Читаем Дзэн в любви и работе онлайн бесплатно

Американский стиль дзэн, предлагаемый американским дзэн-мастером.

«Дзэн в любви и работе» предлагает теплый, увлекательный, исключительно американский подход к использованию дзэн для решения проблем, возникающих в обыденной жизни, – проблем любви, работы, проблем, порождаемых нашими страхами, амбициями, страданиями. Бек учит жить полноценно каждое мгновение.

Шарлотта Йоко Бек преподает в Дзэн-центре Сан-Диего. Стив Смит преподает философию в Клермонтском колледже Мак-Кенна, Клермонт, Калифорния.

Счастливая жизнь – это успехи в любви и в работе, утверждал Зигмунд Фрейд. В то же время, важнейшие правила дзэн возникли из монашеской традиции, которая одинаково чужда и романтической или сексуальной любви, и уютной семейной жизни, и служебной карьере. Небольшое количество западных студентов, изучающих дзэн, живет в отдельных монастырских общинах с традиционным внутренним порядком. Они обычно заняты тем же, что и все люди: завязывают или прекращают отношения, меняют белье, договариваются о ссуде под залог, стараются найти более выгодную работу. И все же центры дзэн, принимающие таких студентов, сохраняют, как правило, некую ауру эзотерической отстраненности и самобытности. Черные одежды, бритые головы и традиционные монашеские ритуалы усиливают восприятие дзэн как экзотической альтернативы – именно альтернативы, а не улучшения или обогащения обычной жизни. Из-за того, что опыт и представления классического дзэн складываются в монастырской атмосфере, складывается и классический тип учителя, который не всегда находит общий язык с современными западными студентами в том, что касается их обычной жизни. Такой учитель может, сам того не желая, спровоцировать уклонение своих учеников от насущных вопросов, бегство от реальной жизни под предлогом поиска особых, полноценных переживаний. Если учению дзэн предстоит войти в западную культуру, то западная идиома «Коли дрова, носи воду» грозит постепенно превратиться в другую: «Делай любовь и рули вперед».

Но до тех пор, пока люди будут пытаться разбудить себя к настоящей жизни, к непосредственному переживанию текущего момента, – будет возникать и дух дзэн. В тихой улочке на окраине Сан-Диего, в маленьком невзрачном домике расцветает невидимый миру цветок. Исследование обычных человеческих отношений, распутывание дилемм карьеры и амбиций – применение дзэн в любви и в работе – вот сущность того «поразительно чистого и живого дзэн», которому обучает Шарлотта Йоко Бек.

Йоко Бек является создателем американского дзэн. Она родилась в Нью-Джерси, получила образование в бесплатной средней школе и Оберлинской консерватории, вышла замуж и посвятила себя семье. После развода с мужем сама содержала себя и четверых детей, работая учителем, секретаршей, администратором в большом университетском подразделении. Ей было далеко за сорок, когда она занялась практикой дзэн у Маэцуми-роши (позже сенсей) в Лос-Анжелесе, а затем у Ясутани-роши и Соэн-роши. Несколько лет она регулярно ездила из Сан-Диего в центр дзэн в Лос-Анжелесе. Природная сообразительность и неизменное старание обеспечили ей надежный успех; другие студенты высоко ценили зрелость и ясность ее ума, ее умение сочувствовать, и она постепенно сама включилась в учительскую работу. В конечном итоге она получила титул третьей Наследницы Дхармы Маэцуми-роши и в 1983 году перебралась в Центр дзэн в Сан-Диего, где и сейчас живет и работает.

Хорошо организованная жизнь американской женщины уберегла Йоко от патриархальных ограничений традиционного дзэн. Свободная от чувства собственной важности, без претензий, она преподает дзэн в той форме, которая демонстрирует древнее чаньское правило у ши – «ничего особенного». Открыв свою практику в Сан-Диего, она перестала брить голову и очень редко пользуется ритуальной одеждой и титулами. Вместе с учениками она продолжает развивать новую, американскую форму дзэн – традиционно строгую, но адаптированную к темпераменту и укладу жизни западного человека.

Беседы Йоко о дхарме являются образцом шокирующей простоты и беспощадного здравого смысла. Бе личная жизнь – это борьба и развитие, это многие годы постоянной работы с учениками, деятельное и сердечное участие в их поисках, ошибках и травмах и, как следствие, необыкновенная психологическая интуиция и профессиональное умение сразу найти нужные слова и яркие образы. Ее учение глубоко прагматично и сосредоточено не столько на медитативном постижении особых душевных состояний, сколько на развитии проницательности человека применительно к многомерной реальной жизни. Йоко уверена, что яркие духовные открытия, если они навязаны, искусственно организованы, не приносят в жизнь ни порядка, ни сострадания, а могут и навредить; она скептически относится к «силовым» методам спасения, к грубой ломке внутреннего сопротивления человека. Она предпочитает неспешное, но более надежное и здоровое развитие всей личности, в ходе которого психологические барьеры не обходятся стороной, а спокойно изучаются. Один из ее учеников, Элиху Дженмайо Смит, так передает ее мысли:

«Существует иная практика, которую я называю работа со всем., то есть с эмоциями, мыслями, восприятиями и ощущениями. Вместо вытеснения их из сознания и создания железной ограды, вместо их сквозного бурения мощным орудием нашей концентрации – мы открываемся им. Мы расширяем наше сознание всего, что происходит, шаг за шагом, от мысли к мысли, от появления к исчезновению, мы следим за сопутствующими эмоциями, и так все время. Вместо узкой фокусировки – предельно широкое осознание.

Задача состоит в том, чтобы стать более внимательным к происходящему внутри и снаружи. Мы следим и ощущаем то, что есть, и позволяем ему быть дальше, не пытаясь ни удержать его, ни осмыслить, ни оттолкнуть. Чем яснее мы видим характер наших ощущений, эмоций и мыслей, тем сильнее становится наша способность смотреть сквозь них без искажений».

Исходя из аксиомы равенства, Йоко видит себя не учителем, а проводником и отказывается от какого бы то ни было пьедестала. Наоборот, она рассказывает о собственных жизненных затруднениях, создавая тем самым человеческий микроклимат и вдохновляя учеников на поиски собственного выхода.

В этой книге собраны отредактированные магнитофонные записи неформальных бесед во время интенсивных уединенных медитаций, а также в ходе регулярных субботних программ. В этих беседах Йоко часто употребляет специальные термины: дзадзэн означает традиционную дзэн-медитацию и переводится как «сидеть», «сидение»; сангха – буддистское название общины или собрания людей, которые практикуют совместно; дхарма может быть переведена приблизительно как «истина», «познание», «правильный способ жизни». Уединения, именуемые сесин (от японского «подключиться к сознанию»), длятся от двух до семи дней и проводятся в молчании, исключая существенно необходимые контакты между учителем и учеником. Эти уединения начинаются рано утром каждый день и включают восемь часов сидения и практические занятия по медитации, то есть представляют собой весьма трудные личные испытания для учеников и, в то же время, мощное потенциальное средство пробужденя.

Йоко без особого уважения относится к романтической духовности, к идеализированным «просветлению и благодати» с их бегством от реальной жизни и страданий. Она очень любит повторять строку из Шойо року. «На иссохшем дереве распускается цветок». Через переживание каждого мгновения таким, как оно есть, человеческое эго постепенно угасает, уступая место открытию чуда повседневной жизни. Йоко преодолевает этот путь вместе с нами, и ее слова, необычные своей обычностью, помогают найти дорогу. Это изысканная мудрость в простых одеждах.

Мою собаку не беспокоит смысл жизни. Она может заволноваться, не получив своего завтрака. Но она не станет рыскать вокруг, беспокоясь о том, реализовала она свои способности или нет, достигла ли она освобождения или просветления. Пока она получает какое-то количество пищи и немножко любви, ее жизнь прекрасна. Но мы, люди, не похожи на собак. Наш ум эгоцентричен и создает массу трудностей. Если мы не поймем, насколько ошибочен наш образ мыслей, наше самосознание, которое порой приносит нам величайшее блаженство, может стать ловушкой.

Все мы в некоторой степени считаем жизнь трудной, запутанной и жестокой. Даже когда все идет хорошо – что иногда случается – мы беспокоимся, что вряд ли так будет продолжаться дальше. В зависимости от того, каким было наше прошлое, мы приходим к зрелости с очень запутанным представлением об этой жизни. Если бы я вам сказала, что ваша жизнь прекрасна, целостна и совершенна именно такая, какая она есть сейчас, вы решили бы, что я сошла с ума. И в то же время в каждом из нас есть что-то такое, что точно знает, что мы безграничны, беспредельны. Представление о жизни как о сложной головоломке, приносящей массу страданий, борется в нас с глубокой убежденностью в том, что природа жизни безгранична, беспредельна. Давайте попробуем поискать решение этой головоломки.

Первый подход состоит в поисках решения вовне, а не внутри себя. Для начала это можно сделать на самом обычном уровне. На свете существует много людей, которые считают, что если у них появится машина больших размеров, более красивый дом, или они лучше проведут отпуск, будут иметь босса, который их лучше понимает, или более интересного партнера, их жизнь сразу наладится. Все мы проходим через это. Но постепенно все «если бы» исчерпываются. «Если бы я имел то или это, моя жизнь сразу бы наладилась». Никто из нас еще не избавился окончательно от этих «если бы». Прежде всего нужно избавиться от них на самых грубых уровнях. Потом мы сможем перенести свои усилия на более тонкие уровни. И наконец, начиная смотреть на вещи извне, надеясь, что это позволит нам достичь совершенства, мы обращаемся к духовным дисциплинам. К сожалению, в эти новые поиски мы стремимся внести прежнюю ориентацию. Большинство людей, которые приходят в Центр Дзэн, не считают, что они получат кадиллак. Но они уверены, что достигнут просветления. Теперь они приобретают новую игрушку, новое «если». «Если я смогу до конца понять, что такое реализация, я стану счастливым». «Если я хотя бы ненадолго испытаю просветление, я стану счастливым». Приступая к практикам типа Дзэн, мы приносим с собой обычные свои представления, которыми пользовались и раньше: достичь просветления – и мы получим все те игрушки, которые до сих пор ускользали.

Наша жизнь – это жизнь маленького субъекта, который смотрит изнутри себя на какой-то объект. Но если вы имеете дело с чем-то ограниченным, например с телом или умом, и ищете нечто вне их, то это нечто становится объектом, который также должен быть ограниченным. И вы получаете нечто ограниченное, ищущее нечто ограниченное, и в результате приходите к еще большему недомыслию, что и делает вас несчастным.

Все мы потратили много лет на то, чтобы построить обусловленное отношение к жизни. Существует «я» и существует «вещь» вне меня, которая может либо повредить, либо доставить мне удовольствие. Всю свою жизнь мы пытаемся избежать того, что причиняет вред или неприятности. Мы обращаем внимание на объекты, людей или ситуации, которые, по нашему мнению, могут причинить боль или доставить удовольствие, стремясь избежать первых и добиваясь вторых. Так поступают все без исключения. Мы отделяемся от жизни, рассматриваем ее, анализируем, судим, ищем ответа на вопросы: «Что сделать, чтобы этого избежать? Может ли это доставить мне удовольствие, или я должен от этого бежать?» Мы заняты этим с утра до вечера. Под внешней любезностью и благополучием скрывается страшное беспокойство. Стоит глубже заглянуть в любого, и вы увидите страх, боль и беспокойство, готовые выйти из-под контроля. Все мы умеем так или иначе скрывать это состояние. Мы слишком много едим, слишком много пьем, слишком много работаем. Мы слишком много смотрим телевизор. Мы постоянно делаем что-нибудь, чтобы скрыть свое экзистенциальное беспокойство. Некоторые люди живут так до самой смерти. С годами становится все хуже и хуже. То, что может выглядеть не таким уж плохим, когда вам двадцать пять, в пятьдесят становится просто страшным. Всем известны люди, которых с тем же успехом можно было бы считать мертвыми: они настолько находятся в плену своих узких суждений, что все вокруг им причиняет такую боль, как будто это происходит с ними самими. Пропадает гибкость и радость жизни. Такая мрачная перспектива ждет всех нас, если мы не опомнимся и не осознаем тот факт, что с жизнью надо что-то делать, что мы нуждаемся в специальных занятиях. Мы должны увидеть сквозь окружающий нас мираж, что существует «я», отдельное от «эго». Наши занятия рассчитаны на то, чтобы сократить расстояние между ними. Только в том случае, если вы станете единым целым с объектом, вы сможете сказать, что живете.