в сторону всё ещё лежащего Лёлика. — А когда атаман очухается, предупредите: ещё раз подойдёт к моей кузине, будет лежать дольше. А нож я забираю: дуракам нельзя иметь острые предметы — могут порезаться. — Пойдём.

Он взял Елену за руку и повёл её к мальчишке, наблюдавшему всю эту сцену. Тот был в восторге от увиденного.

— Ну, Нельсон! Ну, даёшь! Как ты его!.. Я теперь тоже часы носить буду.

Нельсон забрал свою сумку и пожал ему руку.

— Спасибо за информацию, я твой должник, если кто обидит, сообщи!

Он вывел Елену на улицу и спросил:

— Ты к нам шла?

— Нет, в книжный: предки просили путеводитель по Москве купить — они в столицу нацелились.

— Погулять?

— Насовсем.

— Вот это новость!.. — Он явно ошарашен. — Чего вдруг?

— Отец какой-то бизнес задумал. Там его ждут. И мама хочет.

— А ты?

— Конечно, нет. Здесь друзья, подруги… — И кокетливо добавила. — И ты, мой защитник… Ты этого подонка хорошо проучил.

Нельсон отмахнулся.

— Да, ладно! Просто нужно было перед тренировкой размяться.

— Он не первый раз пристаёт.

— Больше не будет… И когда вы отчаливаете?

— Скоро. Предки уже мебель продают.

Несколько минут шли молча. У книжного магазина остановились.

— Грустно, — произнёс Нельсон.

— И мне, — вздохнула Елена, — Попрощаться придёшь?

— Конечно… Ну, пока.

И ушёл огорчённый.

В уже знакомую нам гостиную, Аделаида катит из кухни сервировочный столик, на котором сахарница, конфеты, кофейник и три прибора. Она подкатила его к диванчику с резными подлокотниками — на нём сидят гости: её племянник Валентин и его жена Анюта. Валентин большой, мощный, похожий на Илью Муромца, после того, как тот поднялся с печи, на которой просидел тридцать три года, готовясь к подвигам. А Анюта — маленькая и хрупкая, как Дюймовочка. Эта колоритная пара — родители Елены, с которой мы только что познакомились.

Разлив кофе по чашечкам, Аделаида уселась в кресло напротив и, отхлебнув, спросила:

— Так о чём вы хотели поговорить?

Валентин сделал глубокий вдох, решая с чего начать, видно, что разговор предстоял нелёгкий.

— Позвольте, начну издалека. Я где-то прочитал: «Умные мысли приходят тогда, когда все глупости уже сделаны». Это про нас с Анюткой. Мне уже под пятьдесят, я преподаю в школе историю, Анюте — сорок, преподаёт математику. У нас растёт Ленка, её надо одевать, обувать, оплачивать учёбу… Мы ещё тоже не старики — хочется пожить. Но на наши зарплаты не проживёшь, всё время гоняемся за подработками, всегда куда-то бежим. К ночи прибегаем домой и сразу валимся в кровать, но отдохнуть не удаётся: нам снится, что мы бежим. Встаём совершенно разбитыми и бежим дальше, и…

— Потому что ненасытны, — прервала его Аделаида. — «Ещё заработать, ещё купить!»… Откажитесь от излишеств, и будете спать спокойно!..

— Для того, чтоб отказаться от излишеств, сперва надо эти излишества поиметь… Я уверен, что вы нас поймёте. Вы тонкая, умная, мудрая, с большим жизненным опытом…

— Ты говоришь обо мне так хорошо, будто я уже умерла!

В этот момент во входную дверь позвонили. Валентин вскочил, опережая хозяйку.

— Сидите, я открою.

Вернувшись из передней, сообщил:

— К вам гости.

Вошли двое явных пенсионеров: сдобная старушка в цветастом платочке на голове и мрачный худой старик в старом выцветшем кителе защитного цвета. Старушка закивала каждому.

— Здравствуйте, здравствуй вам. Мы насчёт Лёлика.

— Простите, с кем имею честь? — удивлённо спросила Аделаида.

— Мы его бабушка с дедушкой, — пояснила старушка, — родители на севере промышляют, вот мы за ним смотрим… Через улицу от вас живём.

— А кто такой Лёлик?

— Тот, кого ваш одноглазый бандит избил! — выкрикнул дед.

— А, теперь понятно. — Аделаида повернулась к старушке. — Нельсон так просто не ударит. Наверное, ваш внук слабых обижал, или к девочкам приставал, или…

Дед прервал её:

— Мы ещё разберёмся, кто к кому приставал!

Старушка добавила:

— Ваш сын нашему внуку два зуба выбил.

— Да?.. Маловато, — спокойно отреагировала Аделаида. — Я бы ему за хулиганство все зубы повыбивала.

— Аристократка драная! Да я тебе сейчас всю харю намылю! — Дед угрожающе рванулся к ней.

Валентин вскочил, чтобы вмешаться, но она жестом остановила его, спокойно поднялась, сняла с подставки дуэльный пистолет, навела его на агрессивного гостя и предупредила:

— Он заряжен, ещё шаг — и я влеплю пулю в ваш толоконный лоб!

Дед в испуге остановился, старушка засуетилась и потянула его к выходу.

— Федя, идём! Она и вправду стрельнет.

Тот пятясь выкрикивал:

— Мы на тебя, стерва старая, управу найдём! Напишем, куда следует!

— Я вам даже подскажу куда, судя по вашему кителю, вы легко вспомните, — Аделаида, как учительница на уроке, старательно диктовала. — Сначала участковому, затем в местком, в партком, в МВД и в КГБ, простите, в ФСБ… Ступайте, Шариков, ступайте! Не теряйте время!

Не выпуская из рук пистолет, она величественно указала им на дверь.

Продолжая пятиться, дед выкрикнул:

— Ненормальная психопатка!

Незваные гости поспешно покинули квартиру. Хлопнула входная дверь. Аделаида поставила пистолет на место и повернулась к племяннику.

— Если бы пистолет был действительно заряжен, я бы в этого хама непременно пальнула, не так за «стерва», как за «старая».

Валентин заговорил осторожно, стараясь её не обидеть:

— По-моему, тётя, Нельсона надо приструнить: он уже не первый раз распускает руки.

— А я его поведение приветствую: защитить слабых — долг истинного мужчины. Мужчина должен уметь драться. Да, да! Именно драться, лицом к лицу с противником. — Аделаида взмахнула сжатым кулаком, как бы держа невидимый меч. — В старину русские рыцари шли на врагов с палицами, пиками, саблями — они не боялись смотреть в лицо врага. А что сейчас за воины? Сидят за тысячу километров от противника и забрасывают его ракетами!..

— Тётечка Адя, — вмешалась Анюта, — а почему вы ему не закажете искусственный глаз? Мальчик выглядит, как пират. Сейчас их делают ювелирно, не отличишь от настоящего.

— Зачем? Он выглядит не как пират, а как воин. Я с детства ращу его воином. Не случайно, в тот раз, ещё будучи пятиклассником, он бросился на взрослых хулиганов, которые обижали первоклашек…

— И потерял глаз.

— Но приобрёл уважение. И репутацию! Раны, полученные в бою, всегда украшали мужчин. Разве Кутузов стыдился своей чёрной повязки?.. Или Моше Даян?.. Наоборот: я настаиваю, чтобы мой сын носил повязку!.. И хватит об этом. Вы же пришли не только затем, чтобы давать мне советы? Переходите к сути дела.

— Перехожу. — Валентин сделал глубокий вдох и продолжил. — Значит так: в Москве у меня есть друг-адвокат, вместе в десантниках служили. Он давно звал меня в столицу, но я не решался. А вот сейчас меня серьёзно пригласили в корпорацию, занимающуюся продажей недвижимости. Мой одноклассник всего лет пять назад туда переехал, начал работать в морге и уже дошёл до чиновника Мэрии.

— Шагал по трупам?

— Зачем вы так? Просто в Москве — больше перспектив для предприимчивого человека.

— У нас предприимчивость стала нормой безнравственности. Россия не готова к капитализму. Так же, как не была готова к социализму. Всё преждевременно, начиная с отмены крепостного права. Вспомни, ты же историк, ты этому детей учил!

Не вступая в дискуссию, Валентин продолжил:

— В Москве меня поддержат, помогут открыть свою риэлторскую фирму… Знаете, что это такое?

— Знаю. Недавно читала о них статью: «Преступления на рынке недвижимости». Значит, будешь жилплощадью спекулировать?

— Почему спекулировать? — обиделся Валентин. — Я буду покупать полуразрушенные квартиры, перестраивать их, достраивать, реставрировать и только потом продавать.

— О, да ты — перспективный спекулянт. — Аделаида помолчала и спросила. — И зачем ты мне это всё рассказываешь?

— Прошу помощи: мне нужны сто тысяч долларов, для раскрутки.

— Ты меня перепутал с Рокфеллером — у меня нет таких денег.

— Но у вас есть фамильные бриллианты нашей семьи… Я знаю, как вы ими дорожите, поэтому не прошу их продавать — только заложить, хотя бы один камень. Я встану на ноги и верну, клянусь вам!..

— Эти бриллианты — реликвия семьи Горчаковых, они перешли от деда к отцу, от отца ко мне, и я всю жизнь сберегала их от советской власти и от толпы завистников и доносчиков. — Она решительно добавила: — Я не стану их ни продавать, ни закладывать. И скажу больше: даже если б у меня был миллион долларов, я бы не дала тебе ни цента!

— Но почему?.. Почему?

— Потому что ты хочешь опозорить фамилию Горчаковых: в нашем роду не было торгашей и спекулянтов. Я так гордилась тобой, когда ты служил в десантных войсках!

— Вы бы хотели, чтоб я всю жизнь прыгал с парашютом?

— Я бы хотела, чтоб ты всю жизнь помнил, что в тебе течёт дворянская кровь. Маклер — не профессия для дворянина! Наши предки служили отечеству, а не обманывали одиноких пенсионеров, ведь слова маклер и мошенник — сегодня синонимы.