Читаем Двое против всех онлайн бесплатно

Сегодня 25 мая. Сегодня мне исполнилось 25. Я стою на крыше высотки и смотрю вниз на город, который никогда не спит – большой, шумный и безразличный. Диск солнца скрылся, и его розовый шлейф растянулся вдоль горизонта. Воздух пропитан озоном, а вдалеке слышны раскаты грома.

Что привело меня сюда? Наверно, инфантилизм. Ну, и последняя фраза мачехи: «Раз тебя все достало, пойди и прыгни с крыши!». Обо мне всегда кто-то заботился. Причем в основном папа, потом муж и снова папа. Мама умерла, когда мне исполнилось пять. Именно тогда я попала в секцию по спортивной гимнастике, которая и стала смыслом существования. Мне всегда казалось, что жизнь прекрасна, но она беспощадно подкидывала новые и новые сюрпризы. После серьезной травмы спины пришлось уйти из спорта. Мой муж – моя защита и опора разбился в аварии через год после свадьбы. Я полгода жила, словно в коме: два нервных срыва, неудачная попытка суицида, клиника неврозов. Если бы не отец, я бы не выбралась из той ямы. Он заставил меня снова жить. А теперь и он меня покинул. Единственный родной человек в этом жестоком мире. Жестоком и несправедливом… Папе было всего сорок четыре, обширный инфаркт. Скандал с мачехой стал последней каплей. И так. Нет ни любимых, любящих людей, ни цели в жизни, как и собственно желания жить.

…Уже совсем стемнело, лишь вспышки молний освещают небесное пространство. Грохочет гром. Накрапывает дождь. Выбрасываю недокуренную сигарету, никогда не курила, не следовало и начинать. Маленький огонек летит в темноту. В наушниках бьет Evanescence «Bring me to life”.

“…Got to open my eyes to everything

(Мне нужно открыть глаза, чтобы увидеть всё.)

Without a thought without a voice without a soul

(У меня нет мыслей, нет голоса, нет души,)

Don’t let me die here

(Не дай мне умереть здесь,)

There must be something more

(Ведь должно быть что-то ещё…)

Bring me to life

(Верни меня к жизни…)

Я коснулась цепочки на шее и горько вздохнула. Расставила руки, закрыла глаза …

Я слышала, умирают еще в полете, сердце – оно разрывается, обычно… Тело наклоняется вперед, и я вот-вот полечу в никуда. Все происходит, как в замедленной съемке – я чувствую, порыв ветра, обдающий лицо и чьи-то руки, хватающие меня за талию. Меня тянет назад, моему смартфону везет меньше, он вываливается из кармана, скрывается во мраке, волоча за собой наушники, и глухо ударяется о припаркованную внизу машину. Я снова на крыше, лежу на чем-то теплом и мягком.

– Приземление на троечку, надо будет над этим поработать, – шепчет в ухо знакомый голос. И до боли знакомый древесный запах. Да быть не может! Я вскакиваю как ужаленная. Мой спаситель тоже поднимается и отряхивается.

– Алекс?! Леднёв?! – я не верю ни глазам, ни ушам, ни происходящей реальности.

Внизу верещит машина, на которую, по всей видимости, упал мой смарт.

– Новикова, ты совсем спятила или летать научилась?

– Какого, блин, банана?!

– Вот спасай тебя после этого. Никакой благодарности, – он театрально закатывает глаза.

– А я не просила меня спасать, Бэтман хренов!

– Только давай без оскорблений!

– Как ты вообще здесь оказался?

– Отсюда, знаешь ли, вид лучше.

Я сажусь на бортик крыши. Алекс присаживается рядом.

– Что, прям совсем все так плохо? – он приобнял меня за плечи, и меня вдруг прорвало, я зарыдала.

– Началось в колхозе утро, – в сердцах бросает Леднёв и протягивает мне платок.

– Ну, перестань, Кир, ты же чемпионка.

Я устало смотрю на него.

– Да! И не надо так смотреть. Новикова, брось разводить сырость, вон, дождь пошел,– он встал на ноги и протянул мне руку, – и так, планов на вечер у тебя все равно нет, предлагаю выпить. И можешь ничего не рассказывать, если не хочешь. Поедем, отпразднуем твое второе рождение.

– Только после первого. У меня сегодня день рожденья, – поясняю я, не переставая хлюпать носом.

– Вот и отпразднуем, я знаю отличное место! – не дождавшись моего ответа, он сгребает меня в охапку и волочет с крыши, – давай бегом, а то промокнешь.

Мы спускаемся вниз, и Алекс бесцеремонно заталкивает меня в свою машину. В моей голове стоя аплодируют тараканы; кажется, я еще об этом пожалею.

Алексей Леднёв был «звездой» института. Яркий представитель золотой молодежи, капитан волейбольной команды, а также предел мечтаний всей прекрасной половины нашего учебного заведения. Поначалу, я тоже попала под его обаяние, но вовремя одумалась. Он, я и Рома – мой будущий муж, учились в одной группе.

Я попала в институт сразу на второй курс. После травмы спины на очередных соревнованиях, отец категорически запретил мне заниматься спортом. Он впихнул меня на экономический факультет института Физкультуры и спорта, да и то, только потому, что тот находился в двух остановках от дома. Поскольку я носила специальный поддерживающий корсет, у меня было освобождение от занятий физкультуры. Освобождение от физкультуры в институте физкультуры, не нужно говорить, что я была белой вороной. На меня сразу повесили ярлык «убогая».

На третьем курсе с меня наконец-то сняли злосчастный корсет. Как-то две пары по физкультуре поставили не в конце, как обычно, а в середине лекций. Домой идти не хотелось из-за напряженных отношений с мачехой, и я пошла на занятия.

– Новикова у тебя же освобождение, – озадаченно сказал физрук.

– Валентин Геннадьевич, я просто поприсутствую, мешать не буду.

Всю первую пару я терпела издевки и косые взгляды.

На перемене мое самолюбие взбунтовалось, и когда преподаватель вышел, я вытащила стоявшего в углу, видавшего виды козла. Поставив трамплин, мат и пошла на исходную.

– Ой, смотрите, сейчас что-то будет.

– Убогая, может сразу скорую?

– Новикова, не вздумай!

Я смогу. Я знаю, что смогу, я делала это тысячи раз. Голоса сливались в один сплошной гул, но я их больше не слышала. Существовали только я и снаряд. Разбег, толчок, упор, сальто и приземление. Чисто. Я выпрямилась, вскинула руки вверх и молча, с гордо поднятой головой, пошла в раздевалку. Кто-то за спиной зааплодировал. После этого я стала игнорировать запрет отца на спорт, и начала втихаря посещать спортплощадку. Ах, да, убогой меня больше никто не называл.

В конце четвертого курса, заболел наш преподаватель по философии; произошли накладки в расписании, и две группы собрали в спортзале на пару по физкультуре. Физрук был, мягко говоря, не в восторге от такой рокировки, пошел выяснять, кто подложил ему свинью. У Ромы с Алексом произошла очередная стычка. Они часто вступали в словесную перепалку, но до драки никогда не доходило. А в тот раз назревало что-то серьезное. Мне показалось жутко несправедливо, что за спиной Леднёва пять человек из его волейбольной команды, а Ромка совсем один. И я подошла.

– Шестеро на одного – очень смело, Леднёв.

– Что, Светлый, твой телохранитель, – гоготнул кто-то из команды Алекса.

– Кир, иди, я сам разберусь.

– Да, Новикова, иди, погуляй, или через козла попрыгай, – Алекс был зол, как никогда.

– Ты в позу встань, я прыгну.

Леднёв сверкнул глазами и приблизился ко мне, настолько близко, что я уперлась подбородком в его грудную клетку. Я инстинктивно отпрыгнула назад. Рома встал межу нами.

– Давай замнем этот разговор, потому что здесь не время и не место.

– Ой, кто-то потерял свои яйца, – бросил парень из тусовки Леднёва.

– Ага, а она их нашла,– один из волейболистов кивнул в мою сторону.

Вокруг нас уже начали собираться «зрители».

– Ладно, Леднёв, расставим точки над «и», сегодня, в четыре, на стадионе. Один на один.

– Заметано, – Алекс кивнул в мою сторону, – трофей достается победителю.

В этот момент в спортзал вошел физрук и призвал всех к порядку.

– Какого черта, Кир. Я бы все уладил так, а теперь придется драться.

– Я знаю, что ты пацифист, но тебе придется его побить, потому что я не собираюсь быть трофеем!

– Так, Новикова, Светлов, что за разговоры, – вмешался Валентин Геннадьевич.

Драка получилась эпическая. Рома уделал Алекса, да еще на глазах половины института. Нет, Алекс, конечно, держался молодцом, но Ромка оказался круче. Трофей достался победителю. После этого мы с Ромой стали парой, а после окончания института поженились….

Из раздумий меня выдернул голос Алекса.

– Ты как?

– Все в порядке, все просто супер! – Бодро отрапортовала я, – Мы, что на Новорижское выехали? Ты куда меня везешь?

– Домой к себе. Ты не поверишь, но настоящая жизнь именно за МКАДом!

– Я думала речь идет о каком-нибудь баре…

– Да не дрейфь, сейчас приедем, выпьем, покурим, посмотрим кино, – на распев произнес Алекс.

– Я не курю.

– Так я тоже! Видишь сколько у нас общего, – он подмигнул.

Я закатила глаза. Минут пять ехали молча. Алекс все время посматривал в зеркало заднего вида. Я тоже начала всматриваться и заметила джип, который все это время следовал за нами.

– Мне кажется или нас преследуют, – я кивнула в сторону джипа, который явно висел у нас на хвосте.

– Нет, – беспечно сказал Алекс, – тебе не кажется.

– Что им надо? – глупый вопрос, согласна.

– Без понятия. Хочешь это выяснить? – он начал сбавлять скорость.

– Нет! – я нервно замотала головой

– Я так и думал, – Алекс снова прибавил скорость.

Джип тоже ускорился. После непродолжительной гонки нас вынудили прижаться к обочине и остановиться.

– Сидишь в машине и НЕ выходишь! Ясно?

– А ты?

– Пойду, узнаю, чего хотят.

      Как только Алекс выходит из машины, меня начинает колотить озноб. Из джипа вываливаются трое. Странные, на бандитов не похожи, слишком субтильные. И похоже, что под каким-то запрещенным препаратом. Один тычет пальцем в нашу машину. И кажется, смотрит мне прямо в глаза. Да, нет, это невозможно, стекла тонированные, он не может меня видеть.

Алекс возвращается к машине и открывает дверь с моей стороны. На лице вся злоба мира.

– Блокируешь двери, ложишься на сиденье, и чтобы не случилось головы не поднимать! -

рявкает он.

Хлопает дверью, я ее блокирую, но продолжаю сидеть и таращиться на происходящее. Потасовка не заставляет себя долго ждать. Леднёв сходу отправляет того, что тыкал пальцем в глубокий нокдаун, и тот летит в ближайшие кусты. Двое других хватают Алекса и бьют о капот своей машины. Он встает, делает жест а-ля «кто на новенького» и получает новую серию ударов. Нет. Так дело не пойдет, надо спасать положение! Выхожу из машины. К этому моменту первый уже вылез из кустов. Все внимание приковано ко мне.

– Твою мать! – Алекс явно не в восторге от моего появления

– Как дела, мальчики? – улыбаюсь так мило, как только умею,– Тачка наша понравилась? Так забирайте…

Леднёв испепеляет меня взглядом.

– Стас, займись ей, мы пока этого похороним,– двое утаскивают Алекса в кусты. Тот, что вылез из кустов, именуемый Стасом, медленно «подплывает» ко мне и останавливается в полуметре от меня.

Пока в кустах кого-то мутузят, мне вспоминается пародийный стишок на Некрасова: «В лесу раздавались удары по морде и крики отдай кошелек…»

– Ну что, кузнечик, допрыгался? – обращается ко мне Стас.