Читаем Чужой дар онлайн бесплатно

Настя свернула с шоссе на просёлок. Асфальта на старой разбитой дороге почти не осталось. Временами колёса Настиной машины выезжали на ровные асфальтовые островки и тут же снова оказывались на глиняной неровной поверхности. Машина подпрыгивала, норовила провалиться в очередную рытвину. Настя снизила скорость.

Километров через сорок по бездорожью показалось брошенное село Грушовка. Старые полуразрушенные мазанки смотрели на гостью пустыми глазницами окон. Там, где раньше были двери – теперь зияли чёрные дыры.  Крыши домов провалились, а стены с облупившейся штукатуркой потеряли былую чёткость линий и округло просели.

Природа забирала назад брошенную человеком землю, в огородах высоким рыжим сухостоем стояла трава. Тронутые первым морозом деревья уже избавились от листвы, и их тёмные силуэты торчали рядом с мёртвыми домами. Ноябрьский ветер раскачивал голые ветки, на которых, нахохлившись, сидели вороны.

 Настя проезжала мимо завалившихся заборов, и ей казалось, что дома провожают её взглядом. Разграбленные и брошенные, они словно просили о помощи, тянули к Насте полусгнившие ставни, как руки.  Пустые собачьи будки и покосившиеся деревянные лавки возле заборов так и лезли на глаза, выпячивая своё одиночество. Хотелось поскорее проехать это кладбище домов.

В Грушовке не жили люди лет тридцать. Окончательно село опустело в девяностые годы прошлого века, когда молодёжь подалась за лучшей жизнью в город. Стариков потом забирали на новое место жительства. Особенно упрямых хоронили на старом кладбище в роще за селом. И когда смолк плач по последнему покойнику, на Грушовку наступило запустение, прорастая травой на бывших дорогах. Не зарастала только дорога к дому ведьмы.

Настя доехала до края села и увидела дом, вокруг которого стояли машины. Этот дом был живой. Ему недавно меняли крышу, и новая зелёная черепица смотрелась неожиданно и вычурно на фоне провалившихся крыш соседних домов. Бывшая мазанка была обложена кирпичом. Окна с новыми зелёными ставнями приветливо светились. Настя поставила свою машину на свободном месте возле длинного низкого забора.

Во дворе звонко и монотонно стучал по дереву топор. Настя постояла возле зелёной калитки.

Внезапный порыв приехать к ведьме за помощью, ещё утром казавшийся единственно верным решением, вдруг ослаб. Какие вообще могут быть ведьмы в наше время? Наверняка эта баба Нина – обычная шарлатанка. Наврёт, подарит надежду, а проблема так и останется нерешённой. Уж Насте ли не знать, как это бывает! Они ведь с этой ведьмой почти коллеги.

За забором слышалось движение, тихие голоса, тюканье топора. Крикнул коротко и резко петух. Пахло сыростью, курятником и ноябрьским холодом. Как будто Настя оказалась дома, в своей деревне. Девушка недовольно поморщилась. Но не возвращаться же ни с чем, когда осталось сделать несколько шагов! И она решительно толкнула калитку.

Во дворе мужик рубил дрова. Мальчишка лет десяти носил деревянные брусочки и складывал в поленницу возле дома. Мужик посмотрел на Настю, коротко кивнул здороваясь. Настя ответила таким же кивком и пошла к дому.

За деревянной дверью было тепло и темно. Настя прошла из маленькой прихожей в комнату. На стульях возле стены сидели люди. На столе в углу комнаты стояли зажжённые свечи.

– Обувь и одежду надо снять в прихожей, – сказала пожилая женщина, сидящая на крайнем стуле. Она была похожа на нахохлившуюся ворону.

Настя кивнула. Вернулась в прихожую, сняла куртку и ботинки. В доме стоял старушечий запах, смешанный с ароматом сухой травы и горящих свечей. Настя вернулась в комнату и села на пустой стул.

– Тут живая очередь или запись? – спросила она заплаканную блондинку, сидящую на соседнем стуле.

– Тут как баба Нина решит, – отозвалась пожилая женщина и ещё больше нахохлилась.

Настя стала молча рассматривать комнату. Икон нет, фотографий тоже. Мебель только необходимая. Обои свежие. Возникло ощущение, что дом латают кусками. Старые стулья с изогнутыми спинками были новыми в годах  пятидесятых прошлого века, а шторы на окне современные.  Электричества в доме нет. Ну, это понятно. Откуда ему взяться в брошенном селе? Дверной проём в соседнюю комнату занавешен тёмным ситцем в мелкий горох. Оттуда слышен тихий разговор. Интересно, какая она, эта баба Нина?

В Настином воображении ведьма представала скрюченной, худой и черноволосой. Обязательно с длинным носом и костлявыми пальцами. Возможно, с единственным зубом, торчащим изо рта.

Кроме Насти, аудиенции ведьмы дожидались ещё пять человек. Сидели молча, вид имели скорбный.

 Вдруг занавеска шевельнулась и из комнаты вышла женщина лет тридцати. Она улыбалась, глаза её влажно блестели. В руках она держала бумажный пакет. Благодаря и кланяясь, женщина пошла в прихожую, а следом из комнаты вышла ведьма.

Это была старая женщина, очень крупная и прямая, в домашнем фланелевом халате. Её седые волосы были скручены в пучок на затылке под пластмассовым коричневым гребнем. Взгляд у бабы Нины был неприятный, словно проникал под одежду. Настя опустила глаза, встретившись с нею глазами.

Ведьма стояла на полу босиком. Ноги её были сильно отёкшими. Настя смотрела на тёмную сухую кожу ведьминых ног, на крошащиеся ногти и думала, что целительскую карьеру неплохо бы начинать с собственного здоровья. Кто поверит ведьме, которая не может избавиться от грибка на ногтях? Это, как слушать советы жирного диетолога.

–Аборты не делаю, – громко сказала баба Нина, глядя на блондинку.

– Я не… Не… – замотала головой девушка и залилась слезами.

– Заходи, – пригласила её ведьма.

Настя напрягла слух, чтобы услышать, о чём говорят за занавеской, но речь лилась тихо, и слов было не разобрать. Потом баба Нина позвала к себе пожилую женщину, которая сидела на крайнем стуле. Постепенно в закрытой от посторонних глаз комнате побывали все, кто сидел в очереди до Насти. А потом баба Нина стала приглашать новоприбывших.

Настя каждый раз ждала, что наступит её очередь и даже привставала со стула. Но ведьма не смотрела на неё. Она вызывала следующего и скрывалась в комнате.

Настя устала сидеть, хотелось есть. И она решила, что потребует принять её, когда ведьма снова выйдет из своей приёмной.

Раздражение росло, настроение портилось. За окном быстро темнело. Ноябрьский день короткий и сырой сменился моросящими сумерками. Мысль о том, что придётся ехать отсюда по бездорожью в темноте, пугала.

И когда баба Нина снова появилась в дверном проёме, чтобы выбрать следующего посетителя Настя решительно встала со своего стула. Она даже открыла рот, собираясь высказать всё, что накопилось, но тут громко хлопнула входная дверь, и в комнату быстро вошёл мужчина. Он держал на руках девочку лет десяти. Лицо ребёнка было совершено белым, руки безжизненно свисали. Мужчина подошёл к ведьме и прохрипел:

– Помоги.

Ведьма молча взяла девочку на руки и скрылась в комнате. Настя села. Мужчина опустился на свободный стул и заплакал.

– Что случилось? – тихо спросила его Настя.

– Сердце… врачи сказали, ничего нельзя сделать… это последняя надежда… – ответил мужчина.

Настя смотрела, как вздрагивают его плечи, и чувствовала себя виноватой за неспособность помочь, за желание возмутиться, когда её очередь снова занял другой человек. Что такое её проблемы рядом вот с этим? Она ведь пока ещё жива.

– Что ты хочешь? – вдруг резко и громко прозвучало в соседней комнате. Люди, сидевшие в очереди, затихли, ожидая, что произойдёт дальше. Мужчина перестал всхлипывать.

– Послушай, я ведь всё равно не отдам тебе ребёнка, ты же знаешь. Говори свою цену, – требовательным тоном произнесла баба Нина.

Второго голоса не было слышно. Как будто ведьма говорила сама с собой. Потом резкие нотки в её голосе смягчились, она, словно уговаривала кого-то.

– Мы же с тобой давно друг друга знаем. Не чужие. Когда я тебя обманывала? Я заплачу тебе и за эту жизнь, – говорила ведьма.

Ей снова ответила тишина. Настя даже дышать перестала, отчаянно вслушиваясь. Отец девочки опустился со стула на колени и начал тихо молиться, сбиваясь и неумело крестясь. Из комнаты за тёмной ситцевой занавеской потянуло холодом. Настя поджала пальцы на ногах. Окно, что ли, открыли?

– Вот никогда не думала, что ты такая дура упрямая, – укоряюще сказала баба Нина и голос её звучал совсем мягко. – Ты что же не видела, кто пришёл? Да знаю я, что не подходит… Но не вечно же мне тут куковать. Так что я за этого ребёнка с тобой своей жизнью расплачусь. Давно ведь ждёшь, соглашайся. А нет, так я тут ещё лет на пятьдесят останусь. Отступись, говорю, тетеря глухая!

Наступила тишина. Настя вдруг услышала, как щёлкает часовая стрелка, двигаясь по невидимому циферблату. Тик-так… Тик-так… Она посмотрела на стены, в поисках часов. Наверное, висят в соседней комнате.

– А можно мне водички? – спросил детский голос из-за занавески.

– Можно, – ответила баба Нина. – Как тебя зовут?

– Наташа, – ответила девочка.

– Вот тебе молоко и хлебушек. Ты сейчас это съешь и больше никогда не будешь болеть, договорились? – ласково спросила ведьма.

– Да, – весело сказала Наташа.

Настя резко вдохнула и приложила руку ко рту. На глаза навернулись слёзы облегчения. Отец девочки оглянулся на Настю, словно ища подтверждения тому, что он слышит. Настя закивала. Ребёнок там за занавеской жив. Получилось у ведьмы. Та, с кем баба Нина спорила, видимо, всё же отступилась. Больше не ощущался холод и не тикали часы. Не висело в комнате острое напряжение, и люди в очереди стали перешёптываться, делясь впечатлениями.

Занавеска открылась неожиданно. Наташа вышла из комнаты и подбежала к стоявшему на коленях отцу, обняла его за шею.

– Как мне благодарить тебя за чудо? – спросил мужчина.

– Завтра приедешь к полудню. Сам поймёшь, что делать. Наташе дано ещё тридцать лет. Найди себе добрую женщину и женись, хватит вдовцом ходить. Ты дочь переживёшь и останешься с двумя внучками. Сам не сможешь о них заботиться. И Наташе нужна мать. Вот, возьми, – сказала ведьма и протянула бумажный пакет. – Тут травы. Будешь поить девочку, она быстро окрепнет. А теперь все уходите, приём окончен.

Настя вскочила со своего стула. Как окончен? Неужели она зря столько ждала?

– Ты зайди, – бросила ведьма Насте, скрываясь за занавеской.

Люди покорно стали выходить из дома. Никто не посмел пожаловаться, что проделан долгий путь, и проблемы их требуют решения. Может быть, немедленного.

Мужчина разомкнул объятия дочери, поднялся и нетвёрдой походкой пошёл в прихожую. А Настя, наконец, вошла в комнату за занавеской.

Комната освещалась свечами. Уютно потрескивало пламя в печи. Плотные шторы на окнах надёжно закрывали этот тёплый мирок от осенней темноты.

Посреди комнаты стоял стол под белой скатертью и три стула. Настя села, не дожидаясь приглашения. Ведьма поставила на печь старый чайник с закопчённым дном. Молча выставила из серванта на стол три чашки. Принесла с маленького столика, притулившегося к стене возле печки, фарфоровый заварочный чайник с ярким узором и сахарницу.

Настя молчала, наблюдала, как ведьма наливает чай. В комнате их было двое, но баба Нина сервировала стол на троих. Она положила вничью чашку два кусочка сахара и ломтик лимона. Потом на столе появилась тарелка с хлебом, нарезанное кусочками варёное мясо, солёные огурцы, отварная картошка. Настя наблюдала, как хозяйка тяжело двигается по комнате и старалась не смотреть на лишнюю чашку и пустую тарелку перед ней. Почему-то эта чашка вызывала беспокойство.

В комнате не было ничего, что указывало бы на род деятельности её обитательницы. Никаких трав под потолком, сушёных пауков, не было хрустального шара и старой колоды карт. Обычная комната, в которой много лет живёт одинокая женщина. Настя повидала много таких комнат в своём деревенском детстве. Старый серый кот со свалявшейся шерстью спал на полу возле печки. В нём тоже не было ничего колдовского.

– Ну, говори, – наконец произнесла баба Нина и села за стол напротив Насти.

Настя помешала сахар в своей чашке, потянулась за хлебом и мясом. Она всю дорогу до ведьминского дома вела с бабой Ниной диалог в голове. Рассказывала о своей беде, оправдывала себя, просила помощи. Но когда дошло до разговора, вдруг смутилась и стала говорить какую-то чушь.

– Я учиться приехала. Хочу научиться, как вы людям помогать, – сказала Настя и откусила кусок бутерброда.

– Зачем? – спросила ведьма, приподняв брови.

– Как зачем? – с полным ртом отозвалась Настя. – Вы же знаете, что медицина не всесильна. Если бы не вы, эта девочка, Наташа, она бы умерла. Я тоже хочу делать людям добро и спасать жизни.

Ведьма молчала. Она сложила руки на коленях и, не мигая, смотрела на Настю. Настя положила бутерброд на стол, желудок протестующе заурчал.

– Вы ведь уже немолоды… Кто-то должен прийти вам на смену. Это же ужасно, если такой дар просто пропадёт. Возьмите меня ученицей! Я буду вам хорошей сменой, – проговорила Настя, опустив глаза.

Не так! Не то она говорит! И старуха знает, что Настя врёт.

Ведьма молчала. По ногам снова ледяной волной прошёлся сквозняк. Настя отщипнула от бутерброда кусочек, принялась жевать его медленно и тщательно.

– Он меня убьёт, – тихо сказала Настя, проглотив кусочек хлеба.

– Так тебе и надо, – ответила ведьма.

– Если я не верну ему деньги, он меня убьёт. Мне таких денег за всю жизнь не заработать. Но я могла бы нагадать ему новую сделку. Прибыльную. Такую, чтобы он отстал от меня. Но я ничего не умею. Я вру своим клиенткам, я не гадалка. Если вы меня научите видеть будущее… Или сможете подсказать, что мне делать дальше…– бормотала Настя.

Снова раздалось тиканье часов. Настя опустила голову.

 О чём она думала, когда решила приехать сюда? Как эта глупость вообще пришла ей в голову? Настя не умела долго размышлять над проблемой и выбирать варианты. Она не умела ждать, пока изменятся обстоятельства. Она решала быстро и часто ошибалась, не умея взять под контроль гейзер собственных эмоций. А потом приходило разочарование. Почти всегда.

Настя с сожалением посмотрела на недоеденный бутерброд и начала вставать из-за стола. Надо ехать домой.

– Дар мой хочешь? Надо же, придумала… Дар. Это ты силу мою так называешь? Я за нее столько заплатила, что странно называть это даром. Могу уступить, – сказала баба Нина. Голос её звучал буднично, как будто говорили они о деревенских новостях. – Только вот потянешь ли?

– Почему нет? – удивлённо спросила Настя и снова уселась.