Читаем Двое для Ассоль онлайн бесплатно

Звенит звонок с урока, дети с радостными вскриками молниеносно собирают вещи с парты и как попало запихивают в портфели. Кто-то подходит, чтобы обнять меня на прощание, хотя завтра мы увидимся вновь, кто-то уже спешит в раздевалку за вещами. Класс постепенно опустевает, а я смотрю на идеальный порядок на своём столе и стопку тетрадей, которые надо проверить. Желудок громко урчит, напоминая, что сегодня на переменах было не до перекусов. А икры ног гудят от каблуков хоть и любимых, но не самых практичных туфель. Весь день сегодня на ногах. Смотрю на часы, понимаю, что столовая сейчас закрыта, ну что ж, тогда придётся либо терпеть и пока заняться работой, либо взять тетрадки для проверки домой. Не успеваю сложить вещи в пакет, как звонит телефон – мачеха.

Хотя я уже привыкла называть её мамой. Она пришла в нашу семью, когда мне было 9. Мой отец был вдовцом, который несколько лет оплакивал потерю моей мамы. Но однажды друзья познакомили его с Лариса Петровной и у них всё срослось. Мачеха взяла на себя роль моей матери, а я долго сопротивлялась этому, бунтовала и мелко пакостила, но в итоге сдалась и просто смирилась. Мачеха подмяла под себя моего отца, и он ни слова ни говорил о том, нравятся ли вообще ему её методы воспитания или нет. О, нет, меня не били, никогда никакого физического насилия не применяли. Лариса Петровна умела виртуозно продавливать морально, с улыбкой и пожеланиями только наилучшего она умудрялась смешать тебя с грязью. Очень красочно и не говоря напрямую, рассказывала, что без неё мы просто бы скатились по социальной лестнице. Были ли для этого причины? Нет. Верила ли я в это? Да.

– Да, мам, – тихо выдыхаю, предчувствуя неприятный разговор.

– Ассоль, ты где? Я же просила прийти пораньше! Дочке Тёте Люси надо помочь с уроками. Вечно ты меня подводишь!

– Но я же говорила, что не смогу раньше. У меня уроки, не могу же я их отменить? – раздражение поднимает к самому горлу.

– Всё ясно, помощи не дождёшься. Когда ты будешь?

Тяжело вздыхаю. Конечно, кого интересуют мои планы?!

– Минут через сорок.

Мачеха бросает трубку, что на её языке означает: «Всё с тобой ясно, давай быстрее».

Собираю вещи и спешу на выход. Пакет с тетрадками неприятно оттягивает пальцы, оставляя заломы на коже. Ледяной ветер пронизывает насквозь: моё тонкое пальто и блузка под ним не согревают ни на градус. Бегу к метро, стараясь аккуратно обходить лужи.

Домой приезжаю жутко голодной и уже изрядно уставшей. Сажусь на пуфик в прихожей, снимаю обувь и разминаю одеревеневшие икры.

– Что ты тут расселась! Иди скорее, Машенька же ждёт уже час! – конечно же мои чувства в расчёт не берут.

– Мам, я хочу есть и не понимаю зачем ты договариваешься с подругами, не спросив, когда я могу, – предпринимаю слабую попытку отстоять свои интересы. Идти на прямой конфликт я не решусь, поэтому даже тон выбираю особо тщательно, лишь бы не звучало агрессивно.

– Вот позанимаетесь и спокойно поешь потом. И что значит зачем я договаривалась с подругами? Нет, ну а что они будут какому-то репетитору платить, когда у меня дочь педагог? Господи, ну что за глупости! Не позорь меня! Всё иди-иди!

Вопрос про согласование со мной игнорируется как любой другой неудобный. Ответ бубню под нос:

– Но время-то почему не спросить?

Я плетусь в гостиную, где сидит ребёнок и ждёт моей помощи. На объяснение темы и домашнюю работу уходит добрых два часа. От голода уже трясутся руки и сводит болью желудок. Наконец провожаю Машу и иду ужинать с мамой. Короткая передышка перед проверкой тетрадей и подготовкой к завтрашним урокам. У мамы, естественно, всё сервировано. Тарелки расставлены с идеальной симметрией, приборы как по линейке. На столе обязательно салфетки и ваза со свежими цветами.

– В субботу приезжает Коля, я пригласила его на ужин.

От этой неожиданной информации я даже теряюсь.

– Какой Коля? Который сын тёти Вали? – произношу в надежде, что ошибаюсь.

– Да, он холостой, пора бы тебе присмотреться к нему. Ты ему нравишься, а у тебя уже возраст – пора семью, детей.

– Мам, подожди, это же тот Коля, который охранником в продуктовом работает? Но он мне не нравится! И вообще какой возраст? Мне всего 24, я только-только работать начала. Какая семья, какие дети? Я даже не знаю, чего хочу!

– Глупая, ну ей богу! Во-первых, ничего страшного, что он охранник. Вот поженитесь и будешь его направлять как мудрая жена, там и начальником станет. А во-вторых, толку от того, что ты работаешь? Всё равно в декрет потом. Надо замуж выходить и домом заниматься! Вот посмотри, твой отец всё мне дал, я как замуж вышла больше не работала! Только тобой занималась. А ты у меня на шее сидишь!

Возмущение захлёстывает от её наглости. Даже смелею, чтобы дать отпор.

– Я же у тебя ни рубля не беру! А папа умер в 50 лет от инфаркта, потому что на двух работах пахал.

– Ах ты неблагодарная! Я же столько для тебя сделала! Ну что за наказание?! В субботу чтобы без выкрутасов мне тут!

Встаю из-за стола и ухожу в свою комнату. От обиды слёзы проливаются. В чём моя неблагодарность неясно. Что я вообще плохого ей сделала, чтобы она меня пыталась сплавить замуж поскорее?

В субботу мама светилась, готовя званый ужин.

– Ассоль, надеть платье в мелкий цветочек. Оно прикрывает твои руки, и не так заметно, что грудь небольшая.

Смотрю в зеркало и не понимаю, что не так с руками? Ну и грудь, да небольшая, так и я не корова, чтобы по вымени оценивать. Но платье надеваю, скорее, чтобы не провоцировать очередную ссору.

Коля звонит в дверь минута в минуту. Мама радостно встречает его как самого дорогого гостя.

– Ассоль, Коленька пришёл, иди встречай гостя!

Выхожу из комнаты, надевая дежурную улыбку.

– Здравствуй, Николай.

Он растягивает по-детски пухлые, влажные губы в улыбке.

– Здравствуйте, – берёт мою руку и мажет по ней поцелуем. Чувствую себя героиней дурного романа. Освобождаю ладонь из захвата, еле сдерживаюсь, чтобы не вытереть руку о подол.

Смотрю на этого…мужчину, он мне категорически не нравится. Николай немного выше меня, а я ведь совсем невысокая, да ещё и пузо свисает над поясом брюк. Когда он наклоняется чтобы развязать шнурки, рубашка натягивается ещё сильнее и становится видно волосатый живот. Я не замечаю, что сморщилась от этой картины, мама дергает меня за рукав и показывает, чтобы улыбалась.

А я смотрю на мужской затылок с редкими волосами. Непроизвольно касаюсь своих волос, будто проверяя всё ли у меня на месте.

Весь ужин я изображаю леди из какого-то устаревшего светского общества. Ситуация для меня выглядит абсурдной. Что дальше? Бал? Или смотрины будут? Вообще странно даже, что мачеха так ухватилась за возможность выдать меня замуж именно за Колю. Весь вечер я наблюдаю совсем не светские его манеры. Он, конечно, не ковыряется в зубах, но на фоне моей мачехи выглядит гопником. Он, не задумываясь, перебивает, кладёт локти на стол, а когда пьёт чай шумно отхлёбывает. Последнее раздражает особенно. На остальные нюансы мне всё равно. Для меня обед или ужин – это приём пищи, а не церемония.

Когда Коля прощается, я даже выдыхаю с облегчением. Мачеха это замечает и с возмущением кивает мне на коридор а-ля «Иди провожай гостя дорогого». От чего-то Лариса Петровна всё равно остаётся довольна ужином или гостем, я же под предлогом проверки тетрадей скрываюсь в своей комнате, только бы не обсуждать перспективы выйти замуж.

В понедельник спешу на работу к своим малышам. Мои каблуки звонко стучат по каменным полам коридоров. Не смотря на временами напряженную обстановку дома, на работе я отдыхаю душой, а не завожусь ещё больше. До занятия ещё двадцать минут и школьников в коридоре мало. Хотя даже те, что есть подбегают поздороваться и обнять. А я и рада. Наконец дохожу до своего кабинета, вставляю ключ в замок, но он не проворачивается, дёргаю ручку и дверь распахивается. Странно. Может уборщица забыла закрыть? Прохожу к столу, привычным жестом ставлю сумку и только начинаю расстёгивать пальто, как замечаю, что из-под сумки торчит чёрный конверт. Достаю его. Верчу в руках – никаких опознавательных знаков. Вскрываю и достаю напечатанное письмо, от которого пробегают ледяные иглы вдоль позвоночника.

? Вчера ты была особенно прекрасна! Какое на тебе было бельё? Надеюсь, под чопорными костюмами ты прячешь что-нибудь развратное. ?

Отбрасываю листок на стол, будто тот пропитан ядом. Сердце начинает учащённо биться в испуге.

Кто написал мне эту пошлость? Гадость какая!Глава 2. Послание. ? Вчера ты была особенно прекрасна! Какое на тебе было бельё? Надеюсь, под чопорными костюмами ты прячешь что-нибудь развратное. ? Отбрасываю листок на стол, будто тот пропитан ядом. Сердце начинает учащённо биться в испуге.

Я ни с кем не общаюсь настолько близко, чтобы обсуждать моё бельё даже при обычных обстоятельствах. Последние и единственные отношения у меня были в университете. А сейчас Николай – единственный мужчина из моего окружения, ну и пара мужчин-учителей в школе. Ума не приложу, кому нужно отправлять мне подобные послания. И как попали в кабинет? Снимаю пальто нервными движениями, бросаю на спинку стула, беру кончиками пальцев листок и вместе с конвертом прячу в сумку. Надо спросить у охранника, кто брал ключ! В нетерпении спешу ко входу в школу, где находится его рабочее место.

– Василий Петрович, кто брал ключи от моего кабинета сегодня?

– Никто, Ассоль Владимировна. По журналу ни вчера, ни сегодня кроме вас никто не брал.

– А по камерам можно посмотреть, кто заходил?

Он начинает что-то делать в компьютере, вижу, как открывается одно за другим изображения с камер. Одно он увеличивает и поворачивает монитор ко мне.

– В том углу камера не захватывает вход в кабинет. Только коридор, как видите. А что случилось то? Нахулиганили детишки? Доску изрисовали?

– Нет, просто…беспорядок оставили. Ничего страшного. Спасибо.

Кое-как отработала уроки, спасали от неприятных мыслей только шебутные дети. Но как только прозвенел звонок с последнего урока я начала собираться. Оставаться в кабинете было уже невозможно – ощущение, что его осквернили.Вот-вот прозвенит звонок, и я спешу обратно готовиться к уроку. Саму потряхивает. Хочется помыться кипятком, а потом ещё антисептиком стол обработать. На всякий случай проверяю ящики – там без изменений.

Внешне типичный вечер нашей семьи. Только я пытаюсь сдержаться и не показывать маме, что что-то случилось. Не хочу её тревожить лишний раз. Да и, честно говоря, не уверена, что получу поддержку.Дома мама опять заводит "песню"о Николае. Пытаюсь слабо отбиваться от этого разговора – всё без толку, меня не слышат.

На следующий день я как обычно иду в школу на работу. Первым делом, проверяю ящики стола. Никаких конвертов не нахожу и я, в надежде, что это вообще была ошибка, погружаюсь в работу. Периодически ловлю себя на странном чувстве, что кто-то наблюдает.

«Так, Асся, успокойся, это просто паранойя!»

Успокаиваю себя успешно, к обеду всё же смогла отвлечься и спокойно осталась проверять тетради. Заканчиваю, когда за окном уже начинает темнеть. Одеваюсь и отправляюсь домой. В метро попадаю в самый час пик. Толпы народа, постоянно кто-то толкается и наступает на ногу. До своей станции доезжаю порядком уставшая. Подхожу к подъезду, не глядя, залезаю в сумку за ключами, но нащупываю что-то бумажное, хотя я не брала сегодня тетради домой. Останавливаюсь как вкопанная прямо по середине тротуара. Сердце так громко бьётся от страха, что чувствую вибрацию в ушах. Раскрываю сумку и вижу чёрный пухлый конверт. Ставлю сумку на ближайшую скамейку, оглядываюсь. Когда мне успели это положить, да так, что я не заметила? Аккуратно достаю конверт, раскрываю и заглядываю внутрь. Внутри, отсвечивая уличными фонарями, блестят фотографии. Вытряхиваю их на скамейку. С глянцевой бумаги на меня смотрю я же… Настолько не верю увиденному, что даже распахиваю пальто, чтобы убедится, что я одета в тот же костюм, в котором, я на фото. По надписям на доске за моей спиной, убеждаюсь, что это утренняя съёмка. И сейчас мне по-настоящему страшно. Первое письмо абсолютно точно было мне, никаких ошибок. Дыхание перехватывает. Пытаюсь взять себя в руки, но это невозможно. Сгребаю дрожащими пальцами фото обратно в конверт. За спиной появляются шаги, я вздрагиваю и резко оборачиваюсь.

К подъезду подходит моя соседка Марта. Я даже шумно выдыхаю от облегчения. Марта старше меня на несколько лет и очень приятная. Правда бывает слишком активной, напоминает моих учеников на перемене. Она замечает моё состояние.

– Ассь, привет, ты чего хмурая? Может помощь нужна?

Я буквально на секунду задумываюсь. А почему бы и нет?

– Марта, привет, да мне на работу тут записку подкинули. Неприличную. И фотографии в сумку. А я не знаю кто. Да, честно говоря, и как тоже не ясно. Мне страшно. Вдруг это маньяк? У тебя вроде муж как-то с полицией связан?

– Покажи. Только я в руки брать не буду, сама разверни.

Я показываю фотографии и пересказываю текст письма. Марта морщит носик.

– Чёрт, это ж больной какой-то! Лёша мой вряд ли поможет, а вот его друг занимается охранной и выслеживанием. Обратись к нему, пусть вычислит пока ничего не произошло.

– Это дорого, наверное…

– Не знаю, я в их работу не лезу. Но в любом случае, бездействовать, что ли? Я тебе контакты его приёмной пришлю, а ты там сама решай. Зовут Кирилл Александрович. Скажешь, что от меня.

– Спасибо большое.

Смотрю на голое тело любовницы, которая расхаживает по моей квартире даже не пытаясь прикрыться. День выдался нервными из-за переговоров со сложными клиентом. Оторвался на Вике по полной, а она и рада – девочка любит пожёстче. Ах да, она просит её называть Виктория.

– Вик, одевайся, я такси тебе вызову. Устал как собака.

– Виктория! Просила же, Кир, а ты сама любезность.

Поддевать меня смысла нет. Наши отношения я определил с самого начала. Трахаемся на моих условиях, она получает секс и содержание, я – только секс, зато без выноса мозга и претензий на «долго и счастливо».

– Повторяю, если что-то не устраивает можешь просто не приезжать.Девушка начинает не спеша собираться. Когда она уже стоит на пороге, выношу ей из ванной расчёску и пару банок с кремами, оставленных Викторией, конечно, "случайно". – Ты забыла. – Кир, милый, ну пусть у тебя стоит, что я таскаю туда-обратно, – девушка хлопает наращенными ресницами как пластмассовая кукла. – Я могу легко решить эту проблему. – Как? – Вика расплывается в соблазнительной улыбке. – Не приезжай больше и не придётся таскать, – произношу с абсолютно каменным лицом. – Ну что ты психуешь сразу, Радов.

Но она не дура отказываться от качественного секса с гарантированным оргазмом, да ещё и с материальным обеспечением. Надув губы, забирает из моих рук свои вещи и уходит. Хорошо хоть не хлопает дверьми.

Бреду в спальню и сразу же ложусь спать.