Читаем Девушка на остановке онлайн бесплатно

– Александр, может, нам поехать в отпуск на море?

Элиза, моя жена, лежала на диване и лениво листала страницы журнала. Было воскресенье, за окном стоял октябрь. День был хмурым, неприветливым, накрапывал мелкий дождик. Казалось, что этот день накинется на любого, кто выйдет сегодня из своего жилища. Именно поэтому мы решили остаться дома и со спокойной совестью предаваться праздности.

Мы молчали уже минут двадцать. Я давно отложил книгу, которую читал, и погрузился в свои мысли. Именно оттуда меня и вытянул так неожиданно прозвучавший вопрос Элизы. В тишине нашей гостиной, нарушаемой лишь шуршащим дождем, он выстрелил, как петарда.

– Что? – резко очнулся я от мечтаний.

– Я говорю, что нам нужно отправиться на море в наш следующий совместный отпуск. Как тебе идея?

Я взглянул на жену. Я видел ее каждый день, но снова и снова поражался ее умению освещать все пространство вокруг себя. Элиза лежала напротив окна, и ее золотистые волосы создавали легкое свечение вокруг ее головы. Тонкие, изящные запястья лежали поверх журнала, который она забросила. Всегда: будь Элиза дома или на званом вечере, – она выглядела безукоризненно. Сейчас на ней были надеты кремовые брюки и свободная цветастая блуза, которая на ком-нибудь другом выглядела бы крикливо, но только не на Элизе.

Ее светло-зеленые глаза смотрели на меня вопросительно, и я понял, что молчу дольше, чем нужно. Обычно я не был столь медлителен, однако этот день навевал на меня меланхолию, и мысли мои текли чуть заторможенно.

– На море? – переспросил я. – Почему бы и нет. Куда бы ты хотела поехать?

– Не знаю, – произнесла Элиза. – Может, в Грецию? Помнишь, как чудесно мы провели там наш медовый месяц?

Невольно я вновь перенесся в то время. Мы поженились пять лет назад, а казалось, что мы вместе уже много лет. Я вспомнил, как мы купались в прозрачном Средиземном море. Мы могли провести целый день на диком пляже, вставая с наших полотенец лишь для того, чтобы искупаться, а затем занимались любовью.

Вспомнил, как мы катались на машине с опущенной крышей по узким извилистым дорогам Крита и ветер нещадно трепал волосы Элизы, а она лишь звонко смеялась.

Сейчас она уже не была так беспечно счастлива, как тогда. Рутина наложила на нее свой отпечаток, да и на меня тоже.

Элиза была все так же прекрасна, однако за пять лет сеточка морщинок рассыпалась на ее лице тут и там. Возможно, это было связано с ее работой. Несколько месяцев назад Элизу повысили до заведующей кафедрой общей химии в университете Бойля. Она стала чаще отсутствовать дома, и иногда я замечал, что ее что-то гнетет, однако она лишь отмахивалась от моих вопросов.

Резкий звонок в дверь прервал наш разговор. Это пришла Кэт, подруга Элизы. Они договаривались пройтись по магазинам вечером, а я должен был сесть за работу.

Я писал свою первую книгу. Вот уже два года как я изо всех сил пытался достать из глубин своего воображения хоть что-то стоящее. Однако продвигалось все уж очень медленно. Несколько раз я был готов бросить все это, но Элиза поддерживала мои старания и раз за разом уговаривала не оставлять начатое.

Работа в газете на полставки уже давно не приносила мне радости, я оставался там только ради денег. Я пописывал статьи на разные темы, но в основном о современном искусстве. Диплом искусствоведа помогал мне мало-мальски разбираться в этом.

Бывало, я весь день писал без остановки, а бывало, не притрагивался к книге неделями. В период вдохновения мне казалось, что я вот-вот закончу и не придется больше ходить на нелюбимую работу. Однако в дни простоя я понимал, что я полная бездарность. Иногда я садился за книгу, но что-то вдруг сдерживало меня. Будто какой-то барьер в моей голове не давал моему воображению выхода.

В последние дни я все чаще просто сидел, глядя на пустой лист. Моя героиня ускользала от меня.

Хлопнула дверь, Элиза с Кэт ушли. Элиза не зашла ко мне в кабинет, не желая мешать моему «творческому процессу». Знала бы она, как тупо я сейчас смотрю на последние строчки, написанные неделю назад, да и те абсолютно пресные и скучные.

Посидев еще немного, я понял, что сегодня мне не дождаться прорыва, и решил пойти выпить кофе в ближайшей любимой кофейне. Мы жили недалеко от университета, а значит, в нашем районе было полно студентов. Мне нравилось сидеть в кафе «Crème» и наблюдать за тем, как стремительно они лавируют в потоке жизни. Быстро выпить чашечку кофе, чтобы подпитать внутренний механизм, и с новыми силами бежать, бежать навстречу новым приключениям.

Мало было таких, как я, кто сидел здесь подолгу, меланхолично рассматривая людей, проносящихся за витриной. Возможно, кто-то принимал меня за мыслителя, философа, неторопливо раскладывающего свои мысли по полочкам. Никто не знал, что я просто отчаялся найти в своей голове ту самую мысль, которая довела бы мою историю до конца. Мне было попросту невыносимо находиться дома, снова и снова перемалывая собственное бессилие. Здесь же мое внимание могло отвлечься на молодые копии меня самого, которые все еще надеялись и смотрели в будущее с широко распахнутыми глазами.

Но и мое время подошло к концу, сегодня я выпил уже три чашки кофе, и пора было возвращаться домой. Погода на улице стала еще отвратительнее. Мелкий дождик перешел в ливень, поднялся ветер. Все говорило мне о том, чтобы я еще немного посидел в этом уютном мирке, где терпкий запах кофе смешивался с манящим ароматом свежей выпечки. Такой домашний и притягательный, он словно окружал меня мягким одеялом.

Я с большим трудом, но сбросил с себя наваждение. Элиза скоро должна была вернуться, а я не хотел, чтобы она знала, что вместо бдения над книгой я вновь сбежал сюда. Собравшись с силами, я крепко замотал широкий шарф поверх пальто и вышел навстречу буре.

Ветер чуть не сбил меня с ног. Ледяной и пронизывающий, он как будто заморозил каждую кость в моем теле. До дома было минут тридцать пешком, но я решил поехать на автобусе. Автобусная остановка была совсем рядом, я уже видел, как он приближается, негромко пыхтя. Когда автобус подъехал, мне показалось, что я услышал чей-то вскрик. Двери закрылись, и я с облегчением повернулся лицом к урагану, который больше мне не угрожал.

На остановке стояла девушка. Ветер нещадно трепал полы ее легкого пальто, которое не было застегнуто. Казалось, что она только что выбежала откуда-то, не успев даже запахнуться. Мертвенная бледность заливала ее лицо, заставляя волосы ярко-рыжего натурального оттенка гореть еще ярче. Она показалась мне смутно знакомой, словно тусклый огонек на секунду зажегся в моей памяти, но сразу потух. Девушка не отрываясь смотрела на меня и что-то произносила. Мне показалось, что это было мое имя.

Автобус тронулся, увозя меня от этого странного видения. Уже подходя к дому, я вдруг с волнением осознал, почему эта девушка показалась мне знакомой – она была вылитой героиней моей книги.

Домой я зашел, чувствуя себя как мокрый пес. Несмотря на то, что я ехал на автобусе, пройдя путь от остановки до дома, я полностью вымок. Я надеялся, что Элизы еще нет, но мои надежды не оправдались. В своем любимом фартуке она уже что-то готовила на кухне.

– Дорогой, ты весь промок! – воскликнула она. – Где ты был в такую погоду?

– Ходил выпить кофе, проветрить мозги, – вздохнул я.

Всего на секунду на лицо Элизы опустилась тень. А может, мне показалось это в сумерках нашей квартиры, потому что свет был включен только на кухне.

– Снова не писалось? – спросила она своим обычным голосом.

Ни упрека, ни насмешки не было слышно в нем, и я решил, что вспышка недовольства мне лишь показалась.

– Да, сегодня что-то вдохновение затерялось.

Элиза поцеловала меня в губы и сказала:

– Ну ничего, я уверена, что вдохновение может прийти к тебе в любой момент. Прими душ, согрейся, ужин будет через пятнадцать минут.

Стоя под обжигающе горячими струями душа, я невольно вернулся к девушке на остановке. Скорее всего, мне показалось, что она произнесла мое имя, я ведь не умел читать по губам, а значит, это человеческий эгоцентризм взыграл во мне. Ну а объяснить ее странное поведение было еще проще – она перепутала меня с кем-то другим.

Удовлетворившись таким объяснением и наконец согревшись, я спустился вниз, чтобы провести спокойный домашний вечер с женой.

Я всегда засыпал с трудом. Беспокойные мысли часто не давали мне покоя, и я мог ворочаться несколько часов. Эта ночь не стала исключением. Элиза уже давно спала рядом со мной, а я все не мог отделаться от странного ощущения.

Я смог объяснить себе в сегодняшнем непонятном случае все, кроме одного – почему девушка на остановке, так я стал ее называть, была так сильно похожа на Регину – героиню моей книги.

«Конечно, это совпадение, – говорил я себе. – Я же не знаю ее, а значит, не мог изобразить ее в своей книге». Однако все в ней: янтарные волосы, широко распахнутые голубые глаза, острые скулы – словно сошло со страниц моей книги.

Наконец я понял, что заснуть мне не удастся, и осторожно, чтобы не потревожить Элизу, вылез из постели. Как всегда, чтобы подумать, я отправился в свой кабинет. Все здесь было обставлено согласно моему вкусу. Одну из стен, от пола до потолка, занимал большой книжный шкаф. Красивый стол из красного дерева, стоящий у окна, был создан, чтобы манить писателя «взяться за перо». На нем стояла моя печатная машинка, в последнее время покинутая.

Включив торшер, я сел в любимое удобное кресло и налил себе виски. Я смотрел на печатную машинку, а в голове моей крутились мысли о девушке на остановке.

Вдруг в моей голове что-то вспыхнуло. Мне пока не удавалось ухватить мысль, но она медленно обретала форму. В последнее время такие вспышки были столько редки, что я сразу же вскочил и скорее сел за работу.

Эту ночь я писал без остановки.

Очнулся я только под утро. Элиза, увидев, что меня нет в постели, зашла в кабинет. Радость, отразившаяся на ее лице, когда она увидела, что я писал, согрела мне сердце. Никто так не поддерживал меня, как она.

Элиза как могла старалась не давить на меня, но ее приподнятое настроение за завтраком нельзя было не заметить. Она даже напевала, пока готовила оладьи, я давно не видел ее такой оживленной. Я понял, насколько сильно на самом деле ее угнетало мое творческое бездействие.

Через час Элиза выпорхнула на работу, а я решил вздремнуть. После бессонной, но плодотворной ночи нужно было немного разгрузить голову. Проснулся я посвежевшим и полным сил вновь сесть за печатную машинку. И снова, как по волшебству, я ухватил мысль и писал до самого вечера.

Вечером Элиза превзошла саму себя, приготовив восхитительный ужин, а после мы занимались любовью как раньше, будто мы вновь молодожены и еще не изучили друг друга вдоль и поперек.

Так прошло несколько дней. Я практически безвылазно сидел в кабинете и не отрывал пальцы от печатной машинки, прерываясь лишь на еду и сон. Но со временем мое вдохновение начало сходить на нет. Словно встреча с девушкой на остановке, так похожей на мою героиню, зажгла во мне творческий огонь, но чем больше проходило времени, тем тусклее он становился. Пока наконец не угас совсем. Я снова сидел, тупо глядя на пустой лист, и ни одной мысли не приходило в мою голову.

На третий день бездействия мне пришлось смириться, что моя муза ушла. Стены, которые еще недавно дарили мне покой, начали давить на меня со всех сторон, и я почувствовал, что задыхаюсь.

Наскоро одевшись, я выбежал из дома. Погода была не столь свирепа, как в прошлый раз. Было пасмурно и уныло, под стать моему настроению, но хотя бы сухо. Я бесцельно брел по улочкам, стараясь упорядочить мысли, и, сам того не заметив, зашел в знакомую кофейню.

«Crème» всегда была готова принять таких неудачников, как я, обогреть их, словно родная мать, и напоить горячим кофе. Усевшись за любимый столик у окна, я некоторое время смотрел в окно, но сегодня люди за витриной меня не интересовали. Мой взгляд был направлен вглубь себя, вновь и вновь стараясь найти в себе ту червоточину, которая мешала мне писать.

Из задумчивости, хотя скорее из самобичевания, меня вывела женщина, которая, вставая из-за стола на другом конце кофейни, опрокинула чашку. Автоматически повернувшись на звук, я встретился глазами с девушкой на остановке. Ее взгляд навел на мысль, что именно из-за меня она встала так поспешно. Это подтвердилось в следующую секунду, когда она медленно подошла к моему столику.

Девушка судорожно сжимала сумочку, явно находясь в страшном волнении.

– Алек? – почти прошептала она, глядя на меня.

В первую секунду я так оторопел, что даже не понял, что она назвала меня другим именем. В моем разуме она была Региной, моей героиней, которую я словно точь-в-точь списал с этой девушки.

– Это правда ты? – уже более решительным голосом спросила она.

Это помогло мне прийти в себя и понять, что она меня спутала с кем-то другим.

– Нет, извините, но вы ошиблись, – обретя голос, произнес я. – Меня зовут Александр. Немного похоже на Алека, однако меня так никто не называет, – на этой фразе у меня вырвался нервный смешок.

Не дожидаясь разрешения, девушка присела за мой столик. Ее льдисто-голубые глаза вспыхнули недоумением, а затем в них появился злой огонек.

– Алек, неужели семь лет нашего брака для тебя настолько ничего не значат, что ты решил ломать эту комедию? Ты думал, что я тебя не узнаю тогда, в автобусе? Одного взгляда на тебя достаточно, чтобы понять, что это ты, хоть ты и изменился за пять лет!

Эту тираду я выслушивал со все растущим удивлением.

– Послушайте! – наконец прервал я эту странную девушку. – Я же сказал, что вы ошиблись! Мое имя Александр, а не Алек. Я увидел вас первый раз тогда на остановке и понятия не имею, кто вы такая!

Казалось, что мои слова начали потихоньку доходить до нее. Она внимательно всматривалась в мои глаза, видимо, пытаясь найти в них признаки лжи. Когда же это не сработало, словно вся энергия разом ушла из ее тела. Она тяжело откинулась на стул.

– Ничего не понимаю… – словно самой себе пробормотала она.

Затем она вновь перевела взгляд на меня.

– Но как это возможно? Вы – вылитый мой муж, Алек. Вы словно близнецы.

Я понял, что эту девушку терзают старые раны. Я не мог просто встать и уйти, хотя этот разговор и был мне неприятен, сам не знаю почему.

– Как вас зовут? – спросил я.

– Кристина Эмерсон, – устало ответила она.

Затем сама, без уговоров с моей стороны, она утолила мое любопытство.