Читаем Два шпиля онлайн бесплатно

Роктару было семь лет. Ему было известно, что он – раб. Родился рабом.

Впрочем, рабами были все окружающие его люди. Огромный остров, хаотичное нагромождение гранитных и базальтовых скал и плато среди неукротимых океанских вод, был вотчиной кланов синих гигантов задолго до той поры, когда Великая Дрожь раздробила на осколки все материки и смешала воды морей и океанов. Синим гигантам принадлежали мёрзлые скалы, холодные волны, суровое небо и ледяной ветер; люди же ничем не отличались от имущества и зачастую представляли гораздо меньшую ценность, чем, к примеру, хороший инструмент. Рабами были каменщики и земледельцы, рыбаки и охотники, рудокопы и кожевники, кузнецы и портные, повара и уборщики. Даже надсмотрщики с кнутами и костяными дубинками и жрецы многоглазого бога Гуум-Тум-Буура – все были невольниками, собственностью громадных грозных хозяев. За плечами одних лежали уже многие поколения рабства, других лишь недавно доставили на остров мореходы-работорговцы. Когда-то невольники представляли разные племена, народы и расы, происходили из родов вождей, купцов, крестьян и ремесленников; но здесь все они превратились в единую расу рабов, и занимались тем, чем приказывали надсмотрщики. Впрочем, рабам, принадлежащим клану Теенг, жаловаться было особо не на что. Гиганты этого клана управляли рабами крепкой рукой и железной волей – но согласно справедливой целесообразности. Видимо, поэтому рабы Теенгов не бунтовали уже десятки поколений и практически не предпринимали попыток бежать. Впрочем, последних хватало на территориях других кланов, относящихся к рабам куда менее справедливо, да и крупное восстание отшумело лишь несколько десятилетий назад. Что ж – хоть заледенелые камни и не впитывают кровь, все её следы давным-давно исчезли с поверхности острова, а синие гиганты пополнили изрядно поределые ряды рабов новыми невольниками в обмен на китовый ус и моржовую кость.

– Послушание и покорность! – утром и вечером кричали жрецы на общесборовой площади перед сложенным из грубо тёсаных глыб храмом бога Гуум-Тум-Буура. – Послушание и покорность!

Такова была молитва, с которой люди начинали рабочий день, и с ней же ложились спать. Каменный Гуум-Тум-Буур глядел во все стороны восемью парами глаз и замечал малейшие проявления неповиновения. Этот бог был общим для всех людей острова, и ему они обязаны были поклоняться. Впрочем, клан Теенг не преследовал за молитвы своим старым богам – лишь бы в нерабочее время, не слишком долго и не слишком громко.

Мать рассказывала Роктару и Арии о богах их далёкой родины – прекрасных островов с суровой, но короткой зимой, зато с долгим и благодатным летом, краем красивых, весёлых женщин и сильных, жизнерадостных мужчин. Богатые урожаи, роскошные пастбища и цветущие сады – всё давало возможность жить сытно и счастливо, лишь бы работы не боялся, да руки росли из нужного места. Но красота края не спасала от набегов северных разбойников, и однажды, почти восемь лет назад, сил воинов их народа не хватило, чтобы спасти несколько посёлков от разора и уничтожения, а многих людей – от плена. Две женщины, уже носящие под сердцами детей, попали в руки пиратов и оказались проданы гигантам клана Теенг. Одна из них не смогла пережить рождения своей дочери; с тех пор мать Роктара заботилась об обоих детях, как о родных, и лишь эта забота удерживала её в мире, в котором уже не было надежды на жизнь с любимым мужем, погибшим при том же набеге на её глазах. Женщина была молода и красива, и многие мужчины рады были бы создать с ней семью – рабы клана Теенг вольны были жениться и заводить детей, пополняя ряды невольников. Но никто не смог заставить женщину забыть отца своего ребёнка. С каждым годом она становилась всё более усталой и безразличной, и от сушащей её болезни, называемой смертная тоска, не было средства у здешних лекарей.

Роктар распрямился, давая отдых натруженной спине. На соседней грядочке Ария тоже приподняла голову, улыбнулась, мазнув рукой по лбу и оставив грязный след. Работать дети-рабы начинали с пяти лет. Мать Роктара, представительница исконного народа земледельцев, была определена трудиться на грядках – скудных кусочках плодородной почвы, представляющих на сплошь скалистом острове невероятную ценность, и детей пока оставляли при ней. В клане Теенг всегда предпочитали, чтобы профессии у рабов передавались из поколения в поколение, от родителей к детям.

Внезапно взгляд Арии скользнул за спину Роктара, улыбка угасла. Роктар быстро оглянулся через плечо. Позади, в нескольких шагах, стоял мальчик-надсмотрщик Тахак, смуглый, с быстрым взглядом узких чёрных глаз и всегда презрительным изгибом тонких губ. Он был на три года старше Роктара и Арии, и раньше старался при каждом удобном случае поддеть её, дёрнуть за волосы, ущипнуть, впрочем, делая это так, чтобы Роктар не оказался рядом. Последнее время поведение Тахака изменилось. Он заговаривал с Арией, пытался звать на прогулки, предлагал мелкие подарки, и это не нравилось Роктару ещё больше, как, впрочем, и самой Арии.

Тахак небрежной походкой прошёл по тропинке между грядками, и, как бы нечаянно, толкнул коленом Роктара, присевшего на крайнем ряду. Взрослый надсмотрщик, стоящий в двадцати шагах, покосился, но промолчал. Рабочих рабов не полагалось обижать без причины, но Тахак – сын их старшины, который вскоре вполне может стать и баклаком – старшиной всех надсмотрщиков клана.

Роктар выпрямился и медленно встал, глядя в спину Тахаку. Тот остановился у грядки, на которой работала Ария, несколько мгновений молчал, раскачиваясь на носках, смотрел на девочку сверху вниз. Та, делая вид, что не замечает его, продолжала выдёргивать стебельки сорняков между побегами репы.

– Может, отдохнёшь немного? – заговорил Тахак. – Пойдём, пройдёмся. Не бойся, ничего за это не будет, раз ты со мной.

Не поднимая взгляд, Ария отрицательно покачала головой.

– Мне работать надо. Не успею.

– Успеешь, – махнул рукой Тахак, – до вечера долго. В крайнем случае, этот, – пренебрежительно мотнул головой в сторону Роктара, – твою норму подгонит. Ты ж ему сестра? Или нет, какая сестра! Вы же не родные, а, Роктар? Чего ж ты тогда бесишься, когда я с ней разговариваю? Влюбился, что ли? Ха!

Роктар медленно подошёл к нему, остановился, широко и твёрдо расставив ноги. Он был ниже почти на голову, но превосходил природной ладностью ещё детской, но уже удивительно развитой фигуры. Даже под грубой одеждой заметны были широкие, крепкие плечи; в движениях чувствовалась сила, уже наливающая мышцы. Ветер шевельнул его длинные тёмно-русые волосы.

– Не приставай к ней, Тахак. – он произнёс это негромко, но серые глаза смотрели так твёрдо, что малолетний надсмотрщик непроизвольно качнулся назад. – Не мешай работать.

– Чего-о-о? – скривил губы Тахак. Кнута ему ещё не полагалось, и пальцы его сжали заткнутую за пояс дубинку. – Это я мешаю? Ты с кем говоришь, щенок? Я как раз слежу, чтобы вы работали как следует! А ты вот работу бросил!

Роктар, сжав зубы и пригнув голову, продолжал исподлобья буравить собеседника взглядом. За неподчинение надсмотрщику наказывали плетью… правда, приказ его должен быть справедливым. Но о справедливости приказа будет решать в первую очередь отец Тахака. А уж поднять на надсмотрщика руку… Но Роктар знал, что не отступит. На этот раз – уже нет.

Взрослый надсмотрщик, следящий за набычившимися мальчишками, решил вмешаться, и уже открыл рот, чтобы приказать рабочему рабу вернуться на место, но всему положили край прокатившиеся над скалами гулкие удары тревожного барабана.

Хуург забеспокоился первым, как всегда безошибочно почуяв поднимающуюся сквозь толщу тёмной воды и заледенелого камня уродливую смерть. Вожак своры вскочил, втягивая ноздрями воздух, и верхняя губа поползла вверх, открывая жёлтые громадные клыки. В миг, когда остальные медведи сорвались на ноги, Хуург издал глухой угрожающий рев, и кинулся к провалу. За ним бросились ещё три белые меховые глыбы, сверкающие полированной сталью лат.

Сегодня дежурство нёс Таанг-Баар, и он ни секунды не сомневался в чутье своей белой своры. Он не стал отзывать зверей назад – медведи были достаточно опытны и обучены, чтобы дать возможность сразу утащить себя в провал. Гигант ещё ничего не слышал, но был уверен – там, в глубине природного колодца уже бурлит и клокочет вода, готовясь извергнуть из себя панцирного монстра, и хорошо, если только одного.

Но ради таких вот моментов и жили мужчины-воины одного из самых могущественных кланов синих гигантов. Единственные их боги – духи умерших предков – следили за тем, достойно ли ведут себя потомки перед лицом опасности. Статуя умершего год назад деда возвышалась как раз недалеко от провала. Вытесанная из цельной скалы высотой в десятикратный человеческий рост, она была ещё вся увешана подвесными люльками и опутана верёвочными лестницами, по которым, завершая последние штрихи, сновали рабы-камнетёсы под командованием скульпторов. Надсмотрщики уже услыхали рёв белых медведей, и, не дожидаясь сигнала тревоги, громкими криками заставляли рабочих спускаться вниз.

И под взглядом деда Таанг-Баар не испытал ни минуты досады, ни мгновения сомнений – лишь яростную радость предчувствия боя.

Подхватив гладко отшлифованную колотушку, гигант грянул в гигантский барабан, обтянутый моржовыми шкурами. Гулкие удары, отражаясь от скалистой поверхности, покатились по долине, и понукаемые надсмотрщиками рабы всех профессий бросали работу, спешно строились в отряды и ритмичной рысцой двигались к вытесанным в скалах убежищам. Ситуация была, в общем, привычная, поэтому паники не возникало, хотя бывали случаи, когда прорвавшиеся монстры уничтожали десятки и даже сотни беззащитных перед ними рабов.

Но Таанг-Баар такого допускать не собирался.

Утробно ворча, звери попятились от края провала – значит, чудовище показалось из воды, и сейчас стремительно карабкалось по мокрым стенам. Поколения рабов ссыпали в провалы битый камень, остающийся при вытёсывании статуй, вырубке в скалах жилых помещений, прорубании новых каналов и штолен шахт, но океанские течения, бурлящие под скальным основанием острова, с лёгкостью размывали все насыпи, открывая дорогу новым монстрам. Что ж – разве стоит досадовать на возможность вновь и вновь доказывать свою силу и доблесть?

От поверхности воды до края провала было не менее двухсот локтей – но что значило это расстояние для твари с длиной щупалец, вдвое превосходящей рост Таанг-Баара?

А ростом могучий воин клана Теенг троекратно превосходил самого высокого из мужчин-рабов. Вожак его своры, чья холка приходилась вровень с головами людей, возле хозяина выглядел, как пёс рядом с человеком.

Маховые щупальца варланга хлестнули по краю провала, царапая камень костяными крючьями. Медведи, бряцая латами, шарахнулись ещё дальше. Таанг-Баар, напротив, шагнул вперёд, поднимая правой рукой на уровень плеча тяжёлый гарпун с десятком мощных, разведённых под углами зазубрин; такой же он держал и в другой руке. Запрокинув голову, издал боевой клич своего клана, чувствуя, как клокочет в груди боевая ярость, ощущая ногами вековую твердь родных скал, а кожей – привычное с детства солёное дыхание морского ветра. Есть ли место в душе для трусости и неуверенности в такие моменты? Только не для воина клана Теенг!

Не нашарив жертву, которую сразу можно было бы швырнуть в пропасть или размазать по камням, варланг рывком вытащил из дыры своё уродливое тело. Монстр подводных глубин напоминал жуткую помесь краба и осьминога – холмообразное тело под тяжёлым панцирем, восемь суставчатых, остроконечных ног, укрытых твёрдым, как железо, хитином, два длинных маховых щупальца и четыре коротких хватательных, усеянных присосками. Между щупалец, в прикрытой костяными щитками впадине, горели злобой два громадных круглых глаза и хищно шевелились мощные жвалы.

Коротким возгласом Таанг-Баар послал свою свору в атаку. Три зверя с громовым ревом кинулись вперёд, заходя на монстра справа. Под ударом махового щупальца загремели латы на одном медведе; сбитый с ног, он, тем не менее, успел вцепиться в стволоподобный отросток вначале когтями, а затем и зубами. Варланг практически вздёрнул зверя в воздух, но подоспел второй медведь и тоже повис на щупальце. Издавая гулкое, как грохот прибоя, клокотание, монстр повернулся, взмахнул другим щупальцем, но третий медведь самоотверженно кинулся под удар. Костяные крючки попали между пластинами лат, и белоснежная шерсть вмиг окрасилась алым. От мощного рывка лопнул один из связующих ремней, и несколько пластин брони с грохотом ударились о камни. Медведь попытался отбежать, но запнулся о волочащиеся по камням части лат. Ужасное щупальце хлестнуло второй раз, прибивая зверя к скале.

Выбрав нужный миг, вожак своры с неправдоподобной для такой туши скоростью атаковал варланга с другой стороны. Его встретил растопыренный пучок страшных хватательных щупалец, но присоски, вырывающие куски плоти величиной с человеческую ладонь, лишь беспомощно скользили по густому меху и рифлёно-узорчатой броне. Взревев, Хуург нанёс несколько мощных ударов когтистыми лапами, вырвался из смертоносных объятий, и впился клыками в голенастую ногу варланга. Сустав затрещал под мощными челюстями, и клекот чудовища сменился пронзительным свистом боли. Пятясь назад, вожак своры развернул монстра, подставляя его под удар заходящего сбоку хозяина.

И Таанг-Баар не промахнулся. Брошенный гарпун вошёл как раз между верхней и нижней пластинами панциря, и два локтя зазубренной стали надёжно застряли в брюхе варланга. Тот взмахнул щупальцем, но гигант нырнул под удар и в прыжке метнул второй гарпун, целясь прямо в горящие злобой глаза и стремясь закончить схватку одним ударом. Вьющиеся, как уродливые змеи, щупальца перехватили гарпун и отшвырнули прочь, а длинный отросток вновь обрушился сверху, словно хлыст. И опять Таанг-Баар избежал страшного удара быстрым прыжком, а верный Хуург сумел вцепиться в щупальце. Утробно рыча, медведи растягивали гигантские отростки в стороны, словно распиная чудовище и пытаясь разорвать надвое. На это у них, конечно, не хватит сил – удержать бы хоть несколько мгновений! Этими мгновениями хозяин сумел воспользоваться в полной мере.