Читаем Двойники онлайн бесплатно

Свет. Ослепляющий, уничтожающий свет вспыхивает перед моими глазами, а дальше только ничто.

Я прихожу в себя медленно. Голоса бубнят на заднем плане, словно раздражающие укусы в мою нервную систему. Я с трудом пытаюсь открыть глаза.

– Кажется, он просыпается. – слышу вдалеке обеспокоенный голос.

Открыв наконец глаза, я вижу больничную палату. Она совсем маленькая и неуютная, хотя, наверное, больницы и должны быть такими. Я перевожу глаза на женщину, сидящую рядом со мной. У нее яркие рыжие волосы и очень бледная кожа. Под глазами темные круги, она явно не высыпалась. Женщина резко вдыхает, видя мой взгляд, и шепчет:

– Эрик?

Пытаюсь сосредоточиться и вспомнить, мое ли это имя. Понимаю, что да.

– Ты узнаешь меня, Эрик? – спрашивает женщина.

Я напрягаю память изо всех сил, голова раскалывается, но мне все же удается извлечь из глубин памяти имя: Регина.

– Ре…Регина? – хрипло говорю я.

Мой голос похож на скрежет колес поезда, во рту пересохло.

В палату бодрым шагом заходит мужчина. По его халату я определяю, что это врач, а по его глазам можно сказать, что он чертовски любит свою работу. Он весь сияет, и мне, чувствующему себя паршиво, хочется дать ему по лицу.

– Мистер Харрис? – расплывается он в улыбке. – Как вы себя чувствуете?

– Как будто меня переехал грузовик. – с трудом проговариваю я.

– Ну, это недалеко от правды! Вы помните, что с вами случилось?

Я погружаюсь в разбитую тыкву, именуемую моей головой, но ничего не вытаскиваю на свет.

– Нет, ничего не помню.

Женщина рядом со мной, Регина, вскидывает на доктора глаза.

– Это ничего, последствия травмы головы. – успокаивает ее бодрый врач.

Затем он обращается ко мне:

– Мистер Харрис, вы попали в аварию. Машина вылетела на встречную полосу и столкнулась с вами. Ваша машина перевернулась, но вы отделались сотрясением мозга и сломанными ребрами.

– Да, отделался, лучше не скажешь. – проскрипел я.

– Зато вы живы. – внимательно посмотрел на меня врач.

В больнице меня держат еще неделю, пока, наконец, не настает день свободы, меня выписывают. Голова у меня трещит, словно по ней бьют молотом, таблетки только слегка улучшают состояние. Ребра ноют, боль мешает дышать. Однако, как только я выхожу из больницы, мне сразу становится лучше. Стены палаты смыкались вокруг меня, я будто задыхался, а теперь, по крайней мере, я буду выть от боли дома.

Моя жена Регина забирает меня на машине. За неделю в больнице я вспомнил ее, нашу небольшую квартирку в центре, мою не слишком насыщенную жизнь.

Сажусь на пассажирское сидение и бросаю взгляд на Регину. Она улыбается мне в ответ, но что-то в ее улыбке меня смущает. Какое-то внезапное, как рябь на воде, сомнение мелькает в моем сознании. Я списываю его на побочный эффект от десятка обезболивающих, которые я принимаю.

Мы заходим в нашу квартиру, тут все как раньше. Повсюду книги: они стоят на полках, лежат на столе у окна. Мы с Региной оба заядлые книгочеи, которые предпочитают старый добрый запах настоящей книги бездушной электронной. Поэтому, естественно, вся наша квартира завалена ими. Я радуюсь книгам, как старым друзьям.

– Я приготовила пирог с утра. – пугает меня голос Регины.

Я погрузился в мысли, и она застала меня врасплох.

– Сейчас разогрею. – продолжает она.

Мы садимся за маленький потрепанный столик на кухне, я незаметно глажу пальцем скол на ножке. Это непроизвольное движение вошло у меня в привычку и сейчас дарит мне ощущение спокойствия.

Я с наслаждением втягиваю запах пирога с мясом и сыром, моего любимого, прежде чем осторожно отломить кусок. Но, начиная жевать, я сразу понимаю: что-то не так. Поддев вилкой корочку, я вижу, что Регина добавила в пирог кинзу, на которую у меня аллергия.

– Что случилось? – удивленно спрашивает жена.

Я чувствую, как начинает опухать мое горло.

– Регина, ты положила кинзу? – закашлялся я. – У меня же аллергия!

На секунду на ее лице мелькает недоумение, а затем осознание, которое кажется мне слегка наигранным.

– Прости, Эрик! Я сто лет не готовила этот пирог и забыла.

Резко встав, я рыщу в аптечке в поисках антигистаминного. Как только таблетка проскальзывает по моему горлу, мне сразу становится легче дышать. Как Регина могла положить мой единственный аллерген в пирог, который она готовит пару раз в месяц?

Ночью меня мучает бессонница. Может, это последствие принятия лекарств, а, может, виновата раздражающая мысль, которая не покидает меня, точит мой разум. Моя жена бы никогда так не поступила.

Из-за травм я нахожусь на больничном еще три недели. Я слоняюсь по квартире не зная, куда себя деть. Беру в руки книгу и отбрасываю, включаю телевизор – там одни тупые телешоу. Даже мои родители и сестра, навещающие меня по очереди, не могут отвлечь мой разум от постоянной тревоги.

Как бы я ни гнал от себя эти беспокойные и даже больные мысли, я снова и снова возвращаюсь к ним.

Пристально наблюдаю за Региной. Все в ней: голос, походка, запах – осталось прежним, но что-то не дает мне покоя. Поворот ее головы, когда я зову ее, случайно брошенная фраза – и убежденность охватывает меня. Регина – не моя жена.

Она уже начинает замечать, что со мной не все в порядке. Все чаще жена спрашивает меня, почему я так странно смотрю на нее. Я отмахиваюсь, но мою холодность к ней не так то просто объяснить. Мое раздражение ею, собой растет с каждым днем, пока, наконец, не выливается в сцену, за которую мне стыдно.

Мы ужинали и вроде все было как обычно. Регина пила вино, и я бы тоже не отказался, но все еще принимал лекарства. Рагу из баранины получилось отменное. Все способствовало спокойному, теплому вечеру, но между нами сквозила отчужденность. Молчание теперь было нашим лучшим другом.

– Что происходит? – наконец не выдержала Регина. – После того, как ты попал в аварию, ты странно себя ведешь со мной. Я что-то сделала не так?

Понимая, как смехотворно прозвучат мои обвинения, я ответил:

– Все в порядке, просто обезболивающие делают меня сонным, вот и все.

Лицо Регины изменилось всего на секунду, но я заметил выражение, которое никогда раньше не появлялось на ее лице – отвращение.

– Ты лжешь. – процедила она. – Почему-то ты меня возненавидел, но я не понимаю, чем заслужила это!

Последние две недели были тяжелыми для меня. Постоянное сомнение в Регине и в своем разуме сделало меня настоящим агрессивным параноиком.

– Ты не она. – тихо проговорил я.

– Что? – побледнела Регина.

– Ты не моя жена. Ты выглядишь как она, говоришь как она, но ты не Регина.

– Что за чушь! – возмутилась она. – А кто же я тогда?

– Вот ты мне и скажи.

Я поднялся из-за стола, и Регина в страхе попятилась от меня. Видимо что-то в моем взгляде напугало ее так сильно, что она выставила руку перед собой.

– Не подходи ко мне, Эрик, ты не в себе!

Однако я медленно двинулся к жене. Меня трясло от чувства, которое я сам не до конца мог объяснить. Злость? Недоверие? Страх?

Прижав Регину к входной двери и заключив ее в клетку своих рук, я процедил:

– Кто ты такая?

Резко оттолкнув меня и схватив пальто, Регина выбежала за дверь.

Я вдруг очнулся. Что же я наделал? Набросился на жену из-за своего смутного подозрения, которое я даже сформулировать не мог! Что же со мной творилось?

Через полчаса раздался стук в дверь. За ней меня ждали два санитара и Регина, нервно ломающая пальцы.

– Пожалуйста, Эрик, не сопротивляйся. – прошептала жена. – Тебе нужна помощь.

К тому моменту я так погряз в чувстве вины за безобразную сцену, устроенную мной ранее, что без протеста разрешил сопроводить себя в машину.

Психиатрическая больница «Хэлси Майнд» открыла для меня свои двери. Я не сопротивлялся не только из-за стыда перед Региной, но и потому, что хотел получить ответы на свои вопросы. Так как я вел себя смирно, санитары не стали вкалывать мне успокоительное.

Утром меня ждала встреча с главным врачом больницы. В кабинет, куда меня привели санитары, вошел полный мужчина лет шестидесяти с усталым взглядом в очках с тонкой оправой.

– Меня зовут доктор Джеймс Перри. – говорит он. – Эрик, как вы думаете, почему вы попали сюда?

В моей голове, словно пчелы, жужжат вопросы. Я помалкиваю, не зная с чего начать. Затем, решив, что я и так уже в психиатрической больнице и терять мне нечего, я выпаливаю:

– Мне кажется, что мою жену заменил кто-то другой.

И, словно прорывает плотину в моем разуме, я выкладываю врачу все: о странном поведении Регины, о тревожном ожидании чего-то плохого, о своей паранойе и агрессии.

– Почему вам кажется, что Регину подменили? – спрашивает доктор Перри.

– Она выглядит и говорит как моя жена, но что-то неуловимое не дает мне покоя. Все аргументы, что я вам привожу, кажутся бредом!

– Что ж, понятно…– внимательно смотрит на меня доктор. – Я начинаю понимать,что с вами, однако, я хотел бы провести ряд анализов, если вы не против.

Я осознаю, что, при всей вежливости доктора, выбора нет. У меня берут кровь на анализ, проводят электроэнцефалографию. Также меня заставляют пройти уйму психологических тестов. К концу дня мой мозг гудит от напряжения.

На следующий день я вновь сижу в кабинете у доктора Перри и он, наконец, вносит ясность в мои раздробленные мысли.

– То, что вы сейчас испытываете, это достаточно редкий феномен. Он называется «синдром Капгра». Одной из причин появления этого синдрома, является травма головы, как в вашем случае. Синдром Капгра характеризуется восприятием близкого человека, в вашем случае жены, как другого человека, похожего, но при этом совершенно иного, чуждого, присвоившего облик близкого человека. Вы убеждены в том, что ваш близкий не является таковым, а подменен лицом, которое в точности является его копией или двойником.

– Получается, что это мой разум играет со мной, и Регина на самом деле Регина?

– Именно так. – подтверждает доктор Перри.

– Почему только она? Почему остальные кажутся мне нормальными?

– Это интересный вопрос. Вы сказали, что виделись с родителями и сестрой, но они не показались вам «другими», значит, ваш синдром распространяется только на Регину. Однако я не могу утверждать, что так все и останется. Вполне возможно, вам покажется, что двойником подменили кого-то еще из ваших близких.

– Как это вылечить? – с трудом говорю я.

– Я могу назначить вам нейролептики, но я считаю, что пока рано прибегать к медикаментозному лечению.

– Что же мне делать?

– В первую очередь не зацикливаться на этом. Отвлеките свое внимание на другие занятия и события. Вы скоро выходите на работу?

– Да, на следующей неделе.

– Отлично! Так вы почувствуете себя намного лучше. Когда вы выйдете из своих четырех стен, то сможете более спокойно отнестись к данной ситуации.

«Спокойно отнестись?» – проносится в моих мыслях. «Я, черт возьми, не узнаю собственную жену!».

– Это пройдет? – как можно сдержаннее спрашиваю я, хотя внутри все клокочет от ярости.

– Травма головы – опасная штука. Я не могу сказать, пройдет ли это вообще, поэтому вам придется научиться жить с этим.

Меня выпускают из больницы на следующий день, и я чувствую себя еще более разбитым, чем когда меня вели санитары.

Несколько дней после этого мы с Региной ходим вокруг друг друга на цыпочках. Наматывая круги, каждый из нас пытается смириться с новым положением вещей. Регина привыкает ко мне новому: недоверчивому, пристально вглядывающемуся в ее глаза. Я стараюсь не слушать свой разум, говорящий, что все неправильно, все ложь.

Наконец приходит день выхода на работу. Я жду не дождусь, когда смогу сбежать из этих душных стен еще недавно любимой квартиры.

Впервые за три недели я чувствую прилив сил, когда бодро шагаю пешком до архитектурной фирмы, в которой я работаю. В очередной раз благодарю судьбу, что она находится в паре кварталов от моего дома, что дает мне возможность немного прогуляться.

Несмотря на слабую тупую боль в ребрах, последний привет от аварии, я жадно вдыхаю теплый сентябрьский воздух. Чувствую, что губы сами собой растягиваются в улыбке. Может, еще все образуется?

Впереди я вижу высокий стеклянный небоскреб, от граней которого отражается осеннее солнце. При взгляде на него сердце немного сжимается, сегодня здание нашей архитектурной фирмы особенно прекрасно.

Едва я поднимаюсь на тринадцатый этаж, где располагается мой офис, как ко мне с распростертыми объятиями подходит Джон, мой лучший друг и коллега.

– Эрик, дружище, ну как ты? – громогласно спрашивает он на весь офис.

Он всегда такой, веселый и громкий. Сколько раз, находясь на работе или сидя с ним в пабе, я просил его быть потише, но все без толку. Стиснув меня в медвежьих объятиях, он привлекает к нам еще большее внимание.

Аккуратно отстранившись, я замечаю, что его, обычно светлую, кожу сейчас покрывает ровный коричневый загар.

– Жаль, что я был в Италии, когда ты попал в больницу. – заметив мой взгляд, быстро произносит Джон. – Не смог тебя навестить.

Затем он понижает голос, что для него, как я сказал, абсолютно несвойственно:

– Может поговорим в моем кабинете?

Мы заходим в его кабинет, и Джон, немного помявшись, осторожно говорит:

– Мне звонила Регина и рассказала о…твоей проблеме.

– Ты о синдроме Капгра? – вздыхаю я.

– Не помню точно, но это правда, что тебе кажется, что Регину подменил двойник?

С его слов это кажется полным бредом, и я обреченно киваю.

– Вот это да, приятель… – протягивает Джон.

Он не успевает добавить что-то еще, потому что в кабинет стучится Ева, секретарь Джона.

– Джон, на второй линии звонок от мистера Коллинза. – приятным низким голосом произносит она.

Секретарь друга просто красотка, что тут скажешь. Волосы цвета черного дерева всегда уложены в затейливую прическу, ни один волосок не выбивается. Зеленые глаза скрываются за очками в роговой оправе, которые делают их еще ярче. Черное узкое платье обтягивает ее как перчатка. Я спрашивал Джона, не крутит ли он с ней роман, но тот всегда отмахивался, мол «слишком это сложно, встречаться с коллегой».

Ева замечает меня и приветливо произносит:

– Привет Эрик, рада, что ты поправился!

Я не могу отвести от нее взгляд. Но не из-за кокетливой улыбки, а из-за странного выражения болезненного возбуждения, мелькнувшего на секунду в ее глазах и резко испугавшего меня.

Она работает у Джона уже два года, но я никогда не замечал у нее такого взгляда. С ужасом осознаю, что это не Ева, а затем, что мой синдром, похоже, прогрессирует.

Не дождавшись от меня ответа, Ева странно смотрит на меня и выходит за дверь.

Покрываясь холодным потом, я прочищаю горло и осторожно спрашиваю у Джона:

– Тебе не показалось, что Ева…как-то странно посмотрела на меня?

– Странно посмотрела? – Джон бросает на меня внимательный взгляд. – Эрик, ты точно сможешь выйти на работу?

Быстро осознав, что выгляжу как безумец, я натягиваю лучшую свою улыбку.

– Конечно, друг, мне просто показалось, не бери в голову.

Я выхожу из кабинета Джона, провожаемый его настороженным взглядом.