Читаем Эксперт № 26 (2014) онлайн бесплатно
Редакционная статья
section class="box-today"
Сюжеты
Российские компании - газели:
Изучение индивидуальностей
Средний бизнес и консервативные экономические ценности
Заключение консультанта проекта
/section section class="tags"
Теги
Российские компании - газели
Промышленность
Русский Бисквит
Эффективное производство
Эффективное управление
/section
Жестокая депрессия охватила российское хозяйство. Многолетний дефицит ликвидности, отсутствие роста экспорта, завершение крупных инвестиционных проектов государства и, наконец, исчерпание потребительского оптимизма практически полностью ликвидировали более или менее заметные зоны для роста бизнеса. Пожалуй, так тяжело еще не было никогда — ни в кризисные девяностые, ни в дефолтный 1998-й, ни в 2008-м. Мы закончили очередное исследование быстрорастущих компаний, так называемых газелей, и обнаружили, что они практически исчезли: в прежние годы их доля составляла примерно 8% от общего количества российских компаний, а в этом исследовании мы нашли их всего 2%. Закономерный итог депрессии? Чрезмерный. В иных развитых странах доля газелей составляет докризисные 4–5%. А ведь в годы роста мы сильно опережали западный мир — у нас было 8%, а то и 12% быстрорастущих компаний.
figure class="banner-right"
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
Казалось бы, что за проблема — это всего несколько процентов, стоит ли о них вообще думать? Стоит. Наше исследование показывает, что даже в последние пять лет основная часть добавленной стоимости, созданной в России, была произведена не «крупняком», а динамичными малыми и средними компаниями. Поэтому необходимо понять, какая политика может заменить прежние положительные импульсы для хозяйства. Что может стать заменой растущему экспорту, системному росту доходов людей, работающих в бюджетном секторе, централизованной помощи системообразующим компаниям и государственным инвестициям? Существует не так много инструментов, стимулирующих выход из депрессии широким фронтом: системное снижение налогового бремени и системная же подкачка ликвидности через выкуп государством или крупнейшими финансовыми институтами долгосрочных целевых и достаточно масштабных облигационных займов. В явной или скрытой форме эти меры неизбежно будут приняты, иначе депрессия не закончится.
Почему эти почти тривиальные решения не обсуждаются? Нам кажется, это следствие не вполне ясного представления о том, что такое российский бизнес. Власть имущие крутятся в особом кругу, где бизнес — это сырьевой экспорт, бюджетные средства, монополия, вывоз капитала, спекуляция на курсе либо какая-то почти незаметная мелочь, которую надо, конечно же, холить, но ставку на нее не сделаешь. Это неверное представление. Как и во всем мире, основной прирост добавленной стоимости дают малые и средние компании — до 70% этого прироста. Более того, мы обнаружили, что основной массив хозяйства, возникшего в последние четверть века, составляют компании, появившиеся до 1999 года. Это крайне важно, так как означает, что хозяйство сформировано, у него есть каркас. Эти компании более живучи, чем те, что помоложе. Их «смертность» примерно на 25% ниже, чем у более поздних компаний. Более того, эти компании, составляющие каркас, правильные. Они активно инвестируют в основные фонды, и это приносит им прибыль существенно большую, чем по экономике в целом. Эти обстоятельства свидетельствуют о том, что мы имеем нормальную рыночную экономику, которая нуждается в нормальных рыночных стимулах.
Что еще важно отметить? Несмотря на тяжелый фон, все равно формируются сегменты, где рост заметен. И они принципиально новые по отношению к предыдущему десятилетию. Это не торговля, не строительство, не металлургия, а здравоохранение, пищевая промышленность, рынок пластмасс, химия, инжиниринг и сельское хозяйство. Это говорит о том, что в экономике естественным образом происходит заметный структурный сдвиг, а значит, она жива. Но смогут ли эти ниши расти дальше — большой вопрос.
Что будет, если ничего изменится, если рычаги, стимулирующие рост, не будут опущены? Не хочется выглядеть пессимистами, но Великая депрессия тянулась более десяти лет. Мы прошли лишь половину этого тяжелого пути.
По-настоящему быстро растущих компаний в России почти не осталось. Наш экономический климат в эпоху депрессии оказался вдвое холоднее европейского
section class="box-today"
Сюжеты
Российские компании - газели:
Изучение индивидуальностей
Заключение консультанта проекта
/section section class="tags"
Теги
Российские компании - газели
Русский Бисквит
Эффективное производство
Эффективное управление
/section
На отечественном рынке впервые царит долговременная стагнация. Не острое падение, как было в 1998 и 2008 годах, а именно отсутствие роста. Завышенный до последнего времени курс рубля и поныне сохраняющаяся дороговизна кредитов в сочетании с невнятной международной конъюнктурой сделали свое дело: внешние условия для динамичного развития бизнеса резко ухудшились. Именно это мы сразу почувствовали, приступив к очередному ежегодному исследованию динамично растущих компаний среднего бизнеса (газелей).
Поредевшая популяция
Хотя статистическая информация о фирмах поступает удручающе медленно — по полной совокупности российских компаний отчетные данные появились только за 2012 год, — застойные тенденции отчетливо заметны уже на этом материале. Как видно на графике 1, в докризисные времена количество газелей устойчиво держалось в диапазоне 7–8% общей численности среднего и крупного бизнеса страны, что примерно вдвое больше сопоставимого показателя, типичного для развитых стран. Причем особенности нашего статучета (в частности, отсутствие консолидированных данных по группам компаний) таковы, что ведут к искусственному занижению популяции российских газелей. Поэтому подлинные цифры были бы еще выше: по экспертной оценке, порядка 12%.
figure class="banner-right"
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
По числу динамичных компаний-газелей Россия могла тогда претендовать на одно из первых мест в мире. А в силу способности газелей революционизировать среду, буквально за считаные годы качественно преображая свою отрасль, именно их мощная популяция была одним из моторов того длинного подъема экономики в «нулевые» годы, которые теперь вспоминаются почти как золотой век.
Ситуация резко изменилась с приходом тяжелых времен. Во время кризиса доля газелей упала примерно в четыре раза (до 2% в 2009 году), а затем, в 2010-м и 2011-м, повысилась лишь незначительно (до 2,5%). Но самое главное — вот оно, дыхание стагнации! — в относительно спокойном, казалось бы, 2012-м число газелей вновь вернулось к худшему кризисному уровню в 2% общей популяции фирм. Видимо, поддерживать текущий бизнес в условиях застоя можно (потому-то он и застой, а не кризис!), а вот быстро и устойчиво расти на стагнирующем рынке под силу очень немногим.
Отметим, что столь болезненная реакция на ухудшение конъюнктуры резко отличает газели отечественные от газелей иностранных. Популяция последних почти не пострадала в кризис и спокойно адаптировалась к последовавшей за ним длинной полосе стагнации. Вот что пишут, например, английские исследователи: «Несмотря на тяжелейшую за 80 лет рецессию, многие компании по-прежнему демонстрируют быстрый рост. В период 2007–2010 годов число и доля британских компаний, растущих темпом более 20% в год, оставались в целом такими же, что и в периоды 2002–2005 и 2005–2008 годов»*.
Очевидно, у многих русских газелей, еще недавно составлявших рекордно многочисленную национальную популяцию быстрорастущих фирм, были слабые места, которые не замедлили проявиться в условиях стагнации.
Таблица 1:
Отрасли, испытавшие наибольшее понижение индекса Берча в 2004–2012 годах
Считаем индекс Берча
Где расположены и куда смещаются очаги роста в новой, неблагоприятной обстановке? Можно ли выявить черты фирм, которые толкают экономику вперед, и те, что тянут ее назад? Процентные темпы роста, привычно используемые для описания динамики фирмы, — далеко не идеальный показатель. В частности, рост очень маленькой или только что созданной фирмы часто бывает колоссальным. В силу этого он малоинформативен, так как отсчитывается почти от нулевой базы.
Одна из авторитетных методик эмпирического поиска ответа на вопросы об очагах роста состоит в вычислении (обычно за пятилетний период) так называемого индекса Берча (Birch Index) для отдельных компаний и целых отраслей. Индекс Берча устраняет недостаток оценок по процентным темпам роста, перемножая в одном показателе темпы роста (в виде отношения выручки за анализируемый год к выручке пять лет назад) и абсолютные размеры прироста (выраженные в виде разности выручки анализируемого года и выручки пять лет назад). Причем очевидно, что разность выручки может быть большой только у фирм, достигших заметных масштабов. Тем самым создается возможность адекватно оценить силу импульсов роста, исходящих от фирм разных размеров.
Важен и еще один момент: индекс Берча может принимать как положительные, так и отрицательные значения, если размер выручки падает. То есть появляется возможность выявить не только носителей позитивных импульсов, чья деятельность способствовала ускорению роста экономики, но и фирмы, провалы которых замедляли хозяйственный рост. Именно так мы и поступили, выделив из общей базы в 39,9 тыс. средних и крупных компаний, действовавших в стране в 2008–2012 годах, по 2000 фирм с самым высоким и самым низким (отрицательным) индексом Берча. Изучение обоих списков оказалось весьма познавательным.
Таблица 2:
Отрасли, испытавшие наибольшее повышение индекса Берча в 2004–2012 годах
Гиганты или середнячки?
На графике 2 представлена размерная структура 2000 компаний, давших в 2008–2012 годах наиболее сильные позитивные импульсы к росту российской экономики. Прежде всего она ставит под сомнение расхожее мнение, что вперед отечественное хозяйство тянут в основном нефтяные сверхгиганты. В начале периода, в 2008 году, типичный (медианный) размер выручки фирм, вошедших в топ-2000, составлял всего 187 млн рублей, или смешные 6 млн долларов, — даже по строгому российскому закону это малый бизнес. При этом выручка 63% фирм этого списка не превосходила верхней юридической границы среднего бизнеса в 1 млрд рублей. А еще 26,6% фирм относились к среднему бизнесу в широком толковании этого понятия (до 20 млрд рублей выручки)*. По-настоящему же крупными, то есть с выручкой, превышавшей 20 млрд рублей, можно было считать лишь одну десятую компаний (10,4%), показавших наибольшие величины индекса Берча.
Другими словами, наиболее мощные импульсы роста в экономике за последние пять лет порождены практически исключительно средними и растущими малыми фирмами. Учтем также, что, как показывают многочисленные исследования малого бизнеса, фирмы, нацеленные на рост, составляют среди малых предприятий незначительное меньшинство, причем меньшинство чужеродное, по своим экономическим характеристикам резко отличающееся от инертного и не склонного к росту большинства малых фирм. Поэтому представляется, что более правильным будет рассматривать и малые растущие фирмы как средние компании, просто находившиеся в тот момент на ранних стадиях своего становления.
Кстати, к концу периода (2012 год) почти все они и правда превратились в средние, а отчасти даже в крупные фирмы. Действительно, малых фирм с годовой выручкой до 400 млн рублей благодаря успешному росту внутри списка топ-2000 в 2012 году осталось крайне мало (11,8%). Зато численность каждой из размерных групп среднего и крупного бизнеса выросла более чем вдвое. Экономику России двигает вперед средний бизнес!
Ну а что же собственно газели? Много или мало их среди 2000 фирм, вносящих наибольший вклад в рост экономики? Из 824 газелей поколения 2008–2012 годов в топ-2000 по индексу Берча вошло более половины (425 фирм, или 57,6%). Таким образом, рост большинства газелей был не просто быстрым, но и весомым по абсолютным размерам. Он создавал ощутимые, чувствительные для всей экономики импульсы. Интересно, что стартовали газели из списка топ-2000 по индексу Берча с размеров микропредприятий (медиана выручки в 2008 году — всего 9,6 млн рублей), а закончили период вполне состоявшимися средними предприятиями (медиана выручки в 2012 году — 988,5 млн рублей), за пять лет увеличившись в размерах в 103 раза.
При этом доля газелей в топ-2000 составила 23,8%: напомним, во всей популяции среднего и крупного бизнеса она не превышает 2%. То есть оценки с помощью индекса Берча в очередной раз подтвердили способность газелей вносить непропорционально большой вклад в развитие экономики.
Таблица 3:
Основные показатели некоторых компаний-газелей*
Риск легких успехов
Рассмотрим теперь отраслевую структуру компаний, дававших наиболее сильные положительные (топ-2000) и отрицательные (лоу-2000) импульсы росту российской экономики (см. графики 3 и 4). Бросается в глаза, что в обоих списках наибольшую долю имеют фирмы одних и тех же секторов: торговля, финансовая сфера, строительный и машиностроительный комплексы. Вопреки стандартному представлению о наличии в экономике отраслей-локомотивов и депрессивных отраслей мы наблюдаем преобладание эдаких кентавров или тяни-толкаев. Наиболее значимые с точки зрения влияния на экономический рост отрасли генерируют мощные импульсы одновременно в противоположных направлениях.
Так, с огромным отрывом самую крупную группу в списке 2000 компаний с самым высоким индексом Берча составляют торговые фирмы (35,1%). При этом примерно столько же (34,5%) торговых фирм фигурирует и в списке 2000 компаний с низшими (отрицательными) значениями индекса. Действительно, мы находим среди фирм с высшими индексами Берча практически всю элиту сетевой торговли, чей быстрый рост, несомненно, давал мощные импульсы развитию всей национальной экономики. Но одновременно среди региональной розницы нашлось немало заметных игроков, которые (в том числе под давлением федеральных компаний) резко свернули свой бизнес, что нашло отражение в больших отрицательных значениях их индекса Берча. То же самое происходило и в оптовой торговле, и в торговле автомобилями.
