Читаем Эла онлайн бесплатно
Михаил Николаевич Грешнов
ЭЛА
- Ты видишь город? Это не простой город, в нем живет музыка.
Они спустились с холма. Лес отошел назад, в лесу выжженная поляна, корабль. Города Виктор не видел и раньше. С орбиты планета выглядела зеленой: леса и леса. С поляны, окруженной деревьями, города тоже не было видно.
Он готовил авиэт для полетов, развернул крылья.
За работой не заметил, как появилась Эла. Она пересекала поляну. Была она как с детской картинки: тоненькая, руки, ноги - соломинки, голова с кулачок, а глаза - блюдца.
Оказалось, что это издали. Вплотную хрупкость ее была не больше, чем у танцовщицы. Голова и глаза обыкновенные.
- Здравствуй! - сказала она.
- Здравствуй! - ответил Виктор.
- Пить хочешь? - В руках у нее появился листок, похожий на листок водной кувшинки, в углублении поблескивала вода.
- Хочу, - ответил Виктор.
Разговор происходил машинально, во всяком случае, для Виктора: летчик занимал в нем пассивную сторону. То, что разговор необычный, на русском, - в двадцати двух парсеках от Родины, - еще не дошло до сознания. Виктор ответил на вопросы, выпил воду - вода была прохладная, свежая, - и когда в последующую секунду не знал, куда деть листок: бросить на землю или вернуть, - понял наконец, какое чудо эта внезапная встреча.
- Меня зовут Эла, - услышал он.
- Меня Виктор.
- Что ты думаешь делать?
- Пока не решил.
- Пойдем со мной, - предложила Эла.
- Куда?
- В город.
- Может быть, полетим? - спросил Виктор.
- Не надо. Пойдем.
Пошли.
Корабль, авиэт остались на поляне. Виктор не прикрыл их силовым полем, не взял оружие: небо, Эла внушали ему чувство безопасности.
Девушка шла впереди. На редколесье Виктор догонял ее, шагал рядом. Как он мог подумать, что она с детской картинки? Сказал бы, с экрана: артистка. Но и это слово не подходило к спутнице. Балерина?.. Легкость шагов, движений - все это было. Но балерина - совсем не то слово. Земная девушка. И неземная одновременно.
Что-то в ней переменчивое, неуловимое. Румянец - и нет его, ресницы то бросят тень на глаза, то раскроют сиянье глаз. Легкие плечи, легкое платье. На ногах травяные сандалии. В имени - музыка.
И еще: лицо ее постоянно менялось. Будто кто-то лепил его на глазах у Виктора. Больше лепил, чтобы удовлетворить Виктора. Ничего не осталось от того лица, которое Виктор увидел на поляне, когда появилась Эла. Сейчас это другое лицо, другие глаза. На миг у Виктора в душе шевельнулась тревога. Но он тут же отбросил тревогу: кажется. Новый мир, яркие впечатления. Впечатления меняются - вот и все.
Они вышли из леса, оказались на отлоге холма.
Но и отсюда Виктор не различал города в зелени.
Или город сам был зеленью: купола - кроны деревьев, башни как кипарисы. Но музыка...
- Слышишь? - Эла остановилась.
Кажется, это был шум. Не птичий гомон. Не полет ветра. И не говор толпы.
- Что это? - спросил Виктор.
- Я же говорила тебе, - ответила Эла, - город.
Они вошли в город.
Ничего подобного Виктор не ожидал встретить. Не было улицы, тротуаров. Не было пешеходов, транспорта. Направо, налево от Виктора, Элы стояли - дома, не дома - островки зелени в виде беседок, остроконечных пагод. Было похоже на подстриженные садовником группы деревьев. Но ни одна ветка не была здесь отрезанной. Ветки прилегали друг к другу, находили. одна на другую, образуя живую плотную ткань.
Город, однако, жил. В куполах, беседках, словно в ульях, слышалось биение жизни, и это создавало шум, который удивил Виктора еще при подходе к городу. Все же это были дома, решил Виктор, сделал несколько шагов к одному из них, различил звуки струн, голос.
- Пойдем, - сказала Эла.
Опять они шли, пока не остановились на круглой, как цирковая арена, площади.
- Вот мы и дома, - сказала Эла, села на траву у ног Виктора. Он опустился с ней рядом, сказал:
- Ты говоришь, мы?..
Она спросила:
- Откуда ты прилетел?
- С Земли.
Она подняла глаза, наморщила лоб:
- Отсюда? - Провела рукой в воздухе.
Раздались аккорды чужой незнакомой музыки сталкивались лавины, гудел и рыдал горный ветер.
- Нет, - ответил Виктор.
Музыка смолкла. Но Эла опять повела рукой, и вновь с неба обрушились волны звуков, будто в самом деле вставал над ними и рушился океанский прибой.
- Нет! - Виктор поднял руку, музыка прекратилась. - Откуда же? - спросила Эла, морщинка на ее лбу углубилась.
- Как тебе объяснить?.. - Была бы ночь, Виктор показал бы на звезды, попытался отыскать среди них Солнце.
Но Эла опять провела рукой в воздухе.
Хлынули аккорды фортепиано - один, другой. Кажется, было слышно, как ударяют по струнам упругие молоточки. Еще, еще, вступил оркестр, и полнокровно, тревожно поплыли звуки Первого концерта Чайковского. Виктор кивнул: "Да..." Эла улыбнулась глазами. Опять фортепиано - упругие молоточки бились в струнах, спешили, и опять плавно вступил оркестр, поднимая аккорды выше, тревожнее. Билось большое сердце - ожидание, радость рождались в музыке, горение страсти и полет в вышине.
Несколько минут Виктор, Эла слушали музыку, потом Эла плавным движением укротила аккорды, погасила совсем.
- Хорошо... - сказала она, взгляд ее был затуманен.
- Хорошо, - откликнулся Виктор. Он словно вдохнул воздух Земли, получил привет Родины, ее ласку, поддержку. Благодарно взглянул на Элу, хотя и не знал, не понимал, как ома воспроизвела музыку без инструментов, оркестра.
Эла сказала:
- Это мы знаем...
Опять м ы, но это другое м ы. Первое относилось к Виктору, Эле, когда они пришли в город, остановились на площади. Второе относилось к кому-то, кого Виктор до сих пор не видел, но чье присутствие ощущалось в городе. Кто это?
- Расскажи о Земле, - предложила Эла.
- Расскажи о себе, - сказал Виктор.
- Расскажу, - пообещала Эла, - но сначала ты.
У Виктора накопилась куча вопросов, но он был в другом мире, в гостях и подчинялся неписаному, но безусловно принятому правилу - уважать просьбу хозяев.
Он стал рассказывать о Земле - о морях, лесах, о городах и машинах. Это было тоже в какой-то мере традиционно: разведчиков учили, как начинать разговор и как его продолжать. Эла слушала. Но слушала странно - голос, как показалось Виктору, интонацию. Ему пришло в голову, что она не все понимает в его рассказе, может быть, даже не слышит рассказа, просто прислушивается. Он убедился в этом, когда она задала самый элементарный вопрос:
- Что такое машины?
Виктор пояснил, привел, как пример, корабль, авиэт, которые Эла видела. Спросил:
- У вас машин нет?
- Нет, - ответила Эла.
- Что же у вас?..
- Музыка.
С минуту Виктор глядел на нее, не зная, как продолжать разговор, но тут зашевелилась, заявила о себе куча вопросов, которые у него накопились. Виктор спросил:
- А ты кто?
И еще с минуту он ждал, пока Эла ответила:
- Песня.
Солнце коснулось горизонта, повеяло свежестью.
Виктор и Эла поднялись, пошли по окраине площади.
Не было шуткой, когда Эла ответила Виктору, кто она, и еще ответила на многие его вопросы. Музыка жила в этом мире - невидимая, разумная. Музыка-математика, музыка-цивилизация.
- Город? - говорила Эла. - Это твое понятие. Мы живем обществами, и каждое общество - музыкальный аккорд, симфония.
- Посмотри, - она подошла к одному из домов, - здесь мелодия.
Жестом открыла нишу в зеленой стене. Едва слышное до этого звучание вырвалось на площадь. Звенели струны: мелодия поднималась, набирая высоту, силу, и опускалась в медленном ритме. Литавры, может быть, другие инструменты, похожие на литавры, кончали каждый аккорд. Паузы между концом и началом аккордов были как вздохи. Струны пели, литавры заканчивали аккорд, и это было похоже на успокоенное дыхание после большого, хорошо сделанного труда.
Эла закрыла нишу, и они подошли к другому зданию, порталом выходившему на площадь. И здесь Эла открыла дверь, новая музыка разлилась в воздухе - пели электротромбоны в сопровождении гулкого барабана, изображая марш или шествие очень медленное, будто шагали гиганты.
Из соседней беседки Эла извлекла самбу или что-то очень похожее на нее огненный ритм. Из высокого купола рядом песню в два голоса: альт и сопрано.
В городе жила музыка, и сам город, на упрощенный взгляд Виктора, был фонотекой, музыкальным хранилищем. Но зачем, для кого?
Расстояния между домами были порой неравными, будто здесь тоже стояли дома, а теперь их нет.
- Здесь были дома? - спросил Виктор.
- Да.
- Где же они?
- Исчезли. Коконы исчезают, - непонятно ответила Эла.
Виктор еще хотел спросить о домах, но промолчал: голова у него шла кругом.
Они обошли площадь, пошли по улице, которой входили в город, но уже в обратном направлении - Виктору надо было на корабль. Сумерки зрели неторопливые, светлые, холмы хорошо были видны, и тропинка - след на траве была видна. Тропинка довела их до подножия холма.
- Пойдешь со мной? - спросил девушку Виктор.
- Пойду.
В лесу стемнело, и Виктору нелегко было ориентироваться на неизвестной местности, но Эла безошибочно вывела его на поляну, к авиэту и кораблю.
- Машины?.. - В голосе Элы прозвучало то ли недоумение, то ли смешок.
- Машины, - ответил Виктор.
- Зачем?
- Чтобы прилететь сюда. К вам. - Зачем? - спросила Эла опять.
Виктор взял ее за руку, ввел в кабину подъемника. Ничто в корабле не вызвало у Элы удивления, любопытства. Это задело Виктора, как смешок возле подъемника. Судя по первому впечатлению и по вопросам Элы, техника была в этом мире новостью. Не заинтересоваться техникой было нельзя. Однако Эла без робости прошла коридором в салон-каюту, села в кресло, которое ей предложил Виктор, и не спрашивала его ни о чем, пока он готовил ужин, устанавливал на столе приборы.
Поела она немного и, когда ужин был окончен, преподнесла Виктору, как и при встрече, листок с водой и сама из такого же листка выпила воду.
- Как ты это делаешь? - спросил Виктор, имея в виду листок кувшинки, их было на столе два.
- Мне так хочется, - ответила Эла.
- Откуда ты знаешь слова, мой язык?
- Через твои мысли, они звучат...
Разговаривали они долго, и в разговоре бывало всякое: открытие друг друга, доброжелательность, порой угловатость, непонимание - все было. Но самым поразительным оказалась история невидимого народа, населявшего планету, имя которой в произношении Элы было - Иллира.
- Мы происходим, - рассказывала Эла, - от звона ручьев, шороха трав, листьев, дождя и грома. Мы материализованный звук, если говорить твоими словами.
Виктор слушал странную речь, не перебивая.
- На Иллире эволюция шла другими путями. Звук рождает в воздухе не только колебательные движения, волны, - это слишком элементарное восприятие. Звук рождает поток электронов, тончайшее облачко, которое в процессе эволюции - в нашей атмосфере, имею в виду, - оговорилась Эла, - стало живым. Так же, как на Земле атомы и молекулы сложили живой белок. Эволюция создала цивилизацию. Звук можно материализовать в предмет, в живое существо, если хочешь. Но в основе нашей цивилизации гармония, музыка, а в основе музыки - математика.
На секунду Эла умолкла, посмотрела на Виктора:
- Математика сама гармония, музыка. Ты согласен?
- Почему ты одна? - спросил Виктор.
- Я не одна. Нас много.
- Кто они? - спросил Виктор. - Ученые, звездоплаватели?
- Каждый из них - музыка.
- Но ты земная девушка! - воскликнул Виктор. - У тебя тело, глаза, улыбка!
Эла ответила:
- Ты еще ничего не знаешь...
Виктор проводил ее, опустил в подъемнике.
- Пойдешь одна?
- Да.
Ночь стояла темная, звездная. Луны у планеты не было. Млечный Путь лежал над лесом, по горизонту миллиарды и миллиарды звезд. Каких только миров нет среди них...
Виктор не спросил, где живет Эла, куда пошла. Поднялась из-за стола, оборвав рассказ на полуфразе. Никогда не перестанет удивлять человека вселенная. Никогда не будет ей предела. Двадцать два парсека. Потом сто двадцать два. Потом тысяча... И звезды, звезды... Виктор все еще смотрел на Млечный Путь.
В корабль он не поднялся - душно, устроился в кабине авиэта в кресле.
Разбудило его легкое прикосновение к лицу:
- Проснись!
Эла наклонилась над ним.
- Ты? - Виктор коснулся ее волос, плеч. Хотелось, чтобы она наклонилась ближе. Хотелось обнять ее. Виктор не сделал этого: "Ребячество, - подумал он. Вздор и ребячество..."
- Я уже давно здесь, - сказала Эла.
Виктор спрыгнул на траву, зачерпнул полные ладони росы. В лесу сквозь деревья цедился туман, трава была тяжелой от влаги.
- Что будем делать? - спросила Эла.
- Полетим? - Виктор бросил полотенце в кабину, тронул авиэт, отводя его от корабля в сторону.
- Полетим, - согласилась Эла.
Аппарат поднялся. Полетели над лесом, над городом. Еще над городами вторым, третьим. Опять над лесом, над ровными шелковыми полянами. На одной Виктор заметил стайку животных. Бросил машину вниз:
- Кто это?
- Твилы. Не пугай их.
Животные были похожи на кенгуру, прыгали на задних ногах - передние лапки-соломинки прижаты к бокам. У них были круглые головы с большими глазами в черных больших кругах. Мгновение - все они скрылись в лесу.
- Твилы? Есть и другие? - спросил Виктор.
- Есть. Но далеко.
Внизу шли горы. Промелькнула река. Вдали показалось море, но Эла попросила свернуть к горной цепи, белевшей снегами справа.
- Вы летаете? - спросил Виктор.
- Да, - ответила Эла.
Виктор был занят машиной. Однако отметил короткие, замкнутые ответы Элы. Вчера она была оживленнее. Может быть, его сосредоточенность сказывалась на ней сейчас, Виктор весь отдался полету. Может быть, Эла обдумывала что-то свое. И это естественно, думал Виктор, хотя ему хотелось разговора, вопросов к нему и вопросов к ней. Узнать, например, за морем еще есть страны или та, над которой они летят, единственная.
Словно откликаясь на его мысль, Эла сказала:
- Можешь не спрашивать. Я буду тебе рассказывать молча.
Виктор кивнул.
- Это Галаи, - без слов показала Эла на горную цепь. - Прямо - вершина Бар... - "Наверное, восьмитысячник", - подумал Виктор. - Но ты поверни по этой долине, - продолжала Эла. Виктор повернул аппарат. - По реке, по реке, попросила Эла. Виктор повел вдоль реки. По берегам высились скалы. Виктор попытался поднять аппарат. - Не надо. - сказала Эла,так теряется прелесть. Виктор убавил скорость - летели в теснине. - Смотри, самоцветы! - воскликнула Эла.
Скалы превратились в кристаллы красного, синего цвета.
- Красиво, смотри!
Виктор следил за полетом, лишь краем глаза оглядывал скалы.
- Люблю это место! - Эла. подалась к лобовому стеклу. - Еще медленнее!
Виктор повел аппарат на малой скорости.
- Как дробится солнце! Взгляни! - восхищалась Эла.
Солнце играло внутри кристаллов искрами, пламенем.
- Опустимся здесь!
Крохотная поляна на берегу, ущелье. Синие грани. "Как во сне..." - подумал Виктор, опустив аппарат. Первой спрыгнула Эла.
- Поляна Сапфиров, - сказала она, объявила, словно экскурсовод.
Виктор улыбнулся, спрыгнул. Оказался с ней рядом.
- Хмуришься? - Эла поняла, что Виктору не по душе ее пояснительные сухие реплики.
- Нет, почему, - возразил Виктор, - здесь хорошо.
Эла опустилась на траву, потянула Виктора за руку:
- Сядь.
Ущелье было сказочно-синим. Лишь в вышине, где солнце трогало грани, они сверкали и плавились. Река шумела. Воздух, насыщенный влагой, был прохладным.
- Поляна Сапфиров, - говорила Эла. - Но ты думаешь о другом.
Виктор думал, что красота поляны холодная, он недолюбливал синий цвет.
- Не смотри на скалы, -сказала Эла. Рукой она перебирала травинки.
