Читаем Эксперимент онлайн бесплатно

В некотором царстве, в некотором государстве, за околицей налево, в тёмной пещере на макушке Лысой горы жил дракон. Жил тихо, мирно, исповедовал пацифизм и отшельничество. Контактов с людьми избегал по причине непредсказуемости последних. Люди всё время норовили ткнуть в него чем-то острым.

Звался дракон Василий Горыныч Змей. Люди звали его просто змеем или чудищем поганым. Горыныч не возражал. Пусть будет змей, раз им так сподручно.

Днём Горыныч спал в пещере. Вход в жилище он закрывал большим камнем, чтобы случайный гость не застал его врасплох. А ночью дракон вылетал на охоту. Или просто сидел длинными летними сине-сверчковыми вечерами на макушке Лысой горы и смотрел, как гаснут последние солнечные лучи на разноцветных крышах человеческих домиков далеко внизу.

Когда-то там возникла деревушка, которая быстро разрослась и превратилась в город. Выросли резные терема, растянулись по земле прямоугольники полей. Прибились к городским воротам посёлки с маленькими деревянными домиками, коровами и собаками. Собак дракон не любил. Громкие они очень. А коров любил. Коровы вкусные.

А ещё любил Горыныч лето. За его многоцветность, многозвучность и яркозакатность. Любил он и зиму, когда от занесённых снегом крыш поднимается серой паутинкой дым, связывая тяжёлое небо с дремлющей землёй. Дракон расправлял чешуйчатые крылья и парил над городом и лесом.

Так и жил дракон в ладу с собой и окружающим миром, пока Вселенная не решила, что для баланса и гармонии не хватает ему неприятностей. А уж если Вселенная чего решила, то так тому и быть.

И вот однажды дневной сон дракона был нарушен самым грубым образом.

— Выходи, чудище поганое! — раздался молодой звонкий голос из-за камня, закрывающего пещеру.

Горыныч открыл глаза и замер. Если не шевелиться, то снаружи подумают, что дома никого нет. А если снаружи так подумают, то гостей можно избежать. Слышал он раньше подобные призывы, ничем хорошим они не заканчивались. Сначала выходи, потом сражайся, потом новую голову отращивай. А голова, это вам не хвост, не так уж просто её обратно отрастить. Нет уж, никуда он выходить не собирается!

— Кому говорю? Выходи, змей подколодный! — не унимался посетитель.

Змей закрыл глаза и затаил дыхание. Мысли заметались в его голове, оценивая степень безопасности. Камень, закрывающий вход в пещеру плотно стоит. Щелей не должно быть. Значит, гость незваный не пролезет. Огня дракон не зажигал, дым его не выдаст. Пошумит немного нарушитель спокойствия и уйдёт восвояси. Надо подождать.

Снаружи принялись стучать по камню, закрывающему вход. Стучали чем-то звонким, похоже, мечом-кладенцом. Как же это не вовремя! Дракон давно ушёл на покой. Деревни не жёг, крестьян не разорял, богатырей стороной обходил, девок не воровал. Ну девок он и раньше не воровал, зачем они ему?

И пещеру себе дракон облюбовал в таком месте, что без подробной карты не найти. Лысую гору людишки боялись. Выдумали про неё столько страшилок, что хватит на всю зиму вечерами рассказывать. При этом селились люди у подножия Лысой горы с завидным упорством. Хорошо хоть вверх не лезли. И вот вам, извольте радоваться, нашёл дорогу кто-то!

Воздух, который дракон набрал полные лёгкие, стремился наружу. Горыныч боялся его выдохнуть, это могло выдать его. Гость услышит змеево дыхание и придётся впустить посетителя. Иначе растрезвонит по всей округе, что Горыныч не гостеприимен.

— Эй, чудище поганое! Ты там не сдохло? Это было бы совсем некстати, — настаивал на контакте гость.

Вот назойливый! Горыныч аккуратно отдышался. Придётся, видимо, наглеца прогонять.

— Я ничего не покупаю! — выкрикнул змей в сторону входа в пещеру.

— Да я не продавец, мне поговорить с тобой надо, — донеслось снаружи.

— И биться я с тобой не буду. Хоть в равном бою, хоть в неравном. Хватит уже за мой счёт самовыражаться! — обиженно заявил змей.

— Я не биться, я жить к тебе пришла! — зазвенел голос снаружи.

Горыныч уставился на камень, закрывающий вход в пещеру. Там что, девка? Жить к нему пришла? А он её звал? Дракон скептически покачал головой. Шугануть может гостью? Он подполз к камню и легко сдвинул его. Высунул наружу клыкастую голову, зажмурился от яркого солнца.

— О, ты правда большой и страшный! Лапы когтистые, брюхо чешуйчатое… Я думала, врут богатыри, чтобы покрасоваться своей силой, — заявила девка.

Змей уставился на неё жёлтыми глазами, ожидая, что гостья сейчас одумается, напугается и с визгом побежит с горы вниз. Для большей убедительности Горыныч поднял переднюю лапу, растопырил веером когти и выразительно повёл глазами в сторону тропинки.

Девка стояла перед ним, задрав голову, смотрела прямо и не боялась. Совсем. Кокошник её съехал в сторону, видимо, от трудного подъёма в гору. Красный сарафан подоткнут под пояс, и высоко открывает стройные ноги в кожаных сапожках.

— Ты кто? — спросил дракон.

— Василиса Ивановна Премудрая, — представилась девица. — А тебя как по батюшке?

— Василий Горыныч Змей, — представился дракон. — Вид Драконус обыкновенус руссо вариантус. Огненный я, — добавил он на всякий случай. — Можно просто змей.

— Тёзка значит, Вася, — улыбнулась гостья.

Девка отдёрнула сарафан, поправила кокошник, перекинула на грудь длинную пшеничную косу и снова уставилась на змея синими глазами.

— Я к тебе жить пришла, — заявила она. — Показывай пещеру.

— Не, прости, но мне постояльцы не нужны, — ответил Горыныч, намереваясь закончить странный разговор.

— Я не на постой. Я в научных целях. Эксперимент ставить буду, — заявила Василиса.

— Надо мной? — ужаснулся змей.

— Зачем? Над собой, — пояснила девица.

— Почему у меня дома? — не понял Горыныч.

— Буду выводить формулу любви. Вот у меня тут вся теоретическая база.

Василиса подняла с земли матерчатую сумку и вытащила из неё стопку исписанных листов. Рядом с сумкой валялся меч. Кончик меча был выпачкан землёй, как если бы его использовали вместо посоха при подъёме в гору.

— Вот, смотри, — предложила она змею и подошла ближе. — Видишь, тут описано какие стадии обычно проходит любовь. Вот по этому теоретическому плану мы и будем работать. Если к концу эксперимента я тебя полюблю, то теория верная. Понимаешь?

— Меня-то за что? — насторожился дракон. Он ещё никогда не участвовал в научных экспериментах. А вдруг это больно?

— Вот в том-то и дело, что не за что тебя любить. Понимаешь? Ты некрасивый, неинтересный, неумный, чешуйчатый весь, — объяснила девица, загибая пальцы при подсчёте драконьих недостатков.

— У тебя внизу в городе не нашлось кандидатов? Почему ты собралась меня любить? Я против подобного домогательства! — дракон даже оскалился, демонстрируя протест.

— Чего это? Да моего внимания добиваются самые лучшие богатыри в округе. Против он домогательства, видите ли, — обиделась Василиса. — Домогаться тебя никто и не собирается, очень надо! Любить я тебя пришла, понимаешь? Показывай, где я спать буду.

— Не надо меня любить, — змей попятился в пещеру. — А спать ты дома будешь. Давай уже, топай восвояси. Ночь скоро.

— Да это совсем нетрудно, правда! Вот смотри, — Василиса вытащила из стопки нужный лист. — Сначала ты за мной ухаживаешь…

— Вот ещё! Заняться мне нечем? — возмутился дракон. — Почему я-то?

— Это для чистоты эксперимента, — пояснила Василиса. — Понимаешь, девки — народ влюбчивый. Если для эксперимента взять богатыря, то будет непонятно, почему я в него влюбилась: удался ли эксперимент или просто потому, что он красавчик. А ты вот страшилище, каких мало. Морда клыкастая, лапы когтистые, тело чешуйчатое и пахнешь ты, скажем, не фиалками. Значит, если любовь возникнет, то это точно подтвердит мой теоретический труд. Понял?

— Мало кроме меня страшилищ? Вот хотя бы Полоз. Тоже не котёнок… — тут Горыныч насторожился и, повернувшись в сторону леса, прислушался. Кажется, шуршит что-то в кустах. Ещё люди? Этого только не хватало!

— И что дальше? — нетерпеливо потребовала Василиса.

— Куда дальше? — не понял дракон, сосредоточенный на шорохе в кустах.

— Ну, ты про выползка рассказывал, — напомнила Василиса.

— Какого ещё выползка? — растерялся дракон.

— Да который страшный как ты.

— Сама ты выползок, — обиделся Горыныч. — А он Полоз. Здоровенный змей, морда жуткая, даже я его боюсь. Вон на горизонте горы, видишь? Там живёт. Ты давай начинай уже к нему идти, а то до осени не успеешь. А там зима, дороги заметёт, — змей стал легонько подталкивать Василису к лесу кончиком хвоста.

— Нет, я уже тебя выбрала. Сейчас и начнём, — заявила Василиса, отталкивая Горынычев хвост.

— А дома тебя искать не будут? Волноваться станут. Мамка, небось, плакать начнёт, — решил надавить на жалость дракон.

— Нет, я предупредила, где я буду.

— Что? Ты сказала, что идёшь ко мне? Да тут же сейчас толпа мужиков будет с вилами, — возмутился дракон.

— Нет, не сейчас. Через три дня. Если домой не вернусь, то дядюшка богатырей пришлёт меня выручать.

— Так, некогда мне с тобой тут ерундой заниматься, — решительно сказал Горыныч. — Мне ещё вещи надо собрать. Командировка у меня. В Европы лечу, немчуру пугать. Вылет через полчаса. Так что давай топай отсюда.

— Что у немчуры своих змеев нет? — не поверила Василиса.

— Домой иди, ночь скоро. А тут дикие звери ходят, — попытался дракон напугать гостью.

— Волки? Медведи? — уточнила Василиса.

— Ага, волки-медведи. Всё, аудиенция окончена, — Горыныч вернулся в пещеру и задвинул камень.

— Ну, тогда я тут ночевать буду, — заявила Василиса. — А через три дня придёт сюда княжье войско, увидит мои белые косточки и нарежет тебя на дамские сумочки.

— Почему княжье войско? — спросил из-за камня дракон, и в его душе шевельнулось нехорошее предчувствие. — Ты князя дочка?

— Ага, племянница. Приехала к нему в гости из Загорска-Подлесного. Если со мной что случится, батюшка будет очень недоволен, — в голосе Василисы звучала угроза. — А потому дядюшка отомстит тебе страшной местью. Чтобы не идти на конфликт с родственником.

— Ладно, — сдался дракон и вылез из пещеры. — Давай, что там у тебя по плану. Только быстро!

— Чтобы вызвать любовь, сначала ты должен за мной ухаживать, — объяснила Василиса таким тоном, каким обычно учителя в начальных классах объясняют важность выполнения домашнего задания.

— Это как?

— Ну, подари мне цветы, говори красивые слова… — начала Василиса, загибая пальчики.

Дракон расправил чёрные крылья, разбежался и прыгнул с горы.

— Эй, ты чего? — закричала Василиса и побежала к самому обрыву. — Все вы мужики одинаковые! Чуть что сбежать норовите! Мы же только начали!

Горыныч летел к заросшему травой лугу. Его чёрное чешуйчатое тело блестело в солнечных лучах, словно дорогой камень-аметист. Дракон скользил по воздушному потоку как с горки, чувствуя крыльями плотный прохладный воздух.

Раньше лесом была покрыта не только гора, но и всё предгорье на многие дни полёта. А потом сюда пришли люди. Они вырубили лес и построили из него же город. Город рос, а лес уменьшался, съёживался и отползал.

Люди рубили деревья, чтобы засеять пшеницей освободившуюся землю. Дракон слышал, как жалобно стонал лес. Он видел, как лили слёзы берёзы, оплакивающие своих ушедших подруг.

Лесное зверьё покидало норы и берлоги и уходило вместе с лесом, спасаясь от людских стрел и капканов. Теперь до самой Тихоречки тянулись жёлтые поля и зелёные сочные луга, топорщились деревянные терема и вились коричневыми лентами дороги.

Горыныч подлетел к лугу, опустился почти к самой земле и, растопырив лапы, полетел, срезая когтями траву словно серпом. Трава пахла зелено и сочно. Змей оставлял за собой длинную скошенную полосу. Набрав травы полные лапы, Горыныч взмыл ввысь и направился туда, где ждала его Василиса. Сделав над нею пару кругов, дракон разжал лапы, и трава посыпалась к ногам девушки, образовав средних размеров стог.

— Это ещё что? — спросила Василиса, отряхивая сарафан от приставших травинок.

— Ты же просила… Цветы, — пояснил дракон, указывая на торчащие из стога голубые цветочки.

— Так я же про букет говорила. Зачем мне стог? Я же не коза.

— Это как посмотреть, — буркнул дракон.

Василиса метнула на него строгий взгляд.

— Что там дальше? А, красивые слова, — вспомнил Горыныч. Он выпрямился и выпятил грудь, как первоклашка на новогоднем утреннике. — Оттепель, зелень, акация… реф-ри-же-ратор.

— Что это? — спросила Василиса, приподняв в удивлении брови.

— Не знаю, слышал где-то, — ответил дракон. — Правда красиво звучит? Как будто рычит…

— Рычит. При чём тут оттепель и этот твой рефриф… риф…? — спросила Василиса, и в голосе её звучало раздражение. Какой глупый змей попался!

— Говорю красивые слова. Ты же просила, — дракон сел, оперевшись на хвост и поджав задние лапы. Бестолковая девка. Сама не знает, чего хочет.

— Про меня надо красивые слова говорить, чудище ты безмозглое. Про то, какие у меня глаза, например. Понимаешь? Ну, попробуй. Какие у меня глаза?

Василиса уставилась на дракона синими глазами.

— Мелкие, — выдал Горыныч и смутился, увидев разочарование в «мелких» глазах Василисы. — Маленькие… Ну то есть… А какие?

— Да, трудно нам будет, — покачала головой Василиса.

— Вот и я говорю, дурацкая затея. Шла бы ты девонька восвояси. Любовь она ведь экспериментами не вызывается, — с грустью добавил Горыныч.

— А как она вызывается? — спросила Василиса.

Дракон уставился жёлтыми глазами куда-то в пространство. Никак она не вызывается. Просто бывает. Как тогда, на Тихоречке, когда в его жизни появилась водяная дракониха Аселия. Её синие глаза смотрели ласково, словно в них жило майское солнце. Голубая чешуя влажно блестела и вдруг рассыпалась на блестящие капли, когда Аселия, смеясь, скользила над самой водой, игриво убегая от его объятий. И мир тогда сиял для дракона всеми возможными красками и дарил ему сладкое тёплое чувство, рождающееся где-то в груди под левой передней лапой. А потом пришли люди. Они выловили Аселию из реки и её не стало.

Горыныч отвернулся от Василисы и пошёл к своей пещере. Воспоминания больно укололи его туда, где за твёрдой чёрной чешуёй билось большое змеево сердце.

— Эй, ты куда? — закричала ему вслед Василиса. — Мы не закончили!

Горыныч молча вернулся в пещеру и задвинул камень.

— Змей! — закричала снаружи Василиса. — Вась! Ну, впусти меня. Сам же говорил, тут дикие звери. Где мне спать?

— В букете, — огрызнулся змей.

Он свернулся в кольцо на каменном полу и закрыл глаза. Аселия. Теперь она возвращалась только в воспоминаниях, наполняла глаза солёной влагой, лишала сна.

В пещере было тихо. Пахло сухой травой, сваленной у дальней стены. В холодное время дракон спал на траве, как на тёплом матрасе. В центре пещеры над кучкой угольков висел большой котёл. Долгими зимами Горыныч разжигал огонь, чтобы согреться и варил в котле ароматный хвойный чай.