Читаем Что написано пером онлайн бесплатно

Пролог

Знаете это чувство, когда всё бесит?

Нет, не так. Всё. БЕСИТ. С заглавной буквы, с тремя восклицательными знаками и сноской внизу страницы: «Автор предупреждает: чтение данного текста может вызвать желание залезть под одеяло и не вылезать до конца месяца».

Вот у меня этот день случился во вторник.

Я всегда считала, что понедельники — это дни зла, но Вселенная решила меня переиграть и зарядила полную программу именно во вторник. Чтобы неповадно было расслабляться.

Начнём с того, что утром у меня сдох ноутбук.

Не просто завис, не просто ушёл в перезагрузку, а именно сдох. По-настоящему. Героически. С чёрным экраном, тишиной и моим застывшим лицом, на котором ещё дёргался глаз. Я смотрела на это зеркало скорби и пыталась вспомнить, когда последний раз сохраняла главу.

Вчера? Или сегодня утром? Или…

Три часа.

Три часа я вчера накручивала любовную сцену между главной героиней и таинственным графом, который на самом деле оборотень, но ещё не знает об этом, и всё это добро лежало сейчас где-то в недрах мёртвого жёсткого диска. Или не лежало. Потому что я, гений современной литературы, конечно же, не делала бэкап. Зачем? Я же не в каменном веке живу, в конце концов!

— Ну давай, миленький, — я гладила ноутбук по крышке, как умирающего хомячка. — Поработай ещё немного. Я тебе новый чехол куплю. Красивый. С котиками.

Ноутбук молчал. У него была гордость. И, видимо, обида на то, что я вчера пролила на клавиатуру чай.

— Ладно, — я глубоко вздохнула и включила режим «Спокойствие, только спокойствие». — Есть же телефон. Я же умная. Я же всё сохраняла в облако… наверное…

Спойлер: не сохраняла.

Я провалялась на кровати минут двадцать, глядя в потолок и перебирая в голове варианты кардинальной смены профессии. Пойти в дворники? На фиг, снега нет. Пойти в продавщицы? Общаться с людьми? Тоже мимо. Остаться писателем? А на чëм писать?

В этот момент в дверь позвонили.

Если вы думаете, что это был прекрасный принц с новым макбуком наперевес, то вы слишком много читаете любовных романов. Хотя я-то как раз их и пишу, но в моей жизни принцы почему-то не задерживались. Видимо, потому что я их всех расписала на годы вперёд, и на живых уже не осталось лимита.

Я открыла дверь.

На пороге стоял курьер. Хмурый, с коробкой в руках и таким выражением лица, будто он разносит не посылки, а повестки в военкомат.

— Смирнова Александра? Распишитесь.

— А что это? — я подозрительно уставилась на коробку. За последний месяц я заказывала только пиццу и новые джинсы. Джинсы уже пришли, пицца тоже.

— Не знаю, — честно сказал курьер. — Мне платят за доставку, а не за содержание.

Я расписалась, забрала коробку, закрыла дверь и уставилась на это чудо. Коробка была увесистая, размером с небольшой чемодан, и на ней красовалась надпись: «VR-MASTER 3000. Полное погружение в реальность. Версия 2.0. БЕТА».

И тут меня осенило.

Месяц назад я подписывалась на какую-то рассылку для писателей. Там обещали революционную программу для вдохновения, типа надеваешь шлем, погружаешься в любую эпоху и собираешь материал для книг прямо «с натуры». Я тогда подумала: «А почему бы и нет?» и ткнула кнопку «Участвовать в бета-тесте». И благополучно забыла. Как обычно.

И вот оно приехало.

Я вскрыла коробку прямо в коридоре. Внутри лежал огромный шлем, похожий на космический, какие-то перчатки с датчиками, провода и инструкция на трёх языках, где по-русски было только «Осторожно! Берегите глаза!».

— Берегите глаза, — фыркнула я. — У меня от вашего бета-теста уже всё болит. Ладно, хуже не будет.

Я потащила коробку в комнату, подключила шлем к розетке (ноутбуку уже всё равно, пусть отдыхает), натянула на себя всё это великолепие и нажала кнопку включения.

Система загружалась минуты три. Я сидела в шлеме, смотрела на бегущие полосы загрузки и думала о том, что сейчас выберу какую-нибудь приятную эпоху. Ну там, Франция 17 век, балы, кружева, кавалеры… Или Англия, время Байрона, поэты, бледные лица, драма…

На экране высветилось меню:

Выберите эпоху для погружения:

Античность

Средневековье

Эпоха Возрождения

XVIII век

— Давайте восемнадцатый, — решила я. — Там хоть люди уже более-менее цивилизованные, и кофе, кажется, пили. Не то что в Средневековье с их зубной болью и отсутствием канализации.

Я ткнула пальцем в сенсоре. Экран мигнул и выдал новое сообщение:

ВНИМАНИЕ: БЕТА-ВЕРСИЯ. ПОЛНОЕ ПОГРУЖЕНИЕ ОЗНАЧАЕТ ПОЛНОЕ ПЕРЕМЕЩЕНИЕ В ВЫБРАННУЮ ЭПОХУ. УБЕДИТЕСЬ, ЧТО ВАШЕ ТЕЛО В БЕЗОПАСНОСТИ. ПРОДОЛЖИТЬ?

— Ну да, да, продолжаем, — я закатила глаза под шлемом. Вечно эти разработчики пугают. Полное перемещение сознания — это ж просто метафора. Наверное.

Я нажала «Продолжить».

Сначала ничего не происходило. Потом шлем начал тихо гудеть. Потом гудение усилилось, перед глазами замелькали какие-то разноцветные пятна, и я почувствовала странное головокружение, будто меня засасывают в огромную воронку.

— Это что за… — только и успела сказать я.

А потом мир взорвался.

Буквально.

Красно-белая вспышка, дикая боль в висках, ощущение, что меня выворачивают наизнанку, и напоследок мысль: «Надо было читать инструкцию. Идиотка. Всю жизнь идиотка. Писательница-неудачница, которая…»

Дальше была темнота.

Глава 1 Бета-тест новой реальности

Знаете, что самое обидное в пробуждении в луже грязи посреди улицы?

Нет, не запах. Хотя запах — это отдельная песня, которую я бы с удовольствием пропустила. И не то, что у тебя затекла шея, а левая рука почему‑то онемела и теперь напоминает варёную сосиску.

Самое обидное — это осознание, что ты понятия не имеешь, как ты здесь оказалась.

Второе по обидности — корова.

Корова стояла надо мной. Она смотрела на меня с выражением «ну чё, допрыгалась?» и методично жевала какую‑то травинку. У неё было удивительно философское выражение морды. Я прямо чувствовала, как она меня осуждает, будто мысленно составляла список моих грехов: «Пролила чай на ноутбук? Грех. Не сделала бэкап? Смертный грех. Надела джинсы в XVIII век? Ересь чистой воды».

— Отвернись, — просипела я. Голос звучал так, будто я всю ночь пела караоке и запивала наждачной бумагой. — Ты кто вообще? Корова‑психолог?

Корова не ответила. Но и не отвернулась. Только переступила с ноги на ногу и шумно выдохнула, обдав меня тёплым коровьим дыханием с ароматом свежескошенной травы и чего‑то подозрительно напоминающего капусту.

Я с трудом приподнялась на локтях и огляделась.

Всё было очень плохо.

Настолько плохо, что даже не знаю, с какой стороны начать паниковать.

Я лежала в луже. Не в маленькой такой лужице, которую можно перешагнуть, а в самой настоящей, размером с небольшой бассейн и глубиной, кажется, до центра Земли. Вода была холодной, мутной и имела стойкий привкус конюшни. В ней плавали какие‑то соломинки, листья и, кажется, чей‑то старый сапог.

Надо мной простиралось небо. Серое, хмурое, осеннее. Из него моросил мелкий противный дождик, который умудрялся попадать за шиворот, даже когда я лежала. Капли стекали по лицу, смешиваясь с грязью, и капали с подбородка обратно в лужу.

Вокруг… вокруг был город.

Но это был не мой город. Не тот, где я покупала кофе в автомате, ругалась с курьерами и писала по ночам романы про вампиров‑миллиардеров.

Это был какой‑то другой город. Старый. Деревянный. Грязный.

Вдоль улицы тянулись невысокие дома: бревенчатые, с маленькими окошками, похожие на избы из фильмов про допетровскую Русь. Мостовая подо мной была вымощена булыжником, но булыжник этот утопал в грязи так глубоко, что его почти не было видно. Вокруг сновали люди, странные, в длинных одеждах, одни в лаптях, другие в сапогах. Бабы в платках тащили корзины с чем‑то съестным. Мужики в кафтанах перетаскивали доски. Кто‑то вёл лошадь под уздцы.

И ни одного автомобиля.

Ни одного фонарного столба.

Ни одной, мать его, розетки.

— Бред, — сказала я вслух. — Это просто бред. Я сплю. Я ударилась головой, когда упала с кровати, и теперь мне снится исторический сон. Сейчас я проснусь, и всё будет нормально.

Я ущипнула себя за руку.

Больно.

Очень.

— Значит, не сон, — констатировала я.

Корова согласно моргнула.

В этот момент рядом раздался мерзкий визгливый смех. Я повернула голову и увидела трёх мальчишек. Они стояли на относительно сухом пятачке метрах в пяти от меня и тыкали пальцами в мою сторону.

— Глянь, глянь! — орал самый мелкий, с грязным носом и дырой на штанине. — Барыня в луже выкупалась! Знать, с похмелья!

— Али немка, — добавил второй, постарше. — Немки все дуры, у них бабы в штанах ходют!

— Вона как вырядилась! — подхватил третий, и они залились таким гоготом, будто я тут не в грязи валялась, а специально для них клоунаду показывала.

Я посмотрела на себя.

И до меня дошло.

На мне были джинсы. Мои любимые джинсы, которые я купила на распродаже всего две недели назад. Сейчас они представляли собой жалкое зрелище, мокрые, в грязи, с каким‑то подозрительным пятном на колене (я надеялась, что это просто грязь). Свитер, связанный бабушкой, превратился в бесформенную тряпку, прилипшую к телу. Кроссовки… про кроссовки лучше вообще молчать. Они чавкали при каждом моём движении, будто пытались проглотить остатки грязи.

А вокруг люди в сарафанах и кафтанах.

Я в джинсах.

В XVIII веке.

— Ну здравствуй, бета‑тест, — сказала я в небо. — Оценка: единица. Разработчикам — двойка. За идею — кол.

Мальчишки продолжали ржать.

— А ну брысь! — рявкнула я, вставая.

Вставание далось тяжело. Ноги разъезжались, жижа противно чавкала, и каждый шаг отдавался в голове новой волной боли. Я наконец‑то выползла на относительно сухой булыжник и отряхнулась. Эффект был нулевой, грязь просто размазалась, оставив на руках коричневые разводы.

Мальчишки, впрочем, не унимались.

— Тятька говорил, что в трактире новых девок привезли! — заорал мелкий. — Может, это одна из их? Вон как вымазалась, бедовая!

— Цыц, — попыталась я применить строгий голос. — Языки прикусите, пока я вам их не отрезала.

Мальчишки на секунду замерли, оценивая угрозу. Потом, видимо, решили, что тётка в странной одежде без оружия не опасна, и снова заржали. Но на всякий случай отбежали подальше, продолжая оглядываться и тыкать пальцами.

Я огляделась в поисках хоть какого‑то ориентира. Улица, на которой я стояла, была довольно широкой. Вдалеке виднелась какая‑то башня, в другую сторону — шпиль, похожий на церковный. Вдоль дороги тянулись лавки, какие‑то товары, вываленные прямо на прилавки: связки лука, горшки, куски ткани. Торговки с пирожками махали руками, зазывая покупателей. Мужик с рыбой громко расхваливал свой улов: «Свежайшая! Только с утра из Невы!»

Воздух был наполнен запахами: дымом из печных труб, свежевыпеченным хлебом, навозом и чем‑то старинным. Где‑то вдали слышался стук колёс, крики торговцев, ржание лошадей.

И вдруг я услышала звук.

Стук копыт. И громкий крик:

— Пади! Пади, кому говорят!

Я обернулась.

Прямо на меня неслась карета. Огромная, чёрная, запряжённая четвёркой лошадей. Кучер на козлах орал как резаный и даже не думал притормаживать.

Я дёрнулась в сторону. Поздно.

Карета пронеслась мимо в сантиметре от моего локтя, и колесо с размаху влетело в ту самую лужу, из которой я только что выползла.

Грязевое цунами накрыло меня с головой.

Я стояла посреди улицы, с ног до головы облепленная коричневой жижей, и смотрела вслед уносящейся карете. Из окошка высунулась чья‑то физиономия, холёная, с бакенбардами, и крикнула что‑то неразборчивое, но явно не комплиментарное.

Мальчишки попадали на землю от смеха.

— Да что ж такое! — заорала я в небеса. — Я тут вообще‑то человек! Между прочим, личность! Автор десяти бестселлеров!

Никто не отреагировал.

Корова философски жевала травинку, будто говоря: «Ну да, личность. Вижу. В грязи. С головой, полной вопросов».

— Ладно, — сказала я самой себе. — Ладно. Паника — не выход. Надо мыслить логически. Я попала в прошлое. В бета‑тесте что‑то пошло не так. Значит, надо найти способ вернуться. Для этого нужно… что?

Я задумалась.

Для возвращения в будущее обычно нужна машина времени. Или портал. Или злой гений с лазерной пушкой. В моём случае, видимо, нужно найти выключатель на том дурацком шлеме.

Я похлопала себя по голове.

Шлема не было.

— Конечно, — вздохнула я. — Было бы слишком просто. Шлем остался в будущем. А я тут. Одна. В грязи. Без документов, без денег, без телефона…

Тут меня осенило.

Телефон!

Я судорожно полезла в карман джинсов. Карман был мокрым, холодным и… пустым.

— Телефон, — прошептала я. — Мой маленький, мой хороший, мой любимый айфон, в котором вся моя жизнь, все контакты, все рукописи, все фотографии кота…

Я представила его где‑то там, дома.

— Прости меня, — сказала я виртуально. — Я была плохой хозяйкой. Я не купила тебе нормальный чехол. Я роняла тебя. Я забывала заряжать. И вот чем всё кончилось.

Второй карман.

Пусто.

— Ноутбук, — вспомнила я. — Мой бедный мёртвый ноутбук. Ты хотя бы умер дома. В тепле.

Я огляделась в поисках розетки. Вдруг тут есть электричество? Вдруг Пётр Первый уже провёл?

Вокруг не было не только розеток, но даже намёка на электричество. Ни проводов, ни фонарей, ничего. Только масляные лампы кое‑где да дымок из печных труб.

— Так, — сказала я себе. — Полный швах. Что у нас есть? У нас есть я, мокрые джинсы и полное отсутствие средств к существованию. Надо что‑то делать.

Я побрела по улице, стараясь не обращать внимания на липкую грязь, стекающую по спине, и на взгляды прохожих, то любопытные, то осуждающие, то откровенно насмешливые. Кто‑то крестился при виде меня, кто‑то шептал что‑то соседу, кто‑то просто таращился, разинув рот.

Часа через два я знала о Петербурге XVIII века примерно следующее:

Во‑первых, здесь холодно. Не просто холодно, а промозгло, сыро и ветрено, и этот ветер продувает до костей даже сквозь мокрую одежду. Он свистел в ушах, забирался под свитер, заставлял ёжиться и обхватывать себя руками в тщетной попытке согреться.

Во‑вторых, здесь много народу. Самого разного, от явно богатых господ в хороших кафтанах до откровенных нищих, которые сидят прямо на земле и просят милостыню. Богатые ехали в каретах, щёголи щеголяли париками, дамы прятали носы в муфты, а слуги семенили следом с зонтами и пакетами. Нищие же жались к стенам домов, протягивали грязные руки и жалобно стонали: «Подайте, Христа ради…»

В‑третьих, здесь на меня все пялятся.

И это неудивительно. Я в мокрых джинсах и грязном свитере среди людей в сарафанах и зипунах выглядела как инопланетянка. Что, в общем‑то, было недалеко от истины.

Я пробовала заговаривать с людьми. Сначала вежливо:

— Простите, не подскажете, где тут можно найти… ну… машину времени? Или хотя бы розетку?

На меня смотрели как на сумасшедшую и крестились.

Потом я пробовала практично:

— Слушай, мужик, как тут заработать на хлеб? Работа какая есть?

Мужик долго рассматривал мои джинсы, потом сплюнул и ушёл, бормоча что‑то про «нечистую силу».

Потом я пробовала отчаяние:

— Люди добрые! Помогите кто чем может! Я чужая здесь, заблудилась, замёрзла!