Читаем Джо 3 онлайн бесплатно

Когда в Пазантразе начали пропадать жители, Уоррен Гиммик тут же захотел разобраться в происходящем, но… ему не дали. Пропадающие жители нагло захлопывали двери своих домов прямо перед носом собственного мэра, молчали как убитые, даже не реагируя, когда он робко предлагал угостить их пивом. Что тут сказать? В этом городе не любили и не уважали собственного мэра. За дело, конечно же.

О Панзантразе не говорят, не шепчутся, даже стараются не упоминать всуе. Этот подземный гоблинский город один из самых старых, самых больших и самых грустных, потому что он населен теми из зеленокожих, которые так и не дождались возможности подняться в верхний или в волшебный миры. Они не стали мастерами, не стали слугами, не нашли себя в ином виде… Вот таким было население этого забытого всеми силами города.

Жило поселение даже без дотаций всемогущей Гильдии, а чисто на выращивании некоторых эндемичных, для этой местности, мхов, травок и животин. Изредка наиболее смелые гоблины, углубляющиеся в сети пещер, примыкающих к Пазантразу, находили куски бориумной руды или куски сверкающего малахита, но вот как раз отсюда и проистекала нелюбовь местных жителей к мэру Гиммику — тот, выступая представителем городских властей, очень дешево скупал подобные ценные находки, заработав себе репутацию выжиги и засранца.

А теперь мало того, что зима, так еще и гоблины пропадают! Не просто пропадают, а целыми семьями, молча! Теперь никто не идет в пещеры, ничего не ищут, ничего не приносят.

Так-то Гиммик был отнюдь не плохим зеленокожим, просто он ратовал за то, что в Пазантразе жить как в обычном городе не получится. Здесь каждый должен вносить свою лепту в общий котел, а из него, из этого котла, всем жителям должно доставаться по равной порции благ. В принципе, довольно разумное обоснование, только вот пока выходило так, что блага эти самые к Гиммику стекались, а вот насчет отдачи… господин мэр предпочитал её производить речами, побуждающими жителей собраться всем вместе и помочь тем, кто в этом нуждается больше всего. То есть, технически, осуществить то, что они так и планировали на случай, если мэр снова зажмет деньги. Тем не менее, система кое-как работала… из-за того, что Хрукус Гиммик, отец Уоррена, был владельцем единственного магазина на весь Пазантраз.

— Отец, что делать? — горестно спросил этого всемогущего гоблина второй, уже не-такой-уж-и-всемогущий, — Они отбиваются от рук! Марна только что послала меня в задницу!

— Марна, говоришь? — с сомнением почесал небритую щеку пожилой магнат Пазантраза, — Ну тогда плохи наши дела, сынок. Говори своей Гритте собираться. Мы переезжаем.

— Что⁈ — ужаснется мэр, не верящий собственным ушам, — Отец, ты в своем уме⁈

За что и получит смачный подзатыльник.

— Дураком ты у меня вырос, — посетует владелец магазина, — Слушай сюда, Уоррен… гоблины пропадают, гоблины возвращаются. С пустыми руками? Нет. Я это видел, ты это видел. Все это видят. У них появились деньги и доступ к товарам, господин мэр. Не к моим товарам. А что это значит?

— Я и пытаюсь выяс… АЙ!! — попробует возмутиться мэр, но получит еще одну оплеуху, уже серьезнее.

— Это значит, дурак, — наставительно произнесет потирающий карательную длань отец, — что мы, ты и я, им уже не необходимы, Уоррен. А это значит, что они, то есть жители, могут прийти и задать вопросы, на которые мы не хотим отвечать. Понял⁈ А если понял — бегом домой!

Хрукус Гиммик был куда умнее и опытнее своего сына, но даже он не подозревал, что их небольшое родственное предприятие уже приобрело недоброжелателя с куда более коварным и изощренным разумом, чем тот, которым бы мог похвастать старый гоблин. Более того, этот разум уже воспользовался демагогией, которую ранее разводил Уоррен, выжимая из бедных гоблинов их последние деньги и ценности, поэтому даже те, кто еще не пропадал из города — всё равно уже были в деле.

И в данный момент эти гоблины как раз сидели в засаде по пути к местной башне, ожидая, пока Гиммики поволокут по единственной ведущей к ней дороге свои пожитки и прочие ценности.

Дабы изъять.

И разделить.

Как завещал их мэр. Много раз, сука, завещал!

Над Пазантразом, затерянным в глубинах городом, полном никому не нужных гоблинов, восходила заря новой эпохи.

Имя ей было — Надежда.

— Барон Гогурт Бруствуд был хорошим человеком. Справедливым, добрым, снисходительным, но в меру. Его любили, уважали и…

— Он торчал мне две серебряные монеты.

— Он…

— Два. Серебряка.

— Барон…

— Два. Не один. Два.

— Шайн! — не выдержал я, отворачиваясь от свежей могилы, — Мне и так сложно! Я его почти не знал! И вообще, какого лешего барон занимает бабло у кота⁈ Да и откуда у тебя деньги?

— Где взял — там больше нет! — отрезал Лунный кот, сидящий с уныло повисшими усами, — Как знал, что ему не надо давать…

— Забудь и прости, — посоветовала ему севшая на корточки возле горюющего кредитора Наталис, — Всё равно уже ничего нельзя поделать.

— Его можно раскопать и ограбить! — сварливо возразил ей Шайн.

— Только попробуй, — качнул я головой, — Сам тебя закопаю вместе с ним…

— Ну Джо! Две серебряных!

— Ты сам виноват. Это была инвестиция с фактором риска.

Мы стояли на небольшом замковом кладбище, прощаясь с бароном Гогуртом Бруствудом, который ранее никак не мог определиться, от чего изволит помереть — от старости или от алкогольной зависимости. В итоге он всё-таки дождался компромисса и мирно почил в бозе, по нему отплакало уже всё баронство, ну а затем и мы пришли своей разношерстной компанией, чтобы отдать последние почести неплохому, в принципе, человеку. Дедом Гогурт был веселым, совершенно никого не напрягал, но при этом, когда надо, мог проявить себя в лучшем виде. В общем, грустненько.

— Джо, сколько ты мне заплатишь, чтобы я не разрывал его могилу? — деловито осведомился Шайн, явно закончив прикидывать свои возможности как некроманта.

— Если ты хотя бы подумаешь об этом, то я отращу тебе ослиные уши.

— А я больше не буду звать к себе в гости! — добавила эльфийка.

— А от меня ты больше не увидишь ни капли «когнитуса»! — не осталась в стороне Мойра Эппблум, обнимающая за талию безучастного ко всему Освальда Озза, который надышался не тем, чем надо, и теперь был не совсем здесь. Уже третий день.

— Так, всё, идёмте все в башню! — отрезал я, похлопав себя по плечам, — Морозно сегодня. Наталис, пойдешь?

— Никогда в жизни, человек! — тут же надулась эльфийка, — Да и вообще, мне пчел проверить надо.

— Они спят, зима на дворе, — я сделал слабую попытку проявить гостеприимство.

— У кого из нас пасека, у тебя или у меня? — фыркнула остроухая лесная жительница, начиная загребать ногами в направлении собственного дома.

Вот так и делай добро этим эльфам. Приютили, обогрели, помогли отстроиться, пасеку к ней в лес из Липавок перенесли, даже забор соорудили, но нет, фыркает и сторонится. А мне консультация нужна по некоторым завалявшимся на складе травкам, потому что без этой консультации волшебство заканчивается тем, что некоторые другие волшебники дышат чем не надо, а затем впадают в прострацию. Причем выпадут ли они из неё, судя по злобным взглядам Мойры на меня, вопрос очень чувствительный!

Моя башня за последние несколько месяцев разительно изменилась или, надо сказать, оживилась, превратившись в цех по производству различных жидкостей, полезного и приятного толка. Пока, в основном, мы занимались производством зелий и простеньких элексиров для Мойры, которые она продавала в Дестаде, но бизнесом назвать это было сложно, скорее обучающим периодом, предоставлявшим мне услуги Мастера. Пытаясь автоматизировать это производство, мы подготавливали почву для чего-то большего.

Чего-то прекрасного.

Заведя Озза в свою лабораторию, я остановил Мойру, собиравшуюся посадить своего мужика на стул, и направил эту супружескую спарку к небольшой койке, организованной мной для длительного ожидания определенных составов. Уложив на неё Освальда, я шмыгнул носом, достал из кармана манадрим, а затем, шлепнув металлическую пластинку на грудь не придающего значение реальности волшебника… активировал её.

— Что это? — подозрительно спросила блондинка, явно переживая за своего кавалера, с которым у них наладилась довольно плотная и нежная дружба.

— Это — новое слово на рынке развлечений! — гордо заявил я, — Оно должно его встряхнуть.

— Ты не ответил на мой вопрос… — еще подозрительнее прищурилась девушка.

— Потому что коммерческая тайна! — отрезал я, отворачиваясь, — Сам всё расскажет… если очнется.

У вашего покорного слуги было несколько не очень длинных, но очень… очень-очень насыщенных жизней, за которые он видел то, что никому даже не снилось и не стучалось в окно. Некоторые из таких моментов, несмотря на то что я очень не хотел их вспоминать, могли принести хорошую прибыль, так что пришлось. А что, представляете, сколько стоит оснастить целый этаж пусть и грубым, но алхимическим оборудованием, чтобы там смогли трудиться десятки гоблинов? И нет, мы не покупали готовое, а делали сами!

Ну… многое. Змеевики покупали, да, куда без них. И вот, только все наладилось, как старина Гогурт решил отбросить ласты. Ну надо же…

— А что он тебе, Джо? — поинтересовалась никуда не собирающаяся уходить блондинка, — Ты же не собирался тут ничего продавать.

— А вот сырье мы закупаем по всему баронству… — вздохнул я, — … именно с благословения Гогурта. Любой, кто придёт на его место, может прикрыть лавочку.

— Зачем бы это ему? — тут же поинтересовалась Мастер, не чуждая златолюбию.

— Затем, дорогая моя подруга детства, что даже полному дебилу ясно — волшебник закупает фрукты, зерно, хмель и солод, чтобы превратить их в нечто гораздо более ценное, — начал пояснять я, — А раз торгует он этим не здесь, значит платит налоги Гильдии Магов. Налоги высокие, это знают даже обычные люди. Теперь следи за руками: большие объёмы, большие налоги, что третье? Правильно. Большие деньги. Люди не любят, когда большие деньги идут мимо.

— Но денег-то нет, пока, — совершенно справедливо заметила волшебница, — Всё, что ты делаешь, это заливаешь готовое пойло в бочки и отправляешь в подвал!

— Это знаешь ты, но не будет знать следующий барон Бруствуд… — вздохнул я, — Кстати, смотри, к тебе Игорь крадётся.

Кракеновая метла, бесшумно вползшая в лабораторию, медленно залезла на колени к ожидающей Мойре, а затем принялась щуриться единственным глазом, пока молодая волшебница начесывала это странное магическое создание, тут же принявшееся мурчать. Да уж, если бы не дурная привычка моего домашнего посоха непременно подкрадываться к своим «жертвам», то у меня бы был идеальный кот, пусть и странно выглядящий.

— С другой стороны, если как следует подумать… — рассудительно протянул я, бросая взгляд на лежащего Озза, — … то он три дня не бухал, причем выглядит нормально. А это, госпожа Эпплблум, весьма ценное наблюдение.

— Мне не нужно наблюдение, мне нужен Освальд! — тут же надулась блондинка.

— Всем нужен Освальд! — отрезал я, — У нас эксперименты стоят! А зима скоро кончится. Лучше скатайся пока в Мифкрест, нам кое-что нужно…

Увы и ах, главный город всех волшебников оказался для меня закрыт на неопределенный срок. Содружество фей, проживающих там, объявило мне священную войну до последнего Джо, и всего-то за пару маленьких шалостей. Как оказалось, феи не только не любят обнажаться в публичных местах, но еще сильнее не любят, когда им показывают голых намыленных гоблинов. В том случае, если эффект локальный, то худо-бедно можно было отмазаться (тем более, что гоблин был у себя дома), но после того, как я всему городу показал иллюзию этого гоблина… гм.

Причем, сам этот тип зла не держал, потому что благодаря моим манипуляциям он смог достучаться до сердца девушки, о которой давным-давно вздыхал, так что теперь крутил любовь и чувствовал себя прекрасно. А вот мне в Мифкресте являться не стоило…

— Я дождусь, пока манадрим закончит работу! — поломала Мойра мне хитрые планы.

Черт побери, ну почему все такие волнительные вокруг? У кота финансовый кризис, блондинка увивается возле обомлевшего выпивохи, эльфийка злая сама по себе, а еще потому, что у нее нет денег скататься к любимому дяде, главная гоблинша беременна и делает мозги своему мужу со страшной силой…

Меня буквально бросили одного!

— Игорь! — строго обратился я к мурлыкающей метле, — Я пошёл на рабочий этаж, а ты следи за Оззом! Как только он откроет глаза — хватай его! Понял?

Метла с энтузиазмом кивнула кончиком, а у Эпплблум аж волосы начали подниматься.

— Хватать? Зачем хватать⁈ — взвилась девушка, — Джо! Стой! Ну-ка объяснись!!

— Да всё нормально! — успокоил я её, быстро сматываясь, — Я так, на всякий случай…

— Джооо…!!!

Рабочий этаж. Мне до сих пор удивительно было наблюдать, как целый этаж моей раздутой изнутри башни оказался занятым производством. Здесь кипел вовсе не труд, как можно было бы попробовать догадаться, но нечто, что нам завещал еще дедушка Ленин — учеба! В огромном помещении, где на стенах то и дело встречались плакатики с таинственной надписью «Мы знаем!», стояли не только огромные самогонные аппараты, но также и столы со стульями, за которыми сидели гоблины и гоблинши. Еще, в отгороженных закутках, там, где Царство Машины не было совсем уж назойливым, я позволил отгородить участки у стены, создав спальные места.

Здесь жители Пазантраза, забытой всеми дыры, не просто трудились, но еще и обучались, дабы познать самогоноварение во всей полноте этого процесса. Разумеется, мне не нужен был целый город гоблинов для моего алкогольного проекта, но кто сказал, что им нужно ограничиваться? Ведь, в конечном итоге это будет «целый город волшебных и по гроб жизни обязанных тебе гоблинов»!

Так что мы учили, мы наставляли, мы вместе ставили эти огромные металлические баки, усеянные заклепками, мы вымеряли температурный режим, учились и дегустировали. Плевались, блевали, ругались, а затем принимались заново. Здесь мы строили светлое будущее на сахаре, браге и грамотном температурном режиме!

Здесь, еще несколько дней назад, кипел труд, но с тех пор, как у нас сломался главный самогонщик, труд не кипел. Народ, правда, не унывал, а учился под руководством Санса и Мойры, весьма вдохновленной перспективой поиметь двух волшебных слуг (а может и больше), имеющих навыки в алхимии. Если кто-то думает, что между самогоноварением и алхимией существенная разница… то зря он так думает. Нет, общие картины совершенно различны, но, когда речь заходит о производстве некоторых жизненно важных компонентов алхимической индустрии — всё одинаково.

Не успел я обвести начальственным взором текущее положение дел, как сверху, оттуда, откуда пришёл, раздался протяжный мужской вопль, полный первобытного ужаса. Ему вторил короткий и испуганный женский визг, достаточно громкий, чтобы вся работа и учеба на этом этаже встали, а десятки гоблинских взглядов вопросительно на меня уставились. Оставалось лишь приподнять руки, разведя их пошире, да объявить:

— Оно живое!