Читаем ДВА ОДИНОЧЕСТВА онлайн бесплатно

Солнечный зайчик скользнул по стене и скакнул прямо на лицо спящей девочке. Она зажмурила глаза и проснулась.

− Солнышко, зачем ты разбудило меня? – прошептала Наденька. − Мне снилась моя мама. Она такая добрая и ласковая: гладила меня по головке…

И девочка погладила ручонкой свой колючий ёжик на голове.

В детском доме, где она жила с самого рождения, всех малышей стригли под нулёвку, чтобы в волосах не водились насекомые.

− Надька, вставай, хватит дрыхнуть! Тихий час кончился, – раздался крикливый голос нянечки.

Девочка встала, поправила одеяло на своей кроватке и пошла во двор, где в песочнице уже играли малыши из младшей группы. Разрывая мокрый песок после вчерашнего дождя, она нашла ком глины и принялась лепить из него куклу. Когда бесформенный кусок глины принял очертания человечка, Наденька положила его на солнышко и села рядом, приговаривая:

− Ты будешь моей дочкой, я тебя никогда не брошу, потому что люблю тебя. После купанья надо высохнуть, ты полежи, а я посижу возле тебя и спою тебе песенку.

Надя слышала, что детям поют песенки, когда они засыпают. Ей самой никогда их не пели, но этого очень хотелось, и она тихонько запела придуманную самой песенку. Так и сидела девочка, пока её «дочка» не затвердела и не стала жёсткой, как камень. Тогда Наденька осторожно взяла её, укрыла складками своего поношенного платья и украдкой отнесла в свою кроватку, укрыв одеялом. Тщательно отряхнув платьице, она поспешила в столовую, где за длинным столом на низких ножках сидели её «братья и сёстры». Они ждали ужина. Наконец-то его принесли: жидкий кисель с маленькими ломтиками булки. Дети с жадностью набросились на еду, собирая со стола крошки и запивая их киселём из кружек. Когда с едой было покончено, все разбрелись по своим углам. Играть не хотелось: кубики и пирамидки надоели, а больше заняться было нечем.

И тут к Наде подскочила разъярённая нянечка, отвесив ей звонкий подзатыльник.

− Негодная девчонка! – кричала она. – С улицы грязь к себе в постель тащишь! Как свинья! Недаром даже родная мать от тебя отказалась!

И она швырнула в окно Надину глиняную куклу. У девочки что-то повернулось в груди, она почувствовала холод в лице и закрыла его руками. Слез не было: подзатыльник – это дело привычное. Но её дочка! Каково ей сейчас? Когда нянечка скрылась на кухне, она тайком вышла во двор. У куклы отлетела голова и нога. Надя старалась приставить их к туловищу, но они не хотели соединяться. И тогда пришли слёзы. Девочка плакала молча, но безутешно.

− Я тебя вылечу, моя дочка, и ты будешь как новая.

К ней подошёл дворник в измазанном фартуке, исполняющий по совместительству обязанности сторожа и плотника.

− Что, наказали, небось? Ну не плачь, до свадьбы заживёт.

− Дочка моя разбилась, - сквозь слёзы еле выговорила Надя.

− Ах, это! Ну, сейчас мы её склеим.

Дворник достал из кармана синюю клейкую ленту, поплевал кукле на шею и крепко приклеил её голову к туловищу. То же самое он проделал с ногой.

− На держи, − сказал он, протягивая Наде исцелённую куклу, − только в дом её не заноси, спрячь вот сюда под камушек, тут её и дождём не замочит. Это будет твой тайник. Будешь приходить сюда, кормить её и спать укладывать. Поняла?

И он погладил Надю по головке своей шершавой рукой.

− Спасибо, дядя Миша, − улыбнулась Надя.

Она долго смотрела ему вслед, прижав к голове свою руку. Её до этого никогда не гладили по головке. Как это, оказывается, приятно. Только мама во сне её так гладила. А как красиво солнышко спать укладывается! Надя смотрела и не могла насмотреться на ярко-малиновый диск заходящего солнца. Незнакомое тепло разлилось по телу. Надя подняла голову: какое синее небо, и как оно высоко. Счастливые птички! Они долетают до самого неба и могут его потрогать.

− Отбой! – прозвучал голос воспитательницы – Всем по кроватям! Быстро!

Перед крыльцом стояло длинное корыто из жести, наполненное водой. В нём топтались малыши – так они перед сном мыли ноги. Надя тоже вымыла ноги и бегом направилась к своей кроватке. Откинув старенькое одеяльце, не раздеваясь, она забралась в постель и укрылась им. У Наденьки под платьём не было майки, а спать без неё было холодно. Теперь, закрыв глаза, притворяясь спящей, она будет думать о маме. Каждый раз перед сном, когда детские кроватки обволакивала тишина, и никто не мешал, девочка думала о маме. Она представляла её доброй, красивой, одетой в голубое платье, с длинными волосами и мягкими руками. Она гладила Наденьку по головке, потом одевала и уводила из детского дома, взяв её за ручку своей тёплой, мягкой рукой. Мечта постепенно переходила в сон, в котором мама вместе с Надей лепила из глины большую красивую куклу, и они вместе поили её киселём и укладывали спать. Девочке снилось высокое голубое небо, такое же, как мамино платье и ей было так хорошо, что не хотелось просыпаться, когда воспитательница трубным голосом провозглашала: «ПОДЪЕМ!». Опять начинался день, а с ним приходил страх что-нибудь сделать неправильно и быть наказанной. Иногда стоя в углу за какую-нибудь провинность, к Наде приходили мрачные мысли: «А что, если мама уехала куда-то далеко? А что, если она умерла?! Как умер один мальчик из моей группы, у которого заболел живот?!» Тогда она закрывала ладошками лицо и говорила себе вслух:

− Этого не будет! Мама всё равно придёт и уведёт меня! Наверно, я была скверной девчонкой, когда родилась, и сделала какую-то гадость маме, поэтому она отказалась от меня, но я попрошу у неё прощения, и мама простит. Ведь я каждый день прошу у Боженьки, чтобы мама простила меня.

Надя знала, что многие дети из её группы хотели, чтобы их усыновили чужие люди, и ждали этого. Но девочке нужна была только та мама, которая приходила к ней во сне, которую она создала в своих мыслях, и никакая другая ей была не нужна, и она ждала именно её. Уже три года ждала…

В сельской школе выпускной бал был в разгаре. После официальной части и скромного застолья выпускники танцевали и парами, и в одиночку: кто как умел, Героиней бала была Аня Каргина – единственная выпускница, получившая золотую медаль.

− Теперь тебе, Анька, все дороги открыты, − завидовали подруги, − ты в городе можешь в любой ВУЗ поступить.

− А я так и сделаю, − отвечала девушка, поправляя свои русые волнистые волосы. − Попытаюсь в пед. на биофак подать документы.

Аня была типичной провинциальной девушкой: стройная, сильная, с твёрдым взглядом больших василькового цвета глаз, одетая в белое, сшитое деревенской портнихой платье, с дешёвыми серёжками в ушах.

− Девчонки! Небо уже посветлело, − крикнула она, − идёмте рассвет встречать!

Девчата стайкой покинули школу, а ребята остались решать свои «мужские» проблемы. Уставшие преподаватели уединились в учительской и с нетерпением ждали, когда выпускники покинут здание школы, потому что хотели разбрестись по домам и хорошенько отдохнуть.

Рассветало. Проснулись птицы и защебетали, встречая новый день.

Девчата расположились у реки, которая протекала за селом, и ждали восхода солнца. На востоке уже алыми красками разгоралась заря, окрашивая в розовый цвет косички берёз. Затем появился пурпурный край восходящего солнца. До половины оно с трудом вылезало из-за горизонта, потом в одно мгновение выскочило, большое и красное, и начало стремительно подниматься вверх. Девчата оторвались от стволов берёз и, опьянённые прекрасным зрелищем восходящего солнца, разошлись по домам.

Аня ещё на крылечке услышала густой храп отчима и поняла, что он снова пьян. В сенях на табуретке сидела мать, зажав руками голову, и тихо плакала. Девушка села на стул возле матери и обняла её.

− Мама, порадуйся за меня, я золотую медаль принесла. Вот, посмотри!

И она вынула спрятанную в бюстгальтер коробочку с золотой медалью. Мать подняла залитое слезами лицо. Под левым глазом у неё наливался фиолетовым цветом синяк.

− Ты молодец, Анна, − проговорила она, всхлипывая и размазывая по щекам слёзы. − Уезжай в город из этого ада. Поступай в институт, учись, будешь образованным человеком, за тебя я спокойна.

− А как же ты, мама, останешься одна с отцом? Он когда ни будь, под пьяную руку прибьёт тебя.

− Мне не привыкать, жила же я с ним эти годы пока он пил. Всё надеюсь, что он образумится, когда работу постоянную найдёт.

Родной отец Ани умер, когда она была ещё маленькой. Через год мать вышла замуж за местного тракториста. Он оказался добрым человеком, хорошим мужем и отцом, вернее, заменил Ане отца. Не пил, прилично зарабатывал, заботился о хозяйстве. В то время они держали двух коров, овец, гусей и кур. Мать отлично справлялась со всей этой живностью, Аня ей помогала. Отчим обеспечивал питанием и семью и животных.

Все беды начались, когда он потерял работу. Это сразу же сказалось на бюджете семьи. Одну корову пришлось продать, но это только на время решило проблему. Первое время отчим ходил мрачный и злой. Потом он запил. Во хмелю он становился агрессивным, и мать с дочерью старались не попадаться ему на глаза. Короче, их жизнь превратилась в ад. Вот тогда-то Аня и решила: во что бы то ни стало окончить школу с золотой медалью и, во что бы то ни стало, поступить в институт. Она и до этого решения была отличницей – учёба давалась ей легко, и, окончив школу, она получила заслуженную награду.

Не откладывая дела в долгий ящик, девушка на другой же день уехала в областной центр подать документы в педагогический институт на биофак.

В положенный срок она отлично сдала вступительный экзамен и вернулась домой, ожидая результата. Вскоре ей пришла повестка, что она прошла по конкурсу и зачислена студенткой на биофак пединститута. Занятия начинались с первого сентября. Август у Ани был свободным, и они с матерью начали готовиться к её отъезду. Пришлось затратить деньги, скопленные матерью тайком от отчима, на покупку тёплой обуви и одежды.

− Вот только как быть с жильём, доченька? − сокрушалась мать. − Помочь-то в этом я тебе не могу: разве от отца уедешь? Он же мигом дом спалит и сам в огне погибнет.

− Ничего, мама, − успокаивала её Аня, - в город я поеду раньше, до начала занятий и буду хлопотать о предоставлении мне общежития.

Так они и сделали. Двадцать четвёртого августа, взяв с собой немного денег, Аня уехала из родного села. Первым делом по прибытии в город она сдала вещи в камеру хранения на железнодорожном вокзале и налегке отправилась в институт.

− Разумеется, мы предоставим Вам общежитие, − ответили ей в ректорате, − но только двумя месяцами позже. Здание общежития пришло в аварийное состояние, и капитальный ремонт его продлится до ноября.

Ане дали несколько адресов, где студентам сдавали квартиры, и она начала искать себе жильё. Но тут удача изменила Ане: сколько бы ни ходила по данным ей адресам, девушке везде отказывали по разным причинам.

Целую неделю Аня ночевала на вокзале, питаясь хлебом и лимонадом. Она устала от городской сутолоки, где все куда-то спешили. Её удивляли девицы её возраста, одетые в топики, едва покрывающие грудь, и мини-юбочки на бёдрах. Получалось, что животы у девиц были голые, а у некоторых из пупков сверкали блестящие серёжки. Держались девицы развязно, некоторые из них курили или пили пиво прямо на улице из банок или из горлышек бутылок. И никто их не останавливал, не стыдил. Прохожие проходили мимо, не обращая на них внимание.

− Здесь совсем другая жизнь, − думала Аня. − Возможно, поэтому мне так и не везёт с жильём. Просто боятся пустить даже временно к себе на квартиру такую деревенскую кулёму. Нужно измениться и быть как все, иначе я здесь не приживусь.

И девушка решила изменить себя, несмотря на свой внутренний протест.

Первого сентября она уже сидела в классной комнате в составе своей группы и слушала вступительную речь куратора. Её соседкой оказалась девица по имени Линда, одетая в топик и обтягивающие штанишки выше колен, из мочек её ушей серьги свисали почти до плеч, а в пупке сверкала неизменная побрякушка.

− Ты почему такая выжатая, как лимон? – спросила Аню её соседка. − И одета не по моде…

− Я из села приехала, − ответила та, − вот уже неделю ночую на вокзале – жильё никак найти не могу.

− Слушай! Пойдём ко мне, − предложила Линда. – Мои предки уехали на курорт и вернутся только через месяц. Поживи пока у меня, а за месяц с жильём что-нибудь придумаем.

− Ой! Спасибо тебе большое, − обрадовалась Аня, − ты меня спасла, а то хоть домой возвращайся, несмотря на удачное поступление.

Она быстро съездила на вокзал за вещами, и они с Линдой пошли к ней домой. Он был в ста метрах от института. Да и не дом это был, а настоящий дворец в два этажа, с мезонином и балконом.

− Это – коттедж, − пояснила Линда, − его папка два года назад построил.

Аня робко вошла в этот эталон человеческого жилья, не веря своим глазам. В нём было просторно, на стенах висели картины, в коридоре были видны двери, ведущие в комнаты. У стены извивалась лестница, ведущая в комнаты второго этажа, покрытая яркой ковровой дорожкой.

Линда открыла дверь в одну из комнат со словами:

− Располагайся, это нора у нас для гостей.

Аня робко переступила порог «норы», втаскивая туда же свой огромный тюк. Это была уютная комнатка с двуспальной деревянной кроватью, небольшим шифоньером и трельяжем. Возле кровати стояла тумбочка, а над изголовьем на стене красовалось изящное бра. Ноги тонули в пушистом ковре на полу комнаты. Аня стояла как вкопанная, завороженная великолепием никогда не виданной ею обстановки. Из ступора её вывел возглас Линды.

− С тобой что?! Столбняк? Снимай с себя всю одежду, и пойдём в ванную. Ты же не мылась давно. Вон патлы-то грязные висят, – вещала она.