Читаем Два веронца онлайн бесплатно
William Shakespeare Two Gentlemen of Verona.
Нет, нет, Протей, не убеждай меня,
Не развит ум у юных домоседов.
Когда б любовь твои златые дни
Не приковала сладостною цепью
К живому взору девушки прелестной,
Я пригласил бы в спутники тебя,
Чтоб чудесам земли дивиться вместе,
Чтоб, сидя дома, молодость свою
Не расточил ты в суетном безделье.
Но если полюбил, то счастлив будь, мой друг,
Как был бы счастлив я, узнав любви недуг.
Итак, ты отплываешь, Валентин.
Прощай же, милый. Если ты увидишь
Диковину, достойную вниманья,
То вспоминай Протея. В миг удачи
Позволь с тобою счастье разделить.
В опасности доверь свое несчастье
Моим молитвам. Помни, Валентин,
Что о тебе молюсь я непрестанно.
Что молишься по книге о любви?
Да, что молюсь я по любимой книге.
По мелкой книжке о глубоких чувствах,
О том, как море переплыл Леандр.
Нет, по глубокой книге о любви,
Глубокой, как пучина Геллеспонта.2
Но ты бы Геллеспонт не переплыл:
В любви увяз ты вместе с башмаками.
Не будь глупцом, при чем тут башмаки?
При том, что взял не по ноге ты обувь.
Как! Покупать мольбами лишь презренье,
Мильоном вздохов — только строгий взгляд!
Тяжелыми, бессонными ночами —
Мгновенье счастья! В длительной игре
Выигрывать лишь горесть неудачи,
Проигрывать ценой горчайших мук!
Нет, видно, ум твой побежден безумьем,
Иль ты на глупость выменял его.
Так вы глупцом считаете Протея?
Ты от любви становишься глупцом.
Не понимаю ваших опасений —
Я не влюблен.
Вы, сударь, раб любви.
А кто оседлан глупостью любовной,
Тот, верьте мне, от мудрости далек.
Мудрец сказал бы: как в нежнейшей почке
Гнездится червь, так в самый сильный разум
Внедряется любовь.
Но и другое
Сказал бы он: как почка, не раскрывшись,
Внезапно вянет, съедена червем,
Так юный ум, охваченный любовью,
До срока вянет, обращаясь в глупость,
И, зелень потеряв еще весною,
Обещанных плодов уж не дает.
Но бесполезны умные советы
Тому, кто хочет глупости служить.
Простимся ж. Мой отец уже в дороге,
Меня он провожает на корабль.3
Я также провожу тебя.
Не надо,
Простимся здесь, любезный мой Протей.
Пиши в Милан почаще, сообщай мне
И о твоей любви и обо всем,
Что здесь в мое отсутствие случится.
Я также буду обо всем писать.
Да будешь, милый, счастлив ты в Милане.
Да будешь дома счастлив ты. Прощай!
Он ищет славы, я ищу любви.
Он ради славы с другом расстается,
А я собой, друзьями, целым миром
Пожертвовать готов моей любви.
Ты, Джулия, виновна в том, что я
Теряю время, от наук отбившись,
Не слушаю разумных рассуждений,
Не сплю, не ем, томлюсь, коснею в лени.
Поклон мой вам, синьор. Вы не видали,
Где мой хозяин?
Только что был здесь
И в порт ушел, — сейчас он отплывает
В Милан.
Бьюсь об заклад — отплыл!
Я тоже собирался плыть в Милан,
Да вот отстал, веронский я баран.
А так всегда: пастух чуть зазевался,
А уж баран невесть куда девался.
Так вы и впрямь считаете его пастухом, а меня бараном?
Конечно.
Тогда — хотите смейтесь, хотите плачьте, — но, мои рога это его рога.
Рассужденье глупое, но для барана подходящее.
Значит, еще раз выходит, что я баран.
И что твой хозяин — пастух.
А вот и неправда. И я докажу, что неправда.
А я докажу, что правда.
Пастух ищет барана, а не баран пастуха. А я ищу своего хозяина, но хозяин меня не ищет. Значит, я не баран.
Баран ради корма идет за пастухом, но пастух ради пищи не пойдет за бараном. Ты ради платы идешь за хозяином, но хозяин денег ради не пойдет за тобой. Значит, ты баран.
Еще одно такое доказательство — и я закричу «мээ».
Скажи, однако, передал ты Джулии мое письмо?
Конечно, синьор. Я с ним совсем закружился, с вашим письмом. И вот я, закружившийся баран, отдал ваше письмо этой баранине в кружевах. Но эта баранина в кружевах ничего не дала мне, закружившемуся барану.
Ты столько баранов нагнал, что пастбища не хватит.
А если на пастбище тесно, то не заколоть ли вам свою овечку?
Эк куда повернул! Ну ладно, не пора ли барану отваливать в свой загон?
Не столько в свой загон, сколько за свой гон. И не я должен отваливать, а вы должны мне отвалить.
Под загоном я разумею твой хлев.
Значит, вместо того чтобы сунуть мне в кошелек, вы хотите засунуть меня за загородку? Стоило после этого разыскивать вашу красотку!
Выкладывай, что она сказала.
Кивнула, болван?
Да.
Что — да? Что ты — болван?
Нет, синьор. Я сказал, что она кивнула. А вы спросили: она кивнула? А я сказал: да.
А вместе и вышло, что ты болван.
Если вы взяли на себя труд открыть мне это, так в награду за то, что потрудились, возьмите это себе.
Нет, это именно тебе — за то, что ты носил мое письмо.
Ладно, я уж вижу, мне от вас многое сносить придется.
А что же, синьор, вы собираетесь от меня сносить?
Ах, синьор, я честно отнес ваше письмо, а за свои труды получил от вас только «болвана».
Клянусь, у тебя быстрая сметка.
И все же она никак не догонит ваш медлительный кошелек.
Ладно, ладно, не болтай по-пустому и открой мне, наконец, что она сказала.
Так откройте свой кошелек: пусть ее ответ и ваши деньги придут к цели одновременно.
Хорошо, синьор, вот вам за ваше усердие. Что же она сказала?
Честное слово, синьор, вряд ли она достанется вашей милости.
Почему, разве ты что-нибудь заметил?
Синьор, я ровно ничего не заметил, я не заметил даже медяка в награду за то, что принес ей ваше письмо. А если она ни в грош не ставит того, кто принес ей часть вашей души, — боюсь, она решит, что и самая душа не стоит ломаного гроша. Не дарите ей ничего, кроме камней, — она тверда как сталь.
Так она ничего не сказала?
Нет, даже не сказала — «вот тебе за труды». Свидетельствую вашу доброту и благодарю вас, принимая в свидетели вашу шестипенсовую монету. В награду за нее носите сами свои письма, а я, синьор, отнесу ваш привет моему хозяину.
Ступай! Когда ты сядешь на корабль,
Он будет от крушенья обеспечен, —
Не под водой, а в петле твой конец!4
А я найду посланника получше.
Когда такой неисправимый шут
Вручил прекрасной Джулии посланье,
Она могла над ним лишь посмеяться.
Скажи, Лючетта, мы теперь одни:
Ты, значит, мне советуешь влюбиться?
Да уж пора бы. Только не споткнитесь.
Из множества синьоров, что приходят
Развлечь меня игрой или беседой,
Которого, по-твоему, мне выбрать?
Вы называйте их, а я отвечу,
Как в простоте сердечной разумею.
Откроем счет красавцем Эгламуром.5
Красив, учтив, речистей всех других,
Но я скажу: для вас он не жених.
Ну, а Меркацио? Щедр и денег тьма.
Э, денег тьма, да много ли ума?
Так кто же — не Протей ли благородный?
Простите мне, болтушке сумасбродной!
Тебе? Простить? Да что за чепуха!
Язык всегда доводит до греха.
Прилично ль мне! Мое ли это дело:
Таких синьоров я хулить посмела!
Что ж, и Протей не лучше остальных?
Вот он для вас — единственный жених.
Ты это можешь доказать?
По-женски.
Он всех милей мне — значит, лучше всех.
Отдать ему любовь мою?
Надеюсь,
Вы не хотите вышвырнуть ее?
Но он один мне сердце не волнует.
Но он один все сердце вам бы отдал.
Он о любви своей не говорит.
Тем жарче пламень, чем он глубже скрыт.
Не любит тот, кто слов любви страшится.
Не любит тот, кто в ней спешит открыться.
Как разгадать мне, что в душе таит он?
Пожалуйста, прочтите: вот письмо.
«Для Джулии». Кто пишет?
Прочитайте, —
Узнаете.
Кто дал его тебе?
Слуга синьора Валентина, Спид.
Он от Протея шел, и я случайно
С ним встретилась. Простите, синьорина,
Что я взяла письмо на ваше имя.
Клянусь моей невинностью, ты сводня!
Как! Принимать любовные записки
И соблазнять неопытность мою!
Поистине достойное занятье,
Но, видимо, тебе оно подходит.
Возьми письмо и отнеси немедля,
Иль на глаза не смей мне попадаться!
Заступницу любви вы так браните!
Ступай!
Уйду, чтоб дать вам поразмыслить.
Письмо мне страшно хочется прочесть,
Но как-то стыдно вновь позвать Лючетту,
Просить о том, за что сама бранила.
А все ж она порядочная дура.
Я — девушка, чего ж она ждала?
Она меня должна была заставить
Прочесть письмо. Всегда в устах девицы
Под строгим «нет» улыбку прячет «да».
О, глупая любовь! Как злой ребенок,
Она кусает няньку, а потом
Целует розгу. Я гнала Лючетту —
И так хотела, чтоб она осталась!
Я гневно брови хмурила, а сердце
От радости улыбкою сияло.
Так позову Лючетту, в наказанье
Себе самой, и попрошу прощенья.
Лючетта!
Что угодно, ваша милость?
Когда обед?
Не скоро, к сожаленью.
Не то вы утолили бы свой голод
Едой, а не попреками служанке.
А что ты так поспешно подняла?
Да ничего.
Чего ж ты наклонилась?
Бумажку ненароком уронила.
И что ж, бумажка эта — ничего?
Да ничего, что бы меня касалось.
Тогда не тронь — оставь ее для той,
Кого она касается.
Вы правы.
Она сама за сердце тронет ту,
Кто слов правдивых не толкует ложно.
Тебе твой милый написал стихи.
Их можно спеть, но вы должны на голос
Их положить, — вы в этом мастерица.
Подобный вздор моих трудов не стоит,
Пой на мотив: «Блаженный свет любви»6.
Но стих тяжелый, а мотив — веселый.
Да что ж он — гири подвязал к словам?
Вы спели б сами — вышло б мелодичней.
А ты не можешь?
Слишком высоко.
Давай письмо, плутовка!
Разберемся.
Возьмите верный тон, — и песня будет
Чудесная. Пока ваш тон фальшив.
А ты дерзка.
Тут нужно петь дуэтом,
Ваш голос должен тенор поддержать.
Твой бас все портит.
Я ведь за Протея
Стараюсь.
Прекрати-ка болтовню!
Любовные мольбы, признанья…
В клочья!
И пусть лежат, а ты ступай, Лючетта,
Не смей их подбирать — я рассержусь.
Ишь, недотрога! А ведь как хотела б
Сердиться вновь — за новое письмо!
Когда б я рассердилась хоть за это!
Вы, руки ненавистные мои,
Зачем слова любви вы разорвали?
Как злые осы, сладкий мед сосете,
Кусая насмерть медоносных пчел!
Я в искупленье каждую бумажку,
Обрывок каждый нежно расцелую.
Не стыдно ль? «Доброй Джулии» — он пишет.
В отместку за свою неблагодарность
Я брошу имя «Джулия» на камень,
Я растопчу свою пустую спесь!
Смотри: «Любовью раненный Протей».
О сладостное раненое имя!
Лежи отныне на моей груди,
Пока твои не исцелятся раны.
Их боль я поцелуями смягчу.
А ведь Протей здесь назван был три раза.
О ветер милый, не умчи ни слова,
Дай мне собрать по буквам все письмо.
Но лишь не имя «Джулия»! Ты, буря,
Взмети его на край скалы прибрежной
И с вышины в морскую бездну кинь!
А! вот! В одной строке он назван дважды:
"Протей влюбленный, горестный Протей —
Прелестной Джулии". Я это разорву…
Нет, ни за что! Ведь правда, как красиво
Соединил он наши имена!
Я лучше приложу одно к другому:
Целуйтесь нежно, ссорьтесь, обнимайтесь.
Сударыня, обед уже готов.
Вас ждет отец.
Иду, иду, Лючетта.
А что ж клочки — останутся лежать,
Чтоб выдать нас?
Возьми их, если хочешь.
Когда я подбирала их, вы были
Разгневаны, но все ж я их возьму.
Ведь здесь они простынут.
Вижу, вижу,
Без них тебе и жизнь уж не мила.
Коль видите, вы так и говорите.
Я и сама все вижу — не слепая!
Идем, идем. Пойдешь ты, наконец?
Каким, Пантино, важным разговором
Мой брат вас задержал в монастыре?
Шла речь о вашем сыне, о Протее.
И что же говорил он?
Удивлялся,
Что ваша милость позволяет сыну,
Теряя дни, сидеть бесплодно дома,
Меж тем как люди победнее родом
Шлют сыновей за прибылью и славой,
Тот — на войну, чтоб испытать фортуну,
Тот — в море, чтобы земли открывать,
Тот — в университет, во храм науки.
Он говорит, что сын ваш преуспел бы
В любом из мною названных занятий,
И мне велел настойчиво просить вас,
Чтоб сын ваш дома больше не сидел,
Не пожалел бы в старости бессильной,
Что мир широкий смолоду не видел.
Меня не нужно долго убеждать
В том, что ему твердил я целый месяц.
Я знаю сам, что он теряет время,
Что не созреет ни умом, ни сердцем,
Покуда школу жизни не пройдет.
Мы лишь в трудах приобретаем опыт,
А время совершенствует его.
Куда ж послать мне сына, посоветуй.
Но ваша милость, вероятно, знает,
Что друг Протея, юный Валентин,
Не так давно в столицу перебрался
И состоит при герцоге.
Я знаю.
Отправьте также сына ко двору,
Чтоб он учился рыцарскому делу,
Изысканным речам и обращенью,
Беседовал с вельможами и видел,
Каким быть должен юный дворянин.
Совет хорош. И мне он так по сердцу,
Что я б ему последовал немедля,
Когда бы вдруг представился мне случай
Тотчас же ко двору его отправить.
Осмелюсь молвить: завтра дон Альфонсо
И с ним другие знатные синьоры
В Милан поедут к герцогу, чтоб лично
Свои услуги предложить ему.
Что ж, общество прекрасное для сына.
Я прикажу! Пусть едет в добрый час!
О светлый день! О сладостные строки!
О нежные признания в любви!
Ее рукой здесь говорило сердце,
Здесь клятва — чести девичьей залог.
Когда б отцы наш брак благословили,
Согласьем наше счастье закрепив!
О Джулия, небесное созданье!
Мой сын, что за письмо в твоих руках?
Ах, мой отец, привет от Валентина,
Доставленный мне нашим общим другом.
Дай мне письмо, посмотрим, что он пишет.
